"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
На первый взгляд в портрете не было ничего не обычного. Что же в нем его так зацепило? Игорь подошёл поближе, присмотрелся, и всё равно ничего не обнаружил. Тогда он шагнул в сторону, меняя угол обзора, и таки в этот момент он увидел Странность. Юноша всмотрелся в глаза женщины на картине. Они были чёрными. Не тёмными, а именно чёрными, как две плоские кляксы, — и было странно, потому что в остальном потрет казался вполне объёмным.
Заметить данное отклонение в обыкновенном электрическом свете было невозможно. Казалось, на глазах женщины лежал второй слой краски. Собственно, так оно и было. Игорь нежно провёл по ним пальцем и ощутил уплотнение.
Кто-то замазал зрачки женщины на картине чернилами.
Зачем это было кому-то делать? Игорь ещё немного постоял на месте, а затем повернулся и прошёлся по коридору в свою комнату. Сегодня ему было эту тайну не решить, — что ж, в таком случае зачем тратить на неё время? Завтра обещался занятой день. Юноша разделся, прилёг на свою кровать и уснул мирным сном…
…
Проснулся Игорь, как и вчера, с восходом. Юноша распахнул окно в свежее утреннее небо, умылся, оделся и сошёл на первый этаж в столовую. Елисавета уже дожидалась его там. Девушка восседала во главе длинного красного стола. Игорь уселся против неё и непринуждённо приступил к завтраку.
Юноша отметил за своей сестрой образцовые манеры — пока они завтракали, она не проронила ни слова. Лишь когда Игорь уже вышел из дома и направился к чёрной глянцевой машине, Елисавета сказала ему с порога:
— Я буду ждать.
Игорь остановился и задумался. То же самое девушка говорила ему вчера. Тогда Елисавету звучала невозмутимо; сегодня же в голосе девушке отдавалась некая странная, даже двойственная интонация, — как будто она одновременно заявляла, что будет его ждать, и возлагала на него некие надежды… Игорь молчал улыбнулся и кивнул.
Когда машина выехала в город, юноша попросил водителя помедлить, и выслушал доклад второй Маргарите о её ночном визите. Игорь остался доволен тем, как она провела переговоры и даже похвалил вторую… Девушку его похвалу приняла стоически.
Спустя полчаса в окне замаячили знакомые фасады — три в ряд: голубой, розовый, зелёный, — и благодаря этому Игорь понял, что здание суда уже совсем рядом… А вот и оно, кстати говоря.
В этот раз журналистов собралось поменьше, раза этак в два.
Виной тому был визит премьер-министра Британской Империи, который в это самое время, всего в трёх кварталах отсюда, в Кремле, вёл важные переговоры с русским Императором. Собственно, Игорь недавно догадался, что его процесс так старательно растягивали именно для того, чтобы он продолжался и шёл как бы на фоне этих переговоров. Таким образом, одновременно обсуждая с британцами вопросы и осуждая их шпиона, Россия показывала свою твёрдость…
Умно, — подумал юноша, вышел из машины, и попал прямо в руки судебных приставов.
Однако не только поэтому сегодня было поменьше журналистов. В первый, открывающий день процесса их собралось больше всего. В последний тоже ожидался аншлаг. Второй же день казался наименее значительным, а потому представлял наименьший интерес для публики… И это, — подумал Игорь, поднимаясь по мраморным ступенькам, — очень зря. Ведь если его предположения были верными, именно сегодняшнее разбирательство будет самым важным…
И прогремит на всю Европу.
…
…
Григория Алексеевна Савелова шагала по коридорам здания городского суда. То и дело справа от неё вспыхивало просторное голубое небо в оконных рамах, и девушка щурила свои красные глаза. Она немного покачивалась, а в какой-то момент так вообще стала звонко ударять туфелькой о мраморный пол во время каждого своего шага, наполняя своё тело бодрящей вибрацией.
Девушка была сонливой, и в этом была только её собственная вина. Целую ночь, от заката до рассвета, она перебирала и перечитывала бумажки, вникая в это глупое судебное разбирательство.
Девушка питала просто страстную ненависть ко всевозможным заговорам.
Каждый раз, когда какая-нибудь девочка хотела с ней о чём-нибудь пошептаться, у Григории возникало нестерпимое желание закричать об этом на весь бальный зал; возможно именно поэтому у девушки совсем не было друзей своего пола. Впрочем, друзей противоположного пола у неё тоже не было, но это уже совсем другая история…
Так вот, именно из-за этой своей страсти пускать в любую пыльную комнату ветер и включать свет, Григория просто не могла стерпеть всё это «разбирательство». Ей хотелось докопаться до сути происходящего, и… Возможно у неё даже получилось.
Девушка, не замедляя шага, вошла через приоткрытую высокую деревянную дверь в просторное помещение. На платформе сидели полукругом наблюдатели, человек сто, не меньше, и все они сразу же повернули к ней свои головы. Девушка их проигнорировала и прошлась шагом резким, даже агрессивным, по красному коврику до серебристой подставки, после чего сложила руки.
Все прочие её «коллеги присяжные», уже были на месте. Кутузов немного поклонился, — у старика была удивительно пышная седая шевелюра для его возраста, — ОН, он, — проклятый Рюрикович, — улыбнулся девушке и даже произнёс:
— Добрый день, — на что разумеется не получил от неё никакого ответа. Масодова не отметила прибытие девушки никак. Григория это заметила, потом что сразу после своего появления в зале она стала поглядывать на эту женщину… И наконец взгляд Григории опустился на главное и в то же время такое незначительное и второстепенное лицо в помещении, — она взглянула на Игоря Трубецкого, черноволосого юношу, который непоколебимо стоял в самом центре зала.
Сложное, немного жалобное выражение появилось на лице девушке, хотя она и пыталась его удержать.
Григория хотела разобраться во всём этом процессе потому, что ей были неприятны всевозможные гнусные заговоры, — это правда, но лишь наполовину, ведь кроме этого девушку направляла и другое чувство — самая обыкновенная жалость.
Ей было жаль этого парня, который невольно стал жертвой, пешкой в чужой политической игре. Ей было его жаль, потому что он казался беспомощным. Он молчал во время собственного суда, потому что был, как видела это Григория, испуган и потерян… Возможно ещё ей было его жаль потому, что юноша напоминал девушке собственного младшего брата…
Впрочем, это уже совсем другая история.
Ещё ей было неприятно, что совершенно ни в чём не виноватый, он стал жертвой давней семейной обиды…
Судья взялся за молоточек и начал методично отбивать вчерашний звонкий ритм.
Григория воспользовалась моментом и ещё раз посмотрела тайком на княгиню Масодову. Женщина была в платье, но не своём вчерашнем, а другом, хотя и всё ещё с чрезвычайно откровенным декольте. Григория даже удивилась, как грудь этой женщины умудряется не выпадать из него…
Наверное, она использует двухсторонний скотч.
Григория смотрела на лицо княгини, всё ещё очень привлекательное, чарующее, пускай и обильно измазанное макияжем — возможно даже лишним. И совершенно другая картина была в голове девушке. Перед глазами Григории держалась давняя фотография, сделанная ещё на заре этого искусства, — на ней стояла пара: статный мужчина с длинными чёрными волосами, заведёнными за уши, и рядом неловкая, ряженая девочка всего лишь четырнадцати лет, которая казалась даже ещё моложе, прямо совсем неказистым ребёнком на контрасте с нынешней роскошной княгиней.
Но это была она — пускай и много лет назад.
А мужчиной был Егор Григорьевич Трубецкий.
И когда-то они были помолвлены…
* * *Сегодня будет ещё одна глава.
1. XV
Вскоре — сегодня это произошло как-то быстрее вчерашнего — судья закончил стучать молоточком и начал разбирательство. Сразу обговорили важный вопрос. Так как заседание сегодня ожидалось особенное длинным, — в связи с тем, что нужно было выслушать показания всех свидетелей, — его решили разделить сорока пятиминутным перерывом.