Призраки в друзьях приветствуются! (СИ)

— Ваша мать поступила очень некрасиво. — Герцог нахмурился.
— Её это не смущает. Я что-то вроде отрезанного ломтя. Прикупила этот домик с привидением и решила, что тут меня и забудет. Кстати, о привидениях. — Я развернулась в его сторону. — А почему вас так боятся местные жители?
— Это постыдный отрезок моей жизни, о котором не очень бы хотелось говорить, но всё равно узнаете так или иначе. Когда я только здесь появился, то никак не мог принять то, что мой земной путь окончен, поэтому ужасно злился. Сюда же после моей смерти стали захаживать только воры да крестьяне, которые решили, что можно чем-то поживиться, раз уж хозяину это не нужно. Хотя, как по мне, это то же самое воровство. Так вот, каждый раз, когда кто-то приходил, я появлялся и запугивал их, как только мог. Этих наглых воришек! Многие из них при виде меня падали в обморок, хватались за сердце, и, конечно, все, кто мог, убегали.
  
— И сколько же лет вы так пугали народ?
— Да лет пять, после этого энтузиасты закончились, и тут я понял, что одиночество — это не моё.
Услышав эту фразу, я расхохоталась в голос. И куда только пропадает хорошее воспитание при общении с невоспитанными леди.
— Вы так заразительно смеётесь, но я никак не пойму, что такого смешного сказал. — Герцог удивлённо и с улыбкой посмотрел на меня.
— Вы стали выражаться, как я! Одиночество — это не моё. Это ведь моя фразочка!
— И действительно, — немножко рассеянно улыбнулся призрак.
— С кем поведёшься — от того и наберёшься! — с умным видом процитировала я и вернулась к помешиванию рагу, чтобы не допустить его подгорания.
Эх, где ж моя магическая сила, чтобы зарядить кристаллы! Страдаю почём зря!
  
