Пропавший жених Эмилии Вуд (СИ)

— Ворон — один из главных символов старого королевства, так же как и паук Мэрус, — охотно объяснил констебль, с гордостью демонстрируя знание местного фольклора. — Пембертон их коллекционировал. Говорил, что они приносят удачу в делах. Ну и приезжие туристы их охотно покупают
Мы продолжили работу. Я старательно переписывала безделушки — фарфоровые статуэтки кошек и собак, пепельницы в виде миниатюрных сапог, шкатулки для рукоделия, инкрустированные потускневшим серебром. Аргайл в это время листал гроссбух Пембертона, время от времени что-то отмечая на листке бумаги.
  
На стенах висели несколько картин в простых деревянных рамах — в основном, местные пейзажи и несколько портретов. Но в углу, мое внимание привлекла одна картина Она изображала величественный, полуразрушенный дворец в романтическом, почти мистическом стиле. Высокие колонны, на каждой из которых сидели мраморные вороны, загадочные статуи, уходящие в небо острые шпили башен…
Я сняла картину со стены, чтобы получше рассмотреть, и перевернула ее. На обороте, в углу, я увидела две изящные, сплетенные в вензель буквы: «Л.Б.».
— Тревор, взгляните-ка на это, — позвала я напарника.
Он отвлекся от книги и подошел, слегка прихрамывая.
— «Л.Б.»… Леонард Брук? — предположил он, и во взгляде его мелькнула искорка интереса.
— Констебль, — обернулся Аргайл к Смиту, — добавьте эту картину в опись. И отметьте подпись. Это может быть важно.
— Так точно, сэр, — Смит тут же достал свой блокнот и принялся старательно выводить каракули.
Детектив снова полистал книгу Пембертона.
— Действительно, здесь есть записи о том, что мистер Брук приносил сюда несколько своих работ. Видимо, их покупали, раз осталась всего одна, — задумчиво сказал Тревор, внимательно рассматривая картину. — Интересный стиль. Мрачноватый, но яркий.
— Мистер Брук предложил написать мой портрет, — смущенно призналась я. — Он уже сделал несколько набросков. Мне показалось, что у него настоящий дар.
— Да, рисует он очень неплохо, — согласился Аргайл.
Примерно через четверть часа детектив закрыл книгу.
— Итак, опись в основном составлена. Теперь съездим побеседовать с паромщиком, возможно, он что-то вспомнит насчет этих писем. А вы, Смит, — он повернулся к констеблю, — помните, что нужно продолжать охранять дом миссис Вуд. Этой ночью я сам планирую подежурить там.
Констебль кивнул и залез на облучок. Гнедая лошадь весело застучала копытами, везя нашу коляску к пристани.
Дорога не заняла много времени. Сэм, паромщик, чинил сеть, сидя на перевернутой растрескавшейся от времени лодке. Увидев нас, он снял фуражку и вытер лоб.
— Снова по делу, сэр Аргайл? Доброго утречка, мисс Льюис…
— Сэм, может быть, ты вспомнишь, что леди Вуд весной ждала письмо на имя миссис Шервуд, начал Тревор.
Паромщик наморщил лоб.
— Да, кажется, припоминаю такое дело. Миссис Аглая Вуд как-то попросила меня сказать, когда придет письмо на имя миссис Шервуд. Я еще подумал, что чудно это, но не моего ума дело. Она сказала, что ждет известий от родственников, и заплатила монетку… Я ведь всю почту привожу с того берега с утренним паромом, некоторые специально приходят, кто ждет писем. И она приходила каждое утро, пока ей письмо не пришло. То есть не ей, а миссис Шервуд, — поправился паромщик.
— Ну вот, отдал я миссис Вуд письмо, и она ушла. Да только вот через пару дней для миссис Шервуд пришло еще одно письмо. Я попросил своего внука отнести его и передать леди Аглае.
— Может быть, ты еще что-то вспомнишь, Сэмуил? — настойчиво спросил Тревор.
Паромщик отложил в сторону сеть.
— А ведь и вправду, сэр Аргайл… В конце весны заболел я сильно, простудился, недели три лежал, жар меня мучил, кашель, кости ломило… Даже думал, что помру, но доктор Алистер меня на ноги поставил… Так вот, паромом тогда мой сын Джонас заправлял. И когда я уже на поправку пошел, он рассказывал, что приезжал однажды с утренним паромом какой-то джентльмен, искал миссис Шервуд в Рэвенхилле. Джонаса спрашивал и остальных, но так никого и не нашел и уехал восвояси на вечернем пароме… Я уж потом сообразил, что он искал миссис Аглаю, да только времени уже много прошло.
