За порогом 3. Рыцарь белого единорога

— Попробую, — спустя десяток секунд размышлений ответил маг.
— Пробовать не нужно, просто сделай, — немножко поддавил Серов, а потом «утешил», — а если будет помощь нужна или совет, ты обращайся, мы с радостью. Я вот прямо сейчас дам тебе тот же совет, который уже Реймосу озвучивал: найди подходящего человека, который будет непосредственно заниматься школой, оставив себе только контроль и общее управление.
— Хорошо, — немного пасмурно ответил маг, всем видом показывая, насколько он в восторге от происходящего.
Больше актуальных тем, не нашлось, и Серов всех отпустил. Вообще такие совещания ему очень нравились, вернее не столько сами совещания, они как раз — просто необходимое зло, сколько стиль общения принятый во время. Он барону напоминал отношения в будущем, где социальная дистанция между начальником и подчиненным была в десятки раз меньше, чем оная между феодалом и простолюдином. Ближники долго не могли понять такого, по в их представлении, панибратства, но потом втянулись. Наверное, начни сейчас Серов настаивать, чтобы его называли «ваша милость», решили бы что барон свихнулся.
— А тебя, Дрор, я попрошу остаться, — выходящий из зала последним гном от слов барона дернулся всем телом, глубоко вздохнул и вернулся на свое место. — Рассказывай.
Гном скривился, но начинать разговор не торопился, видно было, что ему эта тема не приятна.
— Хорошо, — Серов откинулся на спинку кресла, помассировал пальцами виски — все же спать нужно больше — и заговорил сам. — Давай я попробую угадать? А ты только скажешь «да» или «нет».
Дрор все так же молча кивнул.
— Итак, после Берсонзона и приезда сюда, денег у тебя не осталось, поэтому письмо родственникам ты смог послать только обычное, не магическое. И конечно, в нем ты описал, все что произошло и свои впечатления и обо мне, и о баронстве в том числе. Так? — Дрор опять кивнул. — Наверное ты не думал в тот момент, что останешься здесь надолго, поэтому о последствиях не думал. Письмо шло медленно, пока его прочитали, пока решили, что делать, и вот прислали «группу поддержки». Спрашивать тебя, о чем попросил глава клана не буду, догадываюсь примерно. Но ты же должен понимать, что такая ситуация меня устраивать не может, когда в Александрове живут в открытую, по факту, шпионы.
— Понимаю, — наконец заговорил гном.
— В таком случае нужно либо решить этот вопрос полюбовно, договориться на взаимовыгодных условиях, либо я попрошу их уехать. Мне бы очень не хотелось тебя терять, но, если понадобится, я поставлю вопрос ребром.
— Я понял, — вынужден был признать справедливость требований Дрор.
— Обсуди это со своими «родственниками». Подумайте, как сделать так, чтобы никто обиженным не остался, хорошо? Я не тороплю, но все же прошу с этим делом не затягивать.
— Поговорю, — гном встал и кивнув вышел из зала. На долгие разговоры у него настроения не было.
Постепенно жизнь баронства вошла обратно в накатанную колею, если этот термин вообще применим к тому разворошенному муравейнику, на который с приходом весны стал походить Александров. Поселок все больше походил на одну большую строительную площадку чем на заштатный населенный пункт на задворках цивилизации. Все куда-то бежали, что-то тащили, отовсюду раздавались громкие звуки, сливавшиеся в непередаваемую словами какофонию, а в воздухе витали производственные запахи.
На излете весны запустили-таки водяное колесо, что как считал Серов знаменовало собой переход на новый технологический уровень. Можно сказать перешли от ручного труда к полу-машинному. До полной механизации, понятное дело, еще было очень далеко.
Поскольку бумажный проект все также буксовал, колесо временно приспособили под пилораму, а то от средневекового метода изготовления досок, когда из толстого бревна их получается в лучшем случае пара, Серову хотелось просто плакать. И дело не в заботе о природе, о сохранении лесов тут пока особо не заботились, дело в человеческом труде, который стоит денег.
