"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
Может, он понял свою ошибку и намеревался провести с ней переговоры?
Тогда он опоздал.
Цзюнь Гуй не щадит людей, которые его оскорбляют. Даже если Сима теперь упадёт на колени, это ничего не изменит.
Меж тем времени оставалось всё меньше и меньше. Обсуждая с министрами и генералами многочисленные вопросы, Эр Цинь то и дело поглядывал на солнце, которое совершало свой размеренный ход по небосводу. Наблюдали за ним и прочие горожане, испытывая нарастающую тревогу. Приближалась казнь преступника, который убил царскую семью и захватил престол, однако казалось, что в петлю засунул свою голову весь город.
Эр Цинь почувствовал величайшее облегчение, когда в один момент Сима отправил ему записку с просьбой. Мальчик надеялся, что последняя поможет ему понять, в чём заключается его план. В итоге всё вышло наоборот, и когда Эр Цинь прочитал, что именно хотел его мастер, у мальчика невольно задрожали губы…
Глава 42
И снова казнь
Столетняя выдержка, двухсотлетняя выдержка, трёхсотлетняя выдержка… Сима сидел на веранде, выходящей на внутренний дворик их нового поместья, и перебирал бутылки, которые слуги Эр Циня доставили ему, когда он запросил у мальчика лучшие вина из царских погребов.
К сожалению, как и многие другие вещи этого мира, они сильно уступали алкоголю Небесных заводей, выдержка которого иной раз достигала нескольких тысячелетий, и причина была, опять же, в концентрации Ци.
Обычную еду высокое содержание энергии делало непригодной для употребления кем бы то ни было, кроме могущественных воинов, но в некоторых случаях это можно было использовать, чтобы раскрыть особые вкусовые качества. На Земле, например, уже через пару сотен лет вино становилось гадкой жижицей — Ци помогало повысить допустимую планку. В этом же мире его было намного меньше, общественные образования (секты, империи, кланы) тоже были не такими древними, а потому и вина — менее «убойными».
На самом деле Сима был только за. Он вовсе не был пьяницей, и его просьба, которая повергла принца в глубокую растерянность, на деле носила сугубо утилитарный характер. Просто Гинь дремала уже почти целый год, а в прошлый раз разбудить её помогла бутылка старинного вина, которое он обнаружил в Пустынном храме (и от которой у него потом целый месяц болела голова…) — вот он и решил испробовать такой же метод.
Цок.
Сима откупорил первую бутылку, из которой сразу пахнуло густым винным ароматом, и медленно наполнил нефритовую чашу.
Данная задумка не имела отношения к его плану касательно Цзюнь Гуя. Просто Сима уже закончил все приготовления к последнему и теперь мог немного расслабиться, занимаясь другими «проектами».
— Будешь, Лу Инь? — спросил он девушку с голубыми волосами, которая сидела рядом и с лёгким интересом изучала бутылки.
— Ах, нет, спасибо… Но не потому, не потому что, но… Д-давайте! — затараторила Лу Инь.
Сима удивлённо сморгнул, затем пожал плечами и наполнил для неё чашу. Лишь погодя он понял, почему Лу Инь согласилась.
Девушка старательно напирала на то, что ребёнок не помешает их привычному образу жизни. Магистр Формирования мог пить сколько угодно, на беременности это никак не скажется, и всё равно Лу Инь заволновалась, что он рассудит её отказ как решение в пользу ребёнка, и сразу переменила свой ответ.
Вообще она не очень любила алкоголь. Собственно, Сима тоже пил только по праздникам, но поскольку Гинь, которая обитала у него в голове, была заправской пьяницей и заставляла выпивать и его тоже, у него появилась… своеобразная репутация.
Все знакомые считали его алкоголиком.
При мысли об этом Сима покосился на девушку, которая неуверенно смотрела в чашу, и наполнил своё горло сладковатым вином с лёгкими яблочными нотками. Приятный вкус. Лучше ядрёного, как виноградная кувалда, пойла, которое представляли собой десяти тысячелетние вина.
