"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Так ведь она тогда говорила?
Нинь закрыла глаза, вспоминая тот единственный раз, когда сестра поведала ей свои мысли о смерти и бессмертии…
  
Глава 22
 
Жизнь
 
Кто как не могущественный Дракон Небесной Мудрости, который миллионы лет провёл на этом свете, может рассуждать о природе жизни и смерти? Особенно когда последняя перестаёт быть отдалённой и чёрной бездной простирается прямо у тебя перед глазами.
  
С тех пор как Нинь впервые узнала, что жизненные силы её сестры, почтенного Канцлера Золотого Света, которого бесчисленные драконы считали настолько же вечным, как небо и земля, приближаются к завершению, ей хотелось задать ей все эти вопросы. И тем не менее сложно говорить о смерти с тем, кто совсем скоро встретится с ней лицом к лицу. В итоге единственный шанс поговорить об этом представился тогда, когда Гинь впервые поведала ей про безумные амбиции Божественного императора.
Он собирался уничтожить весь мир, чтобы обрести бессмертие.
С одной стороны, это было безумием. С другой, Нинь могла придумать десятки аргументов, почему Божественный император был прав.
Все живые создания рано или поздно умрут, так почему бы не принести их в жертву ради настоящего бессмертия? Разве могут тысячи светлячков быть ценнее солнца?
А ведь если Божественный император преуспеет и раскроет тайну бессмертия, после него могут появиться и другие. В конце концов, возможно, что он сможет ограничиться уничтожением малых миров и не станет трогать родину драконов. Почему же Гинь была против?
На все эти вопросы дракониха хитро улыбнулась и сказала:
— На самом деле ты хочешь знать, почему я сама не желаю бессмертия, так?
Нинь, которая пыталась казаться бесстрастной, выдвигая все эти доводы, смущённо отвернула голову.
Верно… Именно этот вопрос волновал её больше всего. Если Божественный император добьётся успеха, он обязательно поделится тайной бессмертия со своим учителем. Так почему же она была против? Почему отвергала свою единственную надежду? Неужели за миллионы лет она устала от жизни и хотела, чтобы та побыстрее закончилась?
— Нет, в мире до сих пор много всего интересного, — ответила дракониха.
Тогда…
— Но среди мёртвых меня уже ждут, — просто сказала Гинь.
Именно в этот момент, замечая её взгляд, обращённый в необозримые дали воспоминаний, которые сама она не могла даже представить, Нинь впервые осознала, что была лишь краткой заметкой на многочисленных страницах жизни Канцлера Золотого Света.
Десятки раз Гинь теряла родных и близких, имена которых теперь забыла даже история; она не стремилась умирать, и в то же время абсолютный отказ от смерти и вечная жизнь навсегда разлучит её с ними.
Жизнь — всего лишь каркас. Её истинная ценность в наполнении. Всё самое дорогое у Гинь уже забрали потоки времени, и ныне за границей смерти её ожидало больше, нежели среди живых. Поэтому она не боялась умирать
Поэтому (почти) Нинь не боялась умирать.
Перед ней открывался безграничный потенциал, и в то же время прямо сейчас у неё ничего не было, не было смысла, чтобы жить, а значит и умирать ей было проще.
Почти, подумала девушка, наблюдая за серебристым когтем, который снова устремился к её сердцу.
Вот он вонзился в него, раздался звон, и коготь отбросило вспышкой слепящего света. Тело Истинного Золотого Дракона может остановить даже удар противника на более высокой стадии культивации — но не без последствий.
На губы Нинь выступила кровь, её колени прибило к земле, и золотистое сияние в её глазах, дарованное родословной Сима, — её собственная кровь ещё пока уступала наследию Гинь, так как Истинные Золотые Драконы лишь к десятому тысячелетию достигают взросления, — совершенно исчезло.
Она была беззащитной и не могла пошевелиться.
Используя все свои силы, она лишь немного отсрочила неминуемое.
В некотором смысле, это была метафора для всякой жизни.
Теперь она могла лишь наблюдать за Махра, который с улыбкой вскинул руку, снова зажигая серебристые когти. Пускай, подумала Нинь, и вдруг услышала пронзительный и мелодичный крик, который устремился в облака:
Киии!
За спиной Махра вспыхнула лазурная птица и обратилась в гигантскую дугу, вонзаясь в рану у него на затылке.
— Ты!.. Что ты…
Потрясённый, он покосился на Лу Инь, а затем немедленно вскинул свободную руку, направляя на Сима тысячи звёзд, каждая из которых могла превратить его в горстку праха.
В то же время Лу Инь, которая прежде готова была защищать его ценой собственной жизни, не обратила на это никакого внимания, продолжая зарывать свой клинок всё глубже и глубже в шею Махра.
Неужели это был блеф, и в действительности ей было всё равно на мальчишку⁈ Зрачки Махра затрепетали, когда к нему пришло это монументальное — и ошибочное — осознание.
За мгновение до того, как на Сима обрушились звёзды, перед ним возник мужчина с бронзовыми рогами и заградил его своим телом.
Это был Цзянь, отец Нинь.
Совсем недавно он был готов любой ценой затащить свою дочь в могилу, а теперь устремился ей на помощь. Но почему?
У Махра не было времени размышлять о таких вещах; его схватил неописуемый страх, когда лазурный клинок пронзил его кости и со скоростью света направился к душе.
И всё же непросто убить Дракона Сакральной Мудрости. Махра вырвался и умчался на тысячи километров в небеса.
Он не мог поверить, что его, Его, ранила и заставила отступить горстка детей в десятки раз младше и слабее него самого, но пускай. Ему просто нужно ненадолго отступить, залечить свои раны, и тогда у них не будет ни единого шанса…
  
