"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Затем его поверхность неожиданно почернела и оставалась непроницаемой на протяжении сорока минут, по прошествии которых чернота развеялась, и оставшееся время Хэнь Шань наблюдала за своим отражением. Когда она приподнялась на ноги, девушка была Юной Бодхисаттвой.
На данный момент прошло уже больше пятидесяти минут. Лу Инь продолжала вглядываться в непроницаемый чёрный омут, а потому люди разумно заключили, что что-то пошло не так. Впрочем, это было закономерно. Разве может простая крестьянка, пускай и талантливая, сравниться с небесным дарованием Хэнь Шань!
  
— Зря она взялась за четвёртый этап.
— Гордыня — страшный порок, — говорили кандидаты.
На самом деле они испытали бешеную зависть к Лу Инь за то, что последнюю избрали Золотые руки, и теперь, когда стало понятно, что четвёртый этап проходит не самым благоприятным образом и девушка может его провалить, они с трудом могли сдержать ядовитые улыбки. В случае провала она больше не сможет стать ученицей. Её погонят прочь!
Небесные руки печально вздохнули. Девушка сама виновата, раз бросила вызов четвёртому этапу вопреки предупреждению мисс Динь, и всё же она была ребёнком. Никогда не приятно смотреть за крушением большого дарования…
Сима не обращал внимания на все эти разговоры. Юноша не отрываясь смотрел на Лу Инь, которая сидела перед чёрным зеркалом. С каждой минутой тревога внутри него нарастала. Неужели он совершил ошибку?
Сима предполагал, что единственный способ избавить Лу Инь от влияние Динь и Суаньмо — сделать её Юной Бодхисаттвой. Последняя была не просто ученицей, но обладала собственными привилегиями, собственной «властью». Тогда бы Лу Инь могла делать всё что пожелает, не ограниченная волей никакого мастера.
Это был идеальный вариант, но теперь Сима понимал, что он был слишком рискованным.
В очередной раз он посмотрел на песочные часы, которые стояли на подлокотнике золотистого престола. До конца намеченного промежутка оставалось пять минут.
Самое неприятное было в том, что Сима не понимал природу зеркала. Гинь, которая, наверное, могла ему рассказать, потратила слишком много сил (ибо в небе сияло солнце) и погрузилась в спячку.
В один момент Сима сложил руки за спиной и стал нервно заламывать пальцы. Он пристально смотрел на Лу Инь и чёрный омут, меж тем как времени оставалось всё меньше и меньше…
Четыре минуты.
Три.
Скорей… Просыпайся!
…
— … Лу Инь? — спросил прекрасный черноволосый юноша. Лу Инь вздрогнула и прошептала:
— Старший Сима…
Последний не ответил. Даже не обратил внимание. Он смотрел на её отражение.
Вот она, чарующая кровавая императрица, повернулась и направилась к нему. Она положила свою белую ручку, на которой звенели золотые браслеты, ему на плечо и нежным движением поставила его на колени:
— Он был тебе полезен, это правда. Помогал. Но теперь ты видишь, что он менее талантлив. Ты не хочешь этого признавать, но это так. Совсем скоро он превратится в ношу у тебя на плечах. Он будет тащить тебя назад, хотя ты стремилась к небу. Он проник в твоё сердце, и если мы хотим исполнить свою мечту, то нам придётся его вырвать…
С этими словами красная Лу Инь провела алыми ноготками по белоснежной шее Сима Фэя, а затем занесла над ней окровавленный меч…
  
Глава 65
 
Воля (конец третьего тома)
 
