Как перевоспитать вампира за 30 дней (СИ)

— Вот не живется нам спокохонько! — У Солохи даже руки опустились. — Вечно чудеса в решете подавай! Может, тропинки ему спутать?
— А так можно? — Мне даже похорошело!
— Так он с нас потом в три раза больше возьмет, как в прошлый раз было! — остановила Солоху Дина. — Наши ведьмы и так во всем ограничены: ни тебе шабашей, ни возможности, элементарно, взять землю под хозяйственное управление!
— Да-а-а, старый хрен хуже незваного черта! — вздохнула старшая ведьма. — Тоды остается совместными усилиями…
— Надо фингал с его лица убрать, — перешла к делу рыжая. — Ему утром на ярмарку ехать.
— Ой, это мы быстренько! — Солоха мигом подскочила и, чуть ли не задев пышными бедрами горшки, открыла буфет. — Подь сюды, малеванный!
— Я? — С недоверием приблизился к ней.
— Ты, ты! — Вытаскивая поочередно склянки всевозможных цветов и размеров (от бледно-желтых до фуксии, от пузырьков чуть больше ногтя до литровых банок) ведьма щурилась, вчитываясь в названия. Перебрав с десяток зелий, она воскликнула: — О! Пойдет! Ну-кась…
Мне на нос с размаху прилетела жирная розовая капля.
— Итить-колотить! — в сердцах выругалась Солоха и с усердием принялась размазывать жижу по левой части лица.
Вот только сделанного было не воротить. Мой нос уже вовсю вытягивался в тонкий стручок, на конце которого торчал…
— Мухомор?! — Получилось громче, чем хотелось!
— Аки прыщик! — развела руками хозяйка. — Ишь, поорать он тут решил! Вакулу разбудишь! — Она с опаской обернулась на шторку.
— Вылитый Пиноккио! — глумилась надо мной рыжая, смеясь в кулачок.
Хорошо, что здесь не было зеркала! Такого я б точно не пережил!
— Что за дилетантство?! Верните нос! — прошипел я, еле сдерживаясь.
— Подумаешь, капелька! — хмыкнула Солоха, наливая на стручок между моих глаз зеленую жидкость. — Ты поаккуратнее с заявлениями будь! Я и в жабу оборотить могу!
— Не сомневаюсь, — процедил сквозь зубы, зыркнув исподлобья. — Что вы с этим Вакулой, как с маленьким, носитесь? Вы ему кто, мать?
— Еще чаво! Это пан Никола все напутал, сделал меня в рассказе своем мамкой его покойного батьки, который в те времена парубком был.
— Так вы ему бабушкой приходитесь? — запутался я. — По вам и не скажешь!
— Да мне до бабки, как тебе до Дракулы! — оскорбилась Солоха. — Жалко мужика хорошего, душенька за него болит… Я батьке его тоже помогала!
— Сколько ж вам лет?! — Сказать, что я испытал шок — это ничего не сказать!
— Все! Готово! — пропустила мимо ушей Солоха, закрывая створки буфета.
Я потрогал нос — вроде бы мой, адекватных размеров, с небольшой горбинкой. Отек тоже спал, и глаз стал лучше видеть.
Не успел я поблагодарить хозяйку, как в дымоходе кто-то заохал и захрюкал. Спустя пару секунд в печи раздалось душераздирающее "Мля!", а затем тяжелый "Бах!". Заслонка с грохотом отлетела на пол, и из отверстия высунулась перепачканная сажей морда.
— Клянусь, не знал, что дедок проснется! Пришлось его нейтрализовать!
— Василь?! — ахнула Дина в полный голос.
— Ну а че? — шмыгнул пятаком рогатый. — Он меня выгонять стал! А я ему ух! От лица честного народа…
— Ты что наделал?! — взревел я от негодования. — Да я ж мог через три дня уехать, если бы завхоз проснулся! — Под руку как нельзя кстати попался один из горшков…
Шторка вдруг отъехала в сторону. Из комнаты с рассерженным лицом высунулся Вакула.
— Не хватило тебе, значит… — сказал он, закатывая рукава рубахи.
А что это у него за спиной? Случайно не мои сундуки с одеждой?!
— Делай ноги, Казанова! — хохотнул чертяка и ретировался обратно в трубу. Заслонка мигом встала на место.
— Стой, Еремушка! — Солоха самоотверженно бросилась на кузнеца.
Подставлять второй глаз в планы не входило. Оставался один выход — на метлу!
  
