"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Хорошо, — сказал он и встал. — Я все узнаю. Угадай, что мне скажет Бруно?
Тут и угадывать не надо было: Бруно бы для начала сказал, куда нам всем следует сходить. А вот потом…
— Я с тобой, — сказал я, поднимаясь, и обернулся к бывшей жене. — Всего доброго, Инга. Если понадобится, я пришлю тебе весточку.
Губы Инги дрогнули в едва заметной улыбке. Она поднялась с дивана и, неслышно приблизившись ко мне, взяла меня за руку и сжала в дружеском прикосновении.
  
— Все будет хорошо, Мартин, — услышал я. — Я буду ждать.
Но поехать к волшебникам мы так и не успели: дворецкий принес письмо от Бруно, и я сделал Огюсту знак остаