Окинава 2 (СИ)

Договорить Аелла не успела. К нам под ноги выкатилась голова Гефеста. Вернее, одного из его конструктов.
— Слышь, парень. Тут такое дело. Там твой отец слишком разбушевался, но никто из нас не хочет его уничтожать. Хотя так было бы гораздо проще. Он сейчас впал в состояние, из которого возможно вывести только сильной эмоциональной встряской. Думаю, что встреча с сыном, потерянным бог знает когда, будет идеальным вариантом.
  
— Отец? — удивилась Аелла. — О чём вообще говорит эта голова?
  
Глава 30
 
— О том, что монстр, которого нам было поручено доставить на Окинаву, — ваш отец. Но это какой-то бред. Как заражённый может быть вашим отцом? — вместо меня ответила Немезида.
Я же сейчас был, как и Аелла, в лёгком недоумении.
Теперь слова Хирояки уже не казались мне бредом. Проповедник рассказывал, что отец стал его первым учеником. Самым сильным среди всех последующих. И что он исчез на Гело во время выполнения очередного задания Чёрного Лотоса. Пропал бесследно, не оставив никаких зацепок. И вот теперь Гефест говорит мне, что монстр, которого так все боялись, — это отец.
Но интерфейс воспринял его как союзника. Да и когда отец разговаривал со мной, то не было никаких признаков того, что он заражённый. Да, крупнее многих, кого я видел, но это не показатель. Тот же Гилдарст, братья Келлиле и ещё много владеющих становятся гораздо крупнее из-за техник усиления организма.
Это то, что я видел глазами и понимал мозгом, а вот вся полученная мной информация говорила о том, что Зверь — заражённый. Получается, он добровольно согласился впустить в себя отраву Энн Райс. Что же такого должно было случиться, чтобы отец выбрал стать заражённым?
Его учитель, да и все друзья, даже Гефест, уничтожали и уничтожают заражённых. И узнать причину можно только у самого отца.
— Оставайся здесь и не отходи от Немезиды с Витой. Они смогут защитить тебя, а я пойду и посмотрю, действительно ли тот монстр — наш отец, или Гефест решил так неудачно пошутить. Он тот ещё урод, может пойти на любую подлость.
Я уже развернулся, но Аелла оказалась быстрее меня и первая вылетела за пределы энергетического возмущения. Вылетела на ускорении, так что мне пришлось её догонять. Сестра была на втором ранге, поэтому я оказался немного быстрее и успел отдёрнуть её от куска обшивки, пролетевшего мимо нас. Вместе с этим куском пролетел ещё один уничтоженный конструкт Гефеста, а затем и ещё несколько неизвестных мне конструктов, больше похожих на миниатюрных Урусов.
Сразу после этого нашему взору открылась картина сражения Проповедника, Гилдраста и Гефеста с одной стороны и Зверя — с другой. И последний явно выигрывал в этом сражении.
Первая троица была изрядно потрёпана: местами окровавлена, местами опалена, с дырами в броне и поломанным оружием. Хотя и Зверь выглядел немногим лучше. Вокруг него всё было залито кровью, от которой поднимался пар, постепенно наполнявший всё поле боя кровяной взвесью.
Броня зверя изменилась окончательно, и теперь его нельзя было отличить от настоящего хищника. Только манера держаться на двух ногах позволяла усомниться, что это действительно зверь. Шлем превратился в вытянутую морду с массивным носом, узкими глазами, прикрытыми костяными наростами, и чудовищной пастью, оснащённой огромными клыками. Такие с лёгкостью вырвут глотку у самого здорового ледяного буйвола, что я видел. Пальцы заканчивались острыми когтями, с которых стекали тягучие капли крови. Спину, плечи и бёдра украшали шипы, а затылок, шея, грудь и таз были защищены костяными наростами. На груди они были покрыты множеством трещин, но отлично справлялись со своей функцией.
Наше появление заметил только Гефест, который мог управлять одновременно несколькими своими копиями и воспринимать от них информацию в реальном времени. Он быстро махнул мне рукой, показав на Зверя, а затем был вынужден спасаться бегством, применив какую-то технику, мгновенно переместившую его на несколько метров в сторону. На том месте, где он находился мгновение назад, приземлился Зверь, впечатав свой кулак в пол и пробив его.
Кулак погрузился в покрытие на несколько десятков сантиметров, отчего руку охватили искры, но Зверь не обратил на них никакого внимания. Он выпустил порцию шипов, которые принял на свой Крушитель Гилдарст, а Проповедник выбросил в сторону зверя небольшой шар, взорвавшийся роем огненных точек, пронзивших берсерка насквозь и вырвавших из его тела десятки дымящихся кровяных нитей.
Зверю это очень не понравилось, но совершенно не навредило. Он молниеносно переместился за спину Проповеднику и хлопнул в ладоши, создавая мощнейшую ударную волну, которая уничтожила ещё один подобный шар и заставила Гефеста отказаться от попытки запрыгнуть берсерку на спину. А затем Гефест умер, получив удар в грудь, которая проломилась с громким хрустом.
Это оказался очередной конструкт, который не умер после подобного удара, а ухватился за пронзившую его руку и, насаживаясь на неё ещё сильнее, всё же дотянулся до Зверя. Одновременно с этим появилось ещё шесть конструктов, которые кинулись на берсерка со всех сторон, а рядом со мной появился оригинальный Гефест.
— У вас есть несколько мгновений, пока он не разорвал мои конструкты в клочья, — сказал он.
Раздался яростный вой Зверя, вновь неся с собой сильнейший ментальный удар. Аелла зашипела, но осталась стоять на месте. А вот я врубил ускорение и оказался прямо перед Зверем, который только что откусил голову одному из конструктов, ещё троих нашпиговал шипами и собирался покончить с остальными.
— Отец! — заорал я, вкладывая в этот крик всё, что накопилось с того момента, как мы с сестрой остались вдвоём. Всю боль, что я испытывал, пока формировалось энергетическое ядро. Всё, что меня заставляли испытывать Эльза и другие жители Кероса. — Отец, остановись. Это я — Икар. Твой сын.
Снял шлем и взглянул зверю в глаза, в которых увидел лишь ярость и безумие. Я даже не понял, когда он успел нанести удар, но левый бок обожгло болью, мир вокруг окрасился красным, а картинка перед глазами начала стремительно меняться.
На этот раз я услышал рёв Гилдраста, какие-то команды Проповедника и звонкий хохот Гефеста, а затем щёки коснулось нечто невероятно тёплое и нежное, успокаивающее боль и распространяющееся по всему организму.
— Всё хорошо, я рядом. Потерпи немного, сейчас я тебя подлечу. А затем обязательно устрою взбучку, которую ты не забудешь всю оставшуюся жизнь. Долгую и невероятно счастливую, — прозвучал голос.
Кровавая пелена спала, и я увидел разъярённое лицо сестры. Видел её такой всего пару раз в жизни. И оба раза мне действительно было страшно. А вот сейчас ярость Аеллы вызвала у меня улыбку. Она что-то лихорадочно делала, применяя какие-то лечебные техники, но мне они были совершенно не нужны. Повреждения оказались не такими страшными, как могло показаться сначала. Всего семьдесят Та’ар и пятнадцать секунд для полного восстановления.
— Я тут всё просчитала. Необходимо сперва хорошенько встряхнуть мозги твоего отца, а уже после этого говорить: «я твой сын», «я твоя дочь» и так далее. Сейчас его разум слишком поглощён яростью, — сказала Гея. — Передай мне управление, и я всё сделаю. Правда, ничего не гарантирую. Возможно, его уже нельзя вернуть.
— Нет уж, это мой отец, и мне с ним разбираться. Пусть пока не знаю, как это сделать, но точно необходимо самому, а не передавать управление телом Та’ар-интеллекту. Тем более, я буду не один. Старые друзья отца помогут мне с этим.
  
— Со мной уже всё хорошо, — сказал я, аккуратно убирая руки сестры. — Когда я только стал владеющим, то смог разобраться с заражённым второго порядка. Сейчас я сам уже на третьем, и неужели ты думаешь, что меня можно так легко вывести из боя? Пожалуйста, укройся пока где-нибудь. Я обязательно верну отца. Обещаю тебе.
Последние слова я говорил, прижавшись лбом ко лбу Аеллы и глядя ей в глаза. Раньше она таким образом успокаивала меня, когда я был не старше той же Кесси — дочери главы Кероса и лучшего охотника поселения. И вот сейчас пришло моё время успокаивать сестру. Правда, она явно была против этого.