— Стой! — крикнула Лу Инь, снова замахнулась мечом и вдруг, понимая, что бить зеркало бесполезно, приставила лезвие к собственному горлу.
Красная императрица остановилась, когда клинок её находился в миллиметрах от шеи Сима Фэя.
— Ты действительно готова себя убить? — спросила она без улыбки.
— Старший Сима… Старший Сима не бесполезный. Он помогал мне, и спасал меня, он умный и… и всегда приходил на помощь, когда я не могла…
— Да. Он полезен, — сказала императрица, одним глазом поглядывая на настоящую Лу Инь, отражённую на поверхности своего клинка, по которому стекали капли крови. — Но это не значит, что ты должна привязывать к нему своё сердце.
Он умён, это правда. На его стороне удача. Ты должна завладеть этим, чтобы исполнить свою мечту… Но вещи не могут быть полезными всегда. Поэтому нужно уметь от них избавляться. Скажи, ты правда можешь убить себя ради него?
— Да! — без колебаний ответила Лу Инь.
— Нет, — улыбнулась красная императрица. — Потому что это неправильно. Потому что это противно тому, чего ты действительно хочешь.
Сейчас он полезен, но что ты сделаешь, если однажды он превратится в ношу у тебя на плечах? Если однажды тебе придётся выбирать между ним и своей мечтой? Тебе уже приходилось, не так ли? Когда он попросил взять себя в Небесные заводи. Тогда всё получилось, но я спрашиваю тебя: если? Если бы тебе отказали? Если бы тебя не стали брать? Ты готова убить себя, я знаю, но готова ли ты отказаться от своей мечты?
— Я…
— Нет, — ответило отражение. — Я не готова. Поэтому я рассеку узел, которым он связал моё сердце, и стану по-настоящему…
— … Свободной, — проговорила Лу Инь и вздрогнула, когда осознала, что смотрит не в зеркало, но в меч императрицы, который держит у себя в руках, и на Сима Фэя, который стоит на коленях под острым лезвием.
— Ударь, — сказала красная императрица. — Убей привязанность. Убей свои чувства. Устремись к небу, к чистому небу, что дарует бесконечную власть. Разруби этот узел и стань… свободной.
Лу Инь зажмурилась. Затем открыла глаза. Она вскинула руки над головой, занесла меч, посмотрела на Сима Фэя, на его белую шею, вспомнила чистое небо, ударила и…
…
Одна минута.
Тридцать секунд.
Пятнадцать секунд.
Времени оставалось всё меньше и меньше, а зеркало всё ещё было непроницаемым. Многие кандидаты и даже Небесные руки покачали головой. Они понимали, что к этому моменту шансы на пробуждение были ничтожными. Девушка хотела бесконечную власть, но в итоге не получила ничего. Вот почему всегда нужно знать себе меру; всегда нужно знать своё отведённое место.
Кровь стучала в голове Сима Фэя, точно маленький молоточек. Он пристально смотрел на чёрное зеркало. Ему не нужно было обращать внимание на часы. Каждая падающая песчинка громом отзывалась у него в голове.
Десять секунд.
Девять.
Пять.
Четыре
Два.
Один.
Всё.
Всё закончилось.
Закончилось в тот самый момент, когда тёмный омут развеялся, и в зеркале отразилась девушка с голубыми волосами, которая приподнялась на ноги в тот же миг, когда в часах упала, тик, последняя песчинка.
Повисла тишина.
Небесные руки, кандидаты, простые крестьяне, великие воины, короли… Многие сотни миллиардов жителей Восточного плато смотрели на девушку с голубыми волосами, которые дрожали на ветру.
Они смотрели на Юную Бодхисаттву.
Последняя отвернулась от зеркала, которое растворилось у неё за спиной, и пошла назад. В один момент она побледнела, шатнулась и стала падать на землю. Сима бросился к ней и осторожно захватил в объятия.
Пронесло, подумал он про себя, получилось…
Сама же Лу Инь сперва была немного напряжённой, но затем расслабилась и мутными глазами посмотрела на его лицо. В этот момент в голове девушки промелькнули последние секунды, которые она провела внутри зеркала.
Она замахнулась, ударила — меч прошёл мимо Сима Фэя и разбился на тысячи осколков.
В них показалось её отражение.
— Я не собираюсь жертвовать тем, чем хочу, — сказала ему Лу Инь. — Но я… я хочу быть со старшим Сима. Поэтому я не буду приносить его в жертву. Я знаю, что это ребячество, но я хочу летать, я хочу быть свободной, я хочу делать всё что захочу… и чтобы он был со мной, — наконец проговорила красная императрица, и взгляд в отражении, взгляд Лу Инь, сделался властным и железным.
  
Зеркало не меняет людей, но проливает на них свет. Помогает им понять, чего они хотят на самом деле.
С самого детства Лу Инь хотела научиться летать, как великие воины. На самом же деле эта мечта была всего лишь одним из оттенков, граней, другого желания — желания свободы, воли, власти.