"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)
После недавнего упущения в том гадком кабаке, где она так опростоволосилась, теперь исключительно серьезная красавица более ни на минуту не теряла бдительность. Вариант с инкогнито был качественно переосмыслен и в ближайшей лавке готового платья две путешественницы переоделись в действительно народный наряд.
Сейчас на девушке были темно-бордовые просторные, как принято носить у активных женщин, шаровары, которые лишь при широком шаге давали понять, что это вовсе не юбка, по недоразумению заправленная в сапоги.
Сапоги, впрочем, Виолет оставила свои. Уж больно удобные они были. Не смогла заставить себя переобуться в тот ужас, что ей предложили из дюжины пар ее размера. Да и Кохатанская замша высшей выделки, когда припорошена дорожной пылью, не так и бросается в глаза.
Высокий пояс шаровар был стянут модным нынче внешним корсетом, чего девушка не понимала, но раз надо, то надо. Да и темно-фиолетовый цвет помог смириться с этой глупостью. Просторная же беленая сорочка с отложным воротом по Дарской моде выглядела очень органично с визуально тонкой от корсета талией, а шедшие в комплекте с ним декоративные и чуть не до локтя «наручи» — придавали завершенный вид широким рукавам, поэтому возражений у модницы это всё не вызвало. А вот тонкая зелёная лента откровенно не самого дорогого атласа, которая служила нашейным галстуком, вскоре была с раздражением убрана в карман, ибо такое стыдобище, даже без элементарной серебряной вышивки, знающая себе цену юная аристократка никогда бы не напялила.
Но вишенкой на торт был изумрудного цвета огроменный берет с фазаньим пером, за который ее сиятельство была готова задушить ее светлость, ибо: «Ой, какая прелесть. Без этого никак! Мы теперь обе будем как сестрички». Тьфу.
Сама-то ее светлость вырядилась в охотничий костюм под этот самый берет, и ее узенькая курточка да бриджи в тон головному убору — выглядели вполне органично. Но к облачению Вио эта архаика ну никак не лепилась.
Завершал же картину нового образа Зеленовежской — ее ненаглядный Молниеносный, как она ласково звала свой верный меч, что висел сейчас на поясе.
С виду это была помесь какого-нибудь Земного кавалерийского палаша 19-го века и более ранней шпаги, века так 17-го. Ибо строй и длина клинка были от первого, а элементы эфеса от второго. Понятное дело, без чашки, дуг и прочего, так как не сдержало бы это всё жильный клинок, не защитило бы кисть. Хотя заблокировать или даже сломать удачно пойманный клинок противника, при должном мастерстве оператора, некоторая вероятность присутствовала. Однако мода — она такая мода, поэтому небольшое архаичное перекрестье было тем максимумом, что возможно встретить в оружии этого мира.
— Ой, смотри корова! Ого у нее тут это… а что это? — прокричала из какого-то сарая неугомонная Розин.
— Это вымя. Оттуда молоко, — безэмоционально просветила лукавую девчонку, уже привыкшая к ее выкрутасам телохранительница и чаяниями матушки лучшая подруга, так при этом и не поддавшись на хитрость, целью которой, очевидно, было заманить в укромное место.
Виолетта не знала кого ей больше ненавидеть: девчонку с деформацией или мать-интриганку, уши которой торчат из всего этого безобразия. Она, конечно, любя и исключительно из лучших побуждений создала все условия, чтобы хотя бы у ее дочери произошло то, чего мать так и не сумела добиться. Хотя зачем это конкретно ей — Виолетту, похоже, забыли спросить.
Нет, магички иногда крутили шуры-муры между собой, ибо тот мужской контингент, что вокруг, не выдерживал просто никакой критики. Но Виолет была совершенно равнодушна к подобным утехам, ибо фантазии о каком-нибудь суровом необузданном дикаре, который накручивает ее волосы на свой сильный кулак и не церемонится с ней, вызывали в ее сердечке гораздо больший отклик, чем шалости с какой-нибудь прилипчивой розоволосой дурочкой. Хотя, судя по тому, как ветреница Рози облизывалась на того гадкого мальчишку, который создал столько проблем, консерваторша Вио уже ни в чем не была уверена.
