Защитник (ЛП)

— О, дорогая. Этот человек был готов бросить вызов любому, кто встанет на пути, чтобы добраться до тебя. Едва он вышел из операционной, как спустился в другую операционную, чтобы подождать с нами. Разбуди его и покажи, что с тобой все в порядке. Это лучшее, что ты можешь для него сделать. Мы найдем медсестру и скажем, что ты очнулась.
Мама наклоняется и целует меня в голову.
— Я люблю тебя, Мэдлин. Тебе больше никогда не позволено поступать так со мной, поняла?
— Я посмотрю, что можно сделать, мама.
Они с Брэндоном закрывают за собой дверь, и я провожу рукой по голове Истона.
— Просыпайся, муженек, — зову его, а он что-то бормочет. — Истон… Ты мне нужен. Пожалуйста, проснись ради меня.
Он поворачивает голову и смотрит на меня.
— Малыш… — ему требуется минута, чтобы сосредоточиться, а затем его глаза из карих становятся золотисто-зелеными, он улыбается и поднимается на ноги. Его губы тут же прижимаются к моим, и мы просто дышим друг другом.
— О боже мой, детка. Я думал, что потерял тебя.
Я медленно протягиваю руки и обхватываю его лицо.
— Ты не мог меня потерять. Ты спас меня.
— Я не спас тебя. Если бы это сделал, у тебя все еще была бы селезенка, и ты бы не просыпалась на больничной койке, Линди, — полнейшая скорбь в его голосе выводит меня из себя.
— Истон, ты сделал все, что мог, чтобы остановить то, что произошло. Мы не можем контролировать других людей или мать-природу. И даже когда эта машина ехала прямо на нас, ты выбросил передо мной руку, — я осторожно прикасаюсь к его шине, и он морщится от боли. — Во сне ты всегда спасаешь меня, Ис. И в реальности тоже. Ты всегда это делаешь.
— Я так сильно люблю тебя, принцесса. До старости и седины, помнишь? Ты никогда не сможешь заставить меня жить на этой Земле без тебя.
Он опускает поручень кровати.
— Что ты делаешь, Ис?
Он осторожно ложится рядом со мной.
— Они пытались заставить меня лечь часами. Я следую указаниям врача.
— Они заставят тебя уйти, — говорю, осторожно кладя голову ему на грудь.
— Пусть попробуют, детка. Пусть попробуют.
— Я люблю тебя, Истон. Только тебя. Всегда только тебя.
— Только мы, детка. Это всегда были только мы.
Глава 25
Линди
— Ненавижу, что ношу балетки с этим платьем, — оборачиваюсь и смотрю на себя сзади в зеркало.
— Принцесса, тебе удалили селезенку менее двух недель назад. Ты уверена, что вообще хочешь пойти туда сегодня вечером? Никто не будет винить тебя, если пропустишь. Мы могли бы остаться дома и посмотреть матч на диване вместе с Миртл, — Истон подходит ко мне сзади и проводит рукой по моей обнаженной спине. — Я уверен, что смогу найти множество одобренных врачом и не требующих больших усилий занятий, которые займут нас.
Я поворачиваюсь к нему лицом и поправляю его черный галстук-бабочку.
— Истон Хейс. На мне кружево и шелк, розовые трусики, украшенные вручную, и бюстгальтер без бретелек, который стоит больше, чем выплаты по ипотеке некоторых людей. В конце этой ночи мы собираемся принять участие во всех одобренных врачом действиях, какие только сможем. А пока я собираюсь пройтись по черной ковровой дорожке в оригинале Эверли Синклер с моим невероятно горячим мужем рядом, — смотрю на него и облизываю губы. — Ты действительно хорошо приоделся, муженек.
Я покачиваюсь в розовом акварельном бальном платье, сшитом вручную Эви. Маленькая розовая атласная лента завязывается вокруг шеи, оставляя спину совершенно обнаженной. Добавьте к этому, что потрясающее платье затягивается на талии и расширяется складками, и получится самое великолепное платье, которое я когда-либо видела, и моя невероятно талантливая лучшая подруга сшила его специально для меня.