— А Джонас не говорил, как выглядел этот человек, Сэм? — поинтересовался Тревор.
Я затаила дыхание.
— Так вы у него сами можете спросить, сэр, вон он как раз сюда идет, легок на помине, — улыбнулся паромщик.
К нам подошел крепкий мужчина лет тридцати пяти, очень похожий на Сэмуила — такие же густые волосы и добродушное, обветренное лицо.
— Джонас, сэр Аргайл спрашивает, как выглядел тот мужчина, который приезжал миссис Шервуд разыскивать, — сказал Сэм.
Джонас наморщил лоб, стараясь вспомнить.
— Немолодой джентльмен, но и не совсем старый. Лет пятидесяти, пожалуй. Одет был хорошо, но без шика. Голос вежливый, тихий… Он меня спросил: «Не знаете ли вы, где я могу найти миссис Шервуд?» Я сказал, что не знаю такой. Он поблагодарил, развернулся и ушел. А вечером уехал обратно на пароме.
— А что еще? Рост, одежда, какие-то особые приметы? — поирнтересовался Аргайл.
— Не помню, сэр, времени уже много прошло, — виновато ответил Джонас. — Хотя… Мне показалось, что от него очень слабый запах шел… странный немного.
— Странный? — переспросила я, чувствуя, как учащается мой пульс.
— Ну да. Он пах не табаком и не одеколоном, как здешние джентльмены. А чем-то резковатым… может, лекарством каким-то… Еще подумалось, что он аптекарь или доктор…
— А вы смогли бы его узнать? — спросила я.
— Не думаю, мисс, — сын паромщика покачал головой. — Лица не припомню, а вот запах запомнился…
— У меня у Джонаса с детства нюх острый, как у гончей, — горделиво сказал паромщик.
Мы поблагодарили Сэма и его сына и отправились к коляске. Тревор молчал, его лицо было сосредоточенным.
— Что скажете, Коринна? — наконец спросил он, с заметным усилием забравшись в повозку. Я заметила, что сегодня он хромает сильнее обычного.
— Похоже, что антиквар решил лично приехать из Эрбенны, чтобы встретиться с леди Аглаей и самому оценить монеты и медальон. Значит, эти вещи действительно очень ценные…
— Я напишу в Эрбенну своему старому знакомому по Секретному управлению расследований, — решительно сказал Аргайл. — Нужно разузнать, что из себя представляет этот антиквар Лионель Холбрук.
— Может быть, нам поспрашивать жителей, вдруг кто-то вспомнит джентльмена, искавшего миссис Шервуд? — осторожно предложила я.
— Это может насторожить нашего преступника, если он все еще здесь, — покачал головой Тревор. — Пока мы будем действовать тихо.
Он замолчал, я тоже погрузилась в раздумья. Пропавший жених Эмилии Вуд, таинственный антиквар, старинные медальоны со знаками стихий, убийство старого ростовщика…. Нам предстояло распутать этот клубок, пока не произошла очередная драма.
  
38
 
Коляска остановилась возле нашего офиса в Аптекарском переулке. Констебль Смит вынул из кармана круглые серебряные часы в виде луковицы и сказал виновато:
— Сэр Тревор, мне бы отпроситься у вас, всего на пару часиков.
— Что случилось, Джеймс? — спросил Аргайл.
— Я сегодня хотел экскурсию провести на Ближнее болото. На пароме приехали десяток человек студентов. Покажу им, стало быть, наши окрестности.
Аргайл вздохнул:
— Что же, смотри, Смит, чтобы никто не потерялся.
— Обижаете, сэр Тревор, — сказал констебль, расправив плечи. — Со мной никто не пропал, в отличие от прошлых проводников.
— А можно мне тоже с вами на эту экскурсию? — спросила я.
  
Мне захотелось, пользуясь подвернувшимся случаем, посмотреть наконец эти болота.
Аргайл усмехнулся и произнес:
— Ну что же, Коринна, думаю, что за два часа ничего страшного не случится. Но я отправлю с вами близнецов Коулов и прошу вас не отходить от мистера Смита. Он настоящий знаток местности.
— А что мне надо сделать? Как одеться? — спросила я у констебля.