ГЛАВА 16
 
Ужин прошёл вполне весело, в тёплой и дружеской обстановке, где герцог долго сокрушался, что не может попробовать блюдо моего приготовления.
— Я даже не подозревал, как я соскучился по еде, — с тоской говорил он, смотря на мою тарелку. — Мне уже не нужно никаких изысканных блюд. Дайте хоть что-нибудь попробовать! Практически чувствую аромат, который идёт от вашего восхитительного варева! Это просто мука — не иметь возможности съесть ни кусочка.
— Тут я с вами согласна, хоть вы так неделикатно обозвали мой шедевр кулинарного искусства варевом! Поесть и сама люблю. Может, вам тогда не сидеть рядом со мной, чтобы не мучиться? А то получается, что я будто бы над вами издеваюсь, а это совсем нехорошо.
— Нет-нет, вы ешьте и не принимайте это на свой счёт. Простите мне мою минутную слабость и неудачный подбор слов. Я вообще восхищён тем, что вы умеете готовить! Что, в принципе, странно для леди.
— Мне просто было очень скучно, — отмахнулась я от этого провокационного замечания. — Моя нянюшка — простая женщина, что умела, то и объяснила.
— Вам несказанно повезло с такими умениями, а то бы пришлось есть только сырое да чай пить. Я вот готовить совершенно не умею, ведь это всегда делали слуги. Думаю, мои родители упали бы в обморок, если бы увидели меня на кухне со сковородкой или черпаком.
— Да уж, наследник герцога, который кашеварит на всю семью, — это был бы скандал, — улыбнулась я ему, усаживаясь за стол, где меня ждали рагу и хлеб.
Это, конечно, и не разносолы, но я и не приём устраиваю, главное — себя покормить и не отравиться, хотя должна признать: готовила я неплохо. Хотя любимых приправ, конечно, не хватало.
Пока я ела, герцог рассказывал, как устраивал небольшой приём только для ближайших друзей в этом доме и какие смешные случаи произошли в этот период. Меня ни о чём не спрашивал, так как я жевала, поэтому я впитывала местные реалии из его рассказов. Может, они немножко устарели, но сомневаюсь, что высшее общество стало сильно отличаться и жить по-другому.
После ужина герцог пожелал мне спокойной ночи и удалился, предложив перед сном помедитировать, лёжа в кровати. Заодно пошутил, что, возможно, я так быстрее засну. Даже немножко покраснела, так как стало неловко за прошлый раз. Я же не специально уснула!
Помыла тарелки, ложки и отправилась наверх. Камин там уже был растоплен, я опять задалась вопросом, насколько же мне хватит дров, так как они расходовались очень быстро. Про следующий завоз ничего неизвестно, поэтому я всё-таки изменила план и не сразу отправилась спать, а села сочинять письмо поверенному. Всё же это более нужное дело, так как неизвестно, сколько это письмо будет идти к нему и сколько я буду ждать ответа. Хоть бы он вообще на него ответил! А то, зная маменьку, может, она ему велела не отвечать на мои письма. И что тогда делать?
Я постаралась в очень осторожных выражениях осведомиться у него о завещании моего отца. Формулировка звучала как что-то вроде того, что я не очень поняла смысл документа, что мне зачитали, так была расстроена, и хотела бы перечитать содержание бумаги, потом спросила о поставках провизии в мой дом. И, чтобы ответил побыстрее, уточнила, нужно ли мне приехать, чтобы получить консультацию у него лично. Вдруг он не захочет весь чесаться, чихать, кашлять и, чтобы я не явилась, ответит мне в ограниченные сроки. Это, конечно, не очень хорошо: практически угрожать людям, но в моём положении выбирать не приходится. Мне казалось, что я довольно быстро справилась с задачей, но, когда посмотрела на часы, выяснилось, что уже почти одиннадцать вечера. Так как я ещё не разделась, то решила всё-таки отнести письмо сейчас, хоть и поздно, потому что иначе придётся рано утром идти.
Письмо я писала в спальне, так как камин горел там, а вот печать, чтобы письмо запечатать, пришлось брать в кабинете, так что пришлось на ощупь по стенке туда идти, затем также искать её в ящике стола.
Само письмо запечатала на подоконнике, отдёрнув штору под светом луны. Хорошо, что она сегодня не за тучами. Когда всё было готово, пришлось точно так же возвращаться наверх. Затем накинула пальто и поспешила к воротам.
Осень вступила в свои права, холодный ветерок трепал волосы и щипал кончик носа, напоминая, что не сто́ит задерживаться на одном месте. Деревья стояли, словно застывшие свидетели уходящего лета, тихо роняя листья на влажную землю.
Но я шла медленно, наслаждаясь шорохом шагов по опавшей листве и прохладным дыханием ночи, нежно касающимся лица. Спешить не хотелось, хоть я немного замёрзла.
Мысли были заняты предстоящим моментом расставания с письмом, которое, казалось, согревало сердце теплом надежды. Ведь, пока я его не отправила, могу надеяться на то, что мне положено наследство, может быть даже большое, а когда оно уйдёт, то может оказаться, что мне откажут даже в ответе на него. Поэтому я не спешила терять эту надежду.
Подняв взгляд вверх, немного полюбовалась мерцанием звёзд сквозь тонкие ветви деревьев. Они казались ближе обычного, словно хотели поделиться своим светом и мудростью с каждым прохожим. Луна мягко светилась над парком, отбрасывая серебристые тени, придавая всему вокруг загадочный вид.
Где-то ухнула сова, и я вздрогнула, очнувшись от дум и созерцаний.
Наконец ворота дома предстали передо мной. Я остановилась на мгновение, задержала дыхание и посмотрела на них, ощущая странную смесь, грусти и облегчения. Медленно просунула письмо между прутьев, улыбнулась самой себе, осознавая, что сделала всё, от меня зависящее.
Облегчение наполнило душу. Остаётся только ждать. Ночь вновь стала спокойнее, окружающая тишина проникла внутрь сердца, заставляя чувствовать себя частью Вселенной. Где-то там всё ещё живут мои соседи, коллеги ходят на работу, одноклассники обсуждают мою нелепую кончину, а я тут гуляю по ночному парку.
  
Теперь, оставив своё послание, повернула обратно домой, позволяя ночному ветру трепать мои волосы и успокаивать тревогу, растворившуюся в холодной осени.
Буду надеяться на лучшее. Что мне ещё остаётся?
Когда наконец-то забралась под одеяло, то решила не отлынивать и начать медитировать, ибо магия мне очень нужна.
Глубоко вдохнула и выдохнула, положив руки поверх одеяла. Вспомнилась передача о релаксе, и я стала представлять океан. Его волны набегали на берег, их шум меня должен был успокаивать, но почему-то этого не происходило. Я постаралась успокоить себя дыханием, однако мне будто что-то мешало внутри. Какое-то беспокойство в районе солнечного сплетения.