Системный приручитель 4 (СИ)

Никакой уздечки Система не выдала. Да и, по правде сказать — она нам и не нужна. Про собак говорят иногда: всё понимает, но сказать ничего не может. Вот Буран сейчас реально на этом уровне. Интегралы и логарифмы не осилит, конечно, но но всё равно сообразительнее иных людей.
Мы договорились, что о поворотах я буду сообщать ему нажатиями пятками. Если правой — брать направо, если левой — соответственно, налево. Нажатие двумя пятками — стоп. Но это всё даже лишнее, я прекрасно мог командовать голосом.
  
Как появится возможность — дам Бурану омега-телепатию. По крайней мере, хочется надеяться, что мы ещё найдём этот навык. Не в волках — так в ком-то ещё. В тварях из порталов, например. Тогда мой скакун будет отзываться на команды мгновенно, и наше взаимодействие вообще на новый уровень выйдет.
Надевалось седло тоже нестандартно. Логично: собака анатомически очень сильно отличается от лошади. Особенно гибкостью позвоночника и формой грудной клетки. Традиционное седло с одной подпругой на Буране постоянно сползало бы и, скорее всего, мешало бы ему дышать. Плюс — сильно бы ограничивало подвижность.
Да, он сильно изменился для того, чтобы возить всадника. Но всё ещё мог, к примеру, погоняться за хвостом. Лошадь так извернуться не сможет.
Основная нагрузка креплений у седла идёт не на живот, а на грудь. Там кожаная пластина — жёсткая, но с мягкой подкладкой, Y-образной формы. Ещё и с полусферой защиты из системного металла по центру. Что-то похожее, вроде бы, в конном спорте применяют, но я с этим ни разу не сталкивался. Пользовался обычными сёдлами.
По сути, это трёхточечное крепление. От него идут ремни поверх плеч к седлу. Так седло никогда не уедет назад — его держит грудь. Не уедет вперед на шею при спуске — его держат мощная грудная клетка и подхвостник, он же крупер (подхвостная петля): ремень, идущий от задней части седла под хвост. Плечи при этом остаются свободными для широкого шага.
Подпруги две: одна за передними лапами, к ней крепится третий ремень от Y-образной шлейки, вторая — на талии, в месте, где живот сужается. Они предотвращают вращение седла. Ну и, соединяются специальной петлёй, чтобы не разъезжались. У лошади ровное тело, а вот Буран поджарый к животу.
Вообще, для поджарых лошадей делают сёдла с двумя подпругами, которые крест-накрест крепятся, но Система рассудила иначе. Собаке такая конструкция даёт плюс-минус привычное распределение давления на тело. Как я понимаю, у ездовых собак похожие крепления, когда их впрягают в собачью упряжку.
Ремни широкие, кожаные, достаточно мягкие — но с дополнением. К седлу они крепятся через эластичные вставки из чего-то, похожего на системный пластик. Ну, тот самый материал, из которого сделана тетива моего арбалета и корпус компаса, например. Только, в данном случае он не жёсткий, по свойствам ближе к резине.
Итог: благодаря этим вставкам и самой конструкции креплений, седло не ездит туда-сюда, а вот ремни растягиваются и позволяют животу и спине расширяться без сдавливания.
Пожалуй, можно было сделать что-то типа седла-майки, тогда даже подхвостная петля была бы не нужна. Ну и, конструкция была бы попроще. Может, когда-нибудь сами такое смастерим. Ну, как сами… Золотыми Юлькиными руками, конечно. Система изменила волков так, что Ауф, Братишка и Звёздочка однажды тоже могут стать ездовыми — когда подрастут.
Их, наверное, уже сейчас по нашим бойцам можно распределить. Звёздочка пусть возит миниатюрную Мэй, Ауф Илюху, Братишка — Олега. Будет у нас своя зубастая кавалерия.
Седлал Бурана я минут десять — дело это пока непривычное. Думаю потом, с опытом, за пару минут смогу управиться.
О стременах Система тоже не забыла. Впрочем, сесть в седло было легко и без них: спина у Бурана примерно на уровне моей груди, даже чуть ниже. Стремена нужны скорее для лучшей устойчивости при езде. Ну и, когда таки дойду до таранного удара копьём, без них будет никуда.
В Древнем мире изобретение стремян, по сути, навсегда изменило кавалерию, заложив базу для появления тяжёлых рыцарей. До этого всадники были просто пассажирами с копьём, били сверху вниз или метали дротики. Ну там, из лука ещё стрелять могли. Последнее вовсе навсегда осталось фишкой разного рода кочевников, но это — лёгкая кавалерия.
А стремёна и высокая задняя лука седла позволили тяжёлой кавалерии делать таранный удар без риска вылететь из седла, объединив лошадь и всадника в единый кинетический снаряд. Вся масса скачущей лошади так передаётся на наконечник копья.
Сила удара — разрушительная.
Нам это тоже придётся осваивать, но позже. Степ бай степ, блин. Пока что даже волчата не подросли.
Можно набрать в деревне собак, конечно, но есть нюансы. Во первых — свободное место в домене. А точнее, полное его отсутствие. Во-вторых, я не знаю, как будут эволюционировать другие породы. Хаски стал ездовым, что станет с каким-нибудь мопсом, с таксой или там овчаркой — я понятия не имею.
Так что, спешить мы с этим не будем. По крайней мере, пока домен не расширим.
Я вскочил в седло, похлопал Бурана по шее.
— Ну всё, погнали. Речку перепрыгнешь?
Пёс оглянулся на меня, его глаза задорно блеснули. Ещё сощурился так хитро… Походу, перепрыгнет. Главное, мне в полёте в воду не навернуться. Тем более, правая рука у меня занята секирой.
Копьё я брать не стал. Во-первых, для кавалерийского копья двухметрового древка маловато, во-вторых — пока что я себя в седле не настолько уверенно чувствую, оно просто мешаться будет. Секиру хотя бы держать удобнее, она тяжелее — но не такая громоздкая.
Буран взял разгон от раскопанного огорода, пронёсся ветром через весь дворик — и взвился в высоком прыжке с края берега. Речка в этом месте была в пару метров шириной, берег с другой стороны был ниже.
Мы пролетели метров пять, не меньше. Высоту прыжка из седла сложно оценить, но взвился вверх он высоко. Как бы не на те же пять метров, блин.
Я крепче прижался бёдрами к бокам Бурана, ухватился левой рукой за рог и прижался к шее пса. Приземление было достаточно мягким, но меня всё равно тряхнуло — и Буран галопом понёсся вперёд.
— Давай к Прокладу! — крикнул я. И заодно надавил на бок пса правой пяткой, чтобы задать направление.
Мы стремительно пронеслись мимо разлагающейся кучи трупов полёвок, распугав ворон-переростков. Вонь ударила в нос — но только на миг. Куча быстро осталась позади, Буран по тропе обогнул лес и вышел на Проклад. Здесь можно проверить, на какую максимальную скорость он способен.
— Топи! — рявкнул я. — Покажи, что можешь!
Пёс радостно гавкнул во всю мощь лёгких. Этот его басовитый «вуф» тут же подхватило эхо, понесло над заросшими сосняком гривами. На просторе, а не в тесном домене, по ушам голос Бурана не ударил и я, почувствовав, что мы ускоряемся, захохотал.
Тыгыдык, тыгыдык, тыгыдык…
Мы неслись вперёд, за несколько минут выйдя к месту, где декана зажали волки. Буран не сбавил ход, и оно тут же осталось позади. Медведицу таки обглодали — мяса там почти не осталось. Позже вернёмся, соберём кости.
Да и шкуру её надо уже взяться и обработать, накидки рейнджера получили только мы с Мэй. Юля может сшить ещё несколько для остальных ребят.
Скорость всегда ощущается по разному. Ну, условные сто километров в час на мотоцикле и в машине — это совершенно разные сто километров в час. Нет, Буран столько не выжал. По ощущениям, мы несёмся со скоростью километров эдак в восемьдесят, в крайнем случае — девяносто в час. Но с уверенностью я сказать не могу, спидометра на затылке у моего пса нет.
  
В любом случае, результат потрясающий. Лошадь такую скорость не развила бы. Тем более, не на ипподроме, а по пересечённой местности.
Впереди я расслышал могучий топот кого-то большого. Там, дальше, Проклад как раз поворот делает, и за лесом ничего не видно. Может, марал бежит? Они сейчас огромные, спасибо Системе.
Я погладил шею Бурана, мысленно потянувшись к нему. Применять единение без прямого зрительного контакта я ещё не пробовал, но получилось с первой попытки. Возможно потому, что мои мозги изменило аж два новых ментальных навыка.