Собственно, именно в Лу Инь заключалась причина, почему он хотел, чтобы Гинь проснулась как можно скорее, а вернее сказать в её культивации. Девушка тоже находилась на вершине Начального этапа Формирования и в любой момент могла… бы пройти Небесное испытание, если бы её настоящее ядро не было запечатано.
Они запросто могли его распечатать, но тогда небесная молния будет настолько сильной, что уничтожит целый мир. Что же им делать? Сима не знал, а потому решил положиться на мудрость старой драконихи.
Можно было искусственно приподнять культивацию Лу Инь с помощью системы, однако для этого требовались баллы (которых было достаточно, если бы не жадность), и к тому же Сима опасался, что таким образом он всё равно спровоцирует испытание. С другой стороны, если поднять её культивацию прямо во время него, тогда…
Сима выдохнул, снова наполняя свою чашу.
Ближе к вечеру во дворике, где они сидели, зашумели цикады, в то время как в городе царила гробовая тишина. Исключение составляли только ворота, очередь перед которыми ничуть не уменьшилась даже с наступлением темноты. Многочисленные фонари освещали бледные лица, которые то и дело приподнимались к небу, с тревогой наблюдая за плавным шествием луны. Люди молили небеса и всех богов, которых знали, чтобы последняя хотя бы немного замедлилась, однако течение времени было неумолимо.
Как звёзды разгорелись, когда мир накрыл ночной покров, так и погасли с первыми лучами восходящего солнца.
Рассвет выдался холодный, и нигде прохлада не ощущалась настолько же ясно, как на главной площади. Три дня назад сотни тысяч человек согнали сюда смотреть на казнь невиновного — теперь, когда казнить собирались преступника, здесь царило запустение. Только самые верные чиновники в своих нарядных мантиях стояли возле эшафота и с тревогой поглядывали в небеса.
Среди собравшихся были Левый министр, Разящая Сабля Гуань Гу, Эр Хуа и Эр Цинь. Последних представителей царской династии молили оставить город, в котором намечалась бойня, но пара отказалась.
В тот самый момент, когда первые лучи рассвета упали на мрачную виселицу из тёмного дерева на вершине эшафота, мелькнула вспышка, и рядом с ней появились Сима и Дева Голубых Небес. Люди оставили последнюю надежду, наблюдая за тем, как черноволосый юноша поместил шею прекрасной женщины в петлю.
После этого он прокашлялся, посмотрел на горизонт и сказал:
— До начала казни остаётся десять минут!
С этими словами он достал песочные часы и поставил себе под ноги.
Повисла тишина. Люди затаили дыхание, и каждому казалось, что это были самые долгие десять минут в его жизни.
Наконец упала последняя песчинка. Сима кивнул и уже намеревался подобрать часы, как вдруг раздался свист, ударил ветер, и последние лопнули, разлетевшись на тысячи осколков. Люди вздрогнули и немедленно посмотрели на фигуру, которая появилась посреди горизонта…
Глава 43
Цзюнь Гуй
Как молния, как вспышка, как дракон посреди голубого неба, своим появлением он немедленно сосредоточил на себе внимание целого мира.
Это был мужчина в сверкающих золотистых доспехах. В правой руке у него сияло длинное копье, а глаза пылали бешеной яростью.
При виде этого человека даже воины почувствовали слабость в коленях. У многих захватило дыхание. Сердцебиение стало таким частым, что напоминало грохот многочисленных барабанов, и всё это было закономерно перед лицом сильнейшего воина за всю историю Континента Девяти Гремящих Туч — Великого тирана Цзюнь Гуя.
На его фоне черноволосый юноша, который стоял посреди эшафота, казался совсем непримечательным — как маленькая свечка перед лицом пылающего солнца.
— Кто… — раздался могучий голос. — Кто решил устроить мою казнь⁈ Кто посмел тронуть мою женщину⁈ Покажись, ибо Я, Цзюнь Гуй, пришёл казнить тебя самого!
Эр Цинь стиснул зубы, стараясь не свалиться на колени, после чего с трудом повернул голову и посмотрел на своего мастера. Последний казался невозмутим, хотя даже Разящая Сабля Гуань Гу в этот момент покрылся холодным потом. Что же он задумал? В чём заключался его план? Время пришло. Они узнают об этом прямо сейчас.