Дешевые доски и вообще пиломатериалы не только подстегнули строительный бум Александрова, который рос буквально на глазах, но и заинтересовали купцов в качестве экспортного товара. Вот только в отличие от тех же книг, норма прибыли на древесине была совсем не та, что в очередной раз убедило барона развивать именно «наукоемкие» производства, если, конечно, это слово вообще применимо в данном случае. Ну а сырье пускай другие продают.
 
Так же Дрор заинтересовался возможностью работы от водяного колеса большого кузнечного молота, но там все оказалось гораздо сложнее: нужно было делать, по сути, понижающий редуктор, на который будет приходиться не малая нагрузка, поэтому идею на время отложили в сторону.
Радостным со всех сторон событием стало прибытие заказчиков, за рогами, которые почти полмесяца лежали в подвале ожидая дальнейшей транспортировки. Хотя правильнее сказать, что радостным было то, что контрабандисты наконец привезли обещанную плату: пять томов по целительству, принципам развития дара, определению талантов и другой магической чепухе, без которых так страдал огневик. Плюс несколько наборов зелий в качестве бонуса.
Получив заказанную литературу, Ариен мгновенно бросил все и принялся пересчитывать приведенные в учебниках формулы, используя более продвинутую математику. Погрузился в это дело с головой и даже работу с учениками спихнул на продвинувшуюся дальше всех Гинару. Понятное дело, что никакой школой для детей в таких условиях никто заниматься не стал. Серов от такого подхода к своим обязанностям был откровенно не в восторге, но сделать ничего не мог: легкомысленного, увлекающегося мага порой было проще пристрелить чем переделать.
А еще, в один из теплых весенних дней Александр закрывшись у себя в кабинете тихо накидался отмечая вторую годовщину пребывания в магическом мире, ставшим для него новым домом. Серов достал из тайника вещи, которые попали вместе с ним с Земли, долго их перебирал, вспоминал, думал о том, получится ли у него когда-нибудь вернуться назад. Ностальгия мозолистой рукой сжала сердце морально крепкого в обычной жизни барона. В любом случае, пока артефакты, необходимые для совершения обряда у него, шансы на возвращения оставались, маленькие, но не нулевые. Да и захочет ли он вернуться назад, даже если представится такая возможность? Сложно сказать.
В тот вечер, он так и заснул сидя за своим рабочим столом перед чернеющим выключенным экраном ноутбука, ставшего для Серова практически символом всех тех возможностей, которые он не смог реализовать вследствие нехватки соответствующих знаний и умений.
На утро как обычно болела голова, но ностальгия немного отпустила, позволив вернуться к семье, работе и повседневной жизни.
Ну а приход лета Александр решил «отметить» масштабными учениями, посмотреть, чему научились за полгода новички, обкатать взаимодействие с первыми «полноценными» боевыми магами, которых Ариен признал минимально годными к строевой службе и заодно проинспектировать свои владения.
В первый же день четвертого месяца из Александрова на юг вышла вся «полевая армия» барона: двести пятьдесят человек пехоты и полсотни кавалерии, причем, чтобы сделать все это действие более приближенным к боевым условиям, пехота и конница должны были играть за разные команды. В течение всего марша: полтора дня на юг до Черного замка, потом столько же на северо-восток к Желтому, и оттуда два дня к Красному — конница обстреливала пехотную колонну тупыми стрелами с кожаными нашлепками вместо наконечников. Пехота же по когда получалось отвечала такими же тупыми болтами и пыталась по возможности при этом не терять темп. А ночью спешившиеся всадники должны были проверять на бдительность пехотные караулы, пробуя пробраться в их лагерь и устроить какую-нибудь диверсию. В общем, развлекались как могли.
Особой остроты этим игрищам добавляло обещания барона наградить отличившихся материально, а отличившихся со знаком минус, соответственно — физически. Телесные наказания Александр особо на жаловал, но как дополнительный стимул: почему бы и нет.