— Мы собираемся показать миру, что с нами все в порядке, и я собираюсь начать кампанию по изменению законов о конфиденциальности в этой стране. Я не хочу, чтобы кому-то еще когда-либо пришлось пережить то, через что только что прошли мы. И с помощью Беккета не планирую останавливаться, пока мы не получим желаемые изменения. Однажды у нас родятся дети, Ис. И я не хочу, чтобы им тоже пришлось столкнуться с этим только потому, что они дети невероятно опытного хоккеиста и матери, выигравшей генетическую лотерею. Мы ничем не отличаемся от всех остальных, и хочу, чтобы наши дети были в безопасности и могли жить нормальной жизнью, как все остальные.
 
— Ты невероятна, Мэдлин Хейс, — он берет мое лицо в свои руки. — Я люблю тебя, детка.
— Пока мы не состаримся и не поседеем, мальчик-хоккеист. Пока мы не состаримся и не поседеем.
Мы едем на мероприятие в лимузине, в котором с нами едет Крю. В бальном зале у него еще двое мужчин. Не говоря уже о мужчинах, которые есть у Сэма просто потому, что здесь его жена, мои братья и сестры. После аварии мы все усилили меры безопасности. Это было необходимо, чтобы любой из нас мог чувствовать себя комфортно.
Некоторые СМИ отступили.
Пока что.
Газета «Хроники Койдона» после аварии опубликовала заявление, в котором говорилось, что они больше не будут публиковать изображения, полученные гнусными способами. Я не уверена, что именно считается «гнусным», но они были готовы оставить нас в покое.
Пока что.
Хотя я сомневаюсь, что это продлится долго.
Бальный зал «Beacon House» — один из старейших бальных залов города. Он похож на серебряный блестящий шар, который обеспечивает прекрасный вид на город и на фейерверки с его крыши. Моя невестка Дафна уже много лет проводит это мероприятие, чтобы собрать деньги для своей благотворительной организации в поддержку молодежи Филадельфии, поэтому неудивительно, что все мои друзья и семья будут там сегодня вечером.
Мы скоординировали свои действия с девочками, Мэддоксом и Калленом, чтобы приехать вместе. Мы идем за ними по черному бархатному ковру, но не отвечаем на вопросы, если только они не спрашивают, что на мне надето, и тогда я с радостью называю имя лучшей подруги. Но один репортер выглядит знакомым. Кажется, я видела его на играх Истона.
— Линди, как ты себя чувствуешь?
Я обхватываю здоровую руку Истона и позирую, когда вспыхивают вспышки.
— Мне невероятно повезло, спасибо, что спросили. Мне повезло, что я жива. Мне повезло, что рядом любовь всей моей жизни. Не всем участникам нашей аварии повезло так же, как нам — и все ради одной фотографии, — подумываю уйти, но не делаю этого. Вместо этого стою, ища силу, поддерживающую меня. — Я благодарю вас всех за то, что пришли сюда сегодня вечером. За помощь в привлечении внимания к этому невероятно важному делу. И прошу вас подумать, какие фотографии вы используете в своих журналах, газетах, блогах и телешоу. Я всегда буду останавливаться для вас на мероприятиях. Но прошу вас подумать о том, что вы делаете и как вы делаете это в остальное время.
Истон кладет руку в центр моей спины и направляет на мероприятие.
— Ты хорошо себя чувствуешь, принцесса? Тебе нужно сесть?
— Пока я в порядке, но скоро сяду. Я обещаю.
Мы медленно пробираемся к одному из многочисленных столиков, зарезервированных моей семьей, и в конце концов занимаем места для ужина и выступления Дафны. Официанты во фраках и белых перчатках раздают шампанское, но мы с Истоном предпочитаем газировку.
Лекарства и алкоголь — та еще фигня.
В конце концов, Кензи подходит ко мне.
— Как ты себя чувствуешь?
— Кроме того, что я покончила с людьми, которые меня об этом спрашивают? — отвечаю. — Я в порядке. Устала и все болит, но хочу остаться до полуночи. Эта Золушка хочет поцеловать своего принца.
— Просто постарайся не потерять туфлю. В последнее время твое равновесие было не лучшим.
— Сестра, — поддразниваю я и смотрю на телефон, чтобы проверить время.
— Хей, ты когда-нибудь смотрела то видео, которое я отправила несколько недель назад? То, которое посоветовала посмотреть с Истоном?