Глава 15. Балдейкинская ярмарка
 
Глава 15. Балдейкинская ярмарка
С горем пополам Дина вернула меня домой и, на прощание сказав, что завтра ей в академию, шмыгнула в закатное небо. Второй полет оказался не таким душетрепательным, как дебютный, однако я все еще покачивался из стороны в сторону, ощущая легкую тошноту.
 
Заслышав шевеление у развалюшки, оглянулся и увидел Тильбо.
— Господин, с вами все в порядке? — подбежал он и с удивлением стал разглядывать обноски Стефана на мне.
— А ты где пропадал? — пропустил мимо ушей.
— Так сначала письмо передавал, потом следил, чтоб девушка из дома вышла, потом пожар тушил… — стал перечислять гоблин.
— Герой местного разлива, — усмехнулся я, устало плетясь к дому. — Неси ведра, мыться буду. А это Стефану отдашь. Кстати, где он опять? — В доме кучера точно не могло быть, а двор вновь пустовал.
— На ручей пошел купаться. Сейчас, господин, только сбегаю к колодцу. На столе ужин для вас стынет, из трактира принесенный. Мне даром дали, за то что дом тушил… — засуетился Тильбо, подхватывая ведра.
Что-то шепча себе под нос, гоблин скрылся за заборчиком, а я зашел в уже привычную развалюху. Скинув башмаки, бухнулся за стол и принялся уплетать за обе щеки жаркое. Ну, дядька, завидуй! Еще и пирожком закусил, и компотом прямо из бутылки запил!
От внезапного хрюканья за окном я поперхнулся. Вот сглазил, с-собака!
— Я это… че сказать хотел? — черт аж забылся, подтирая слюни. — А! На рассвете едем с тобой на ярмарку близ Балдейкино. Не просыпай.
— Бал… что?! — Я снова закашлялся. — А сундуки, кха, с одеждой, кха, ты вернуть не хочешь?!
— От сразу видно: нет в тебе деловой жилки! Да мы ж это продать можем и сто-о-олько всего взамен накупить! И себе, и людишкам! — Чертяка коварно потер руки. О "людишках" он явно думал в последнюю очередь! — Одних штанов тебе достаточно!
— А разрешения ты, свинья рогатая, спросил?! — Стукнул кулаком по столу, отчего вилка со звоном подпрыгнула.
Но нечистый в излюбленной манере смотался. Вместе с ним из моей руки пропал и надкушенный пирожок.
Зато на кровати теперь лежали самые гаденькие, самые ненарядные штаны с рубашкой и короткий коричневый сюртук…
***
Ни свет ни заря в окно забарабанили. Выглянув из-под одеяла, я сначала не понял, кто и зачем стучит. На то, чтоб вспомнить разговор с чертом, ушло несколько секунд. После плотного ужина и самодельной ванны в бочке, которую прикатил смекалистый Тильбо, я совсем разомлел и с удовольствием ушел в объятия Морфея. Но новый день нес с собой новые заботы — пришло время ехать с чертом на кулички.
Правда, никакого черта я не увидел! Может, то был обман зрения в предрассветных сумерках, а может, вовсе не рогатый хотел видеть меня. Пододвинувшись к окну, я разглядел статную девушку в пестром платке, с длинной косой, выбивающейся из-под него, и размалеванными щеками. Ранее я нигде не встречал ее.
— Че зыришь, глаза напузыришь? — спросила барышня не самым мелодичным голоском.
— Простите?.. — сделал вид, что не расслышал, и открыл створку.
— Не узнал, че ли? — хрюкнув, хохотнула девица и сорвала с головы платок. Все это время он скрывал уменьшившиеся в размерах рожки.
— Совсем сбрендил?! — шикнул я, протирая глаза ото сна. — Зачем комедию ломаешь?!
— А как, думаешь, я на ярмарку попаду?! Обшманают всю кибитку, и, если меня найдут, пиши пропало! Я ж этот, мифический злой дух! Несчастья приношу! И вообще, изловить меня надо! — Чертяка усердно прятал рога под платок. Хотел соорудить что-то в стиле à la babushka, но получилось "Люди добрые! Помогите! Зуб болит!".
— Ну да, тебе ж душу продают и все такое, — в шутку бросил я, зевая.
— Да если бы хоть один продал! — искренне возмутился черт. — Я б в колхозе этом не сидел, будь он неладен! Так никто не хочет! Уже лет сто!
— Сочувствую, — с усмешкой сказал я, ныряя в брюки.
Заправив рубашку и накинув сюртук, я отпил вчерашнего компота и поручил Тильбо, дремавшему в сенях, следить за Стефаном, затем вышел во двор. Впервые за все это время здешний воздух показался мне упоительным! В нем витали ароматы желтеющей листвы, сырой от росы земли, свежести, сошедшей с гор.