Нет, так-то он ничего, правда мелковат, но всё равно. Это же не повод наследнице Дома бросаться на первого встречного дикаря, да еще и из-за такой глупости. Мало ли, что там эта шарлатанка из бродячего балагана ей нагадала в Зеленолу́жье. Тем более, этот уже третий. За неделю. Хотя, похоже, на этот раз всё куда серьезней.
Вздохнув, ее сиятельство направилась к сараю, из которого ее светлость так и не выбралась. Знать, опять будет липнуть.
Глава 7
ГЛАВА 7
Любимая оранжерея главы Зеленого Дома.
— Ну что, Любушка? Чем порадуешь? Смотрю, ты сама не своя. Спала ли? — поприветствовав вошедшую ее сиятельство графиню Зеленовежскую, проявила заботу ее светлость княгиня Зеленодальская, которая на этот раз подстригала роскошный розовый куст.
— Не до того сейчас. Я только из Зеленополья, — немного раздраженно ответила синеволосая красавица, присев на плетеное садовое кресло и подвинув к себе чайник с ароматным заваром.
— Эка, куда тебя занесло! Что ж заставило в кои-то веки Зеленоград покинуть? Хотя дело, вижу, важное, раз с докладом вчера не была у меня, — отложив ножницы, подсела к собеседнице и также взялась за чашку «серая мышка».
— Всё так, Розали. Всё так. Девочек я вернула. Закончились их каникулы. Опасно. Но по порядку. Вчера ко мне доставили торговца Робса, того, который в Предлесье подорожные диким справляет, ну и пригляд ведет за всем. Толковый малый. Так вот, мальчишка этот, ну, ряженый дикарь который, так вовсе и не ряженный оказался, а самый что ни на есть натуральный. Герд Франт, будучи сиротой, еще по малолетству попал в Пустоши и жил там все эти годы, пока наставник его не покинул сей бренный мир. Вот тогда-то он собрал вещички да и подался в цивилизацию. Тот пистоль, которым он Шрама упокоил, ну, того душегуба Зеленопольского, так у самого Робса-то и выменял на ружье свое. Хлопушка эта — у торговца с незапамятных времен висела. Больше для красоты, — прервалась на мгновение Любара, чтобы откусить ягодного пирога, которые так любила Розали, невероятно раздражая тем всех поклонниц модных изысканных пирожных.
— Но это всё не случайность, я так понимаю, раз ты девочек вернула, — несколько механически произнесла задумчивая княгиня.
— А вот тут, Роза, самое интересное и начинается. Наставником-то у Франта был некий Ронд Пати́р, более известный как Шари́ф Ма́зурт. Да-да, тот самый. Но и это еще не всё. Я чего в Зеленополье-то сорвалась? Когда уже с Робсом заканчивала, оттуда курьер примчал с докладом. Шрам-то — не просто так полез к дикарю. Он вовсе и не к дикарю-то полез. Яд у него на теле обнаружили. Сложный, неизвестный. Трактирщик, каналья, как надавили, так сразу и сдал всех и вся. Яд тот — из двух половинок составляется. Одну часть — эта крыса в вино девочкам должна была подлить, а вторую, ту, которая опасным-то его и делает — сам Шрам должен был добавить. Как понимаешь, никакие охранители эдакое паскудство не выявят. Охранитель-то Виолеткин: и ножичек у дикаря просигналил, и покрупнее что-то в торбе, да даже потайной клинок у Шрама в трости уловил, а вот ни яд этот, ни пистоль Франта — ему не по силам оказались. Вот и проворонила бы дочка реальную опасность, как пить дать. Умирали бы они долго и страшно, а с трактиром этим пролятщим — никто бы и не связал. В общем, как узнала я, так в Зеленопольский уезд и помчала. А там, почитай, половину лихих людишек Зеленого угла уже вырезали. Кто-то хвосты рубал. Да так, что вся шваль тамошняя по углам забилась и сидит, дрожит, носа не кажет. Если бы не случай с трактирщиком, и не нюх одного из наших, то и не поняли бы мы: что случилось и чем обернуться могло. Короче говоря, впустую всё. Знатно там зачистили. Не знаем мы: чьих это рук дело, — потупившись, повинилась глава безопасности Зелёного Дома.
— Выходит, милая, мальчик нам службу сослужил и дочек наших спас? Занятно-занятно. Мазурт, говоришь? А сколько ж дней, как этот Франт Пустоши-то покинул? — невероятно ласково спросила ее светлость, отставляя чашечку.