Глава 23
 
Поворот
 
Всего за мгновение Махра умчался в облачную высь и оказался в слепящей белизне. В этот же момент за ним устремилась ещё одна лазурная дуга. Махра мог попробовать сбежать от неё, ибо законы мира драконов не позволяли ей превысить скорость света, однако к этому моменту он уже знал — действительно знал — силы своего противника и не собирался бежать без оглядки, ведь тогда его могут заметить за пределами города, после чего объяснить массовое вымирание свидетелей станет намного затруднительней.
Поэтому Махра выставил перед собой хвост, намереваясь заблокировать дугу. На лице Правителя промелькнула яростная гримаса при мысли о том, что его загнали в угол и заставили обороняться, однако уже совсем скоро на смену ей пришёл кровожадный взгляд хищника, который готовится наброситься на свою жертву.
Он выиграл драгоценное время и теперь мог залечить действительно опасную рану на своей шее. После этого ему просто нужно будет изменить свою цель и в первую очередь разделаться именно с мечницей. Сама по себе она была немного опасной, но не более того. Ей приходилось полагаться на трюки и обманы, чтобы её удары достигали Махра, и едва ли она сможет выдержать атаку, пропитанную всей силой Дракона Сакральной Мудрости.
Махра усмехнулся и уже замахнулся сверкающими когтями, как вдруг случилась странная вещь — его тело «повернулось», как если бы гигантская незримая рука развернула его, как куклу, после чего небо и земля поменялись местами.
Что происходит? Махра охватила тревога и немедленно исчезла, когда лазурная дуга, которую он планировать остановить хвостом, ударила его в затылок и вонзилась в ту самую рану, которую оставили два предыдущих удара.
Глаза Махра немедленно покраснели, его, как волны во время бури, стали пронзать сильнейшие конвульсии, и наконец в районе его белой шеи сверкнула вспышка, и голова могущественного Дракона Сакральной Мудрости, отделившись от тела, стала неторопливо пикировать на землю, аки яблоко, упавшее с дерева.
  
Она хлопнулась в нескольких метрах от Лу Инь. Даже после смерти его глаза оставались открыты, отражая мечницу с голубыми волосами.
Драконы были крепче людей, но при этом являлись «порождениями неба», а потому их души напрямую были связаны с телесными оболочками. Если сражаясь с человеком следовало целиться именно в его духовное ядро, дракона, даже обретшего Сакральную Мудрость, достаточно было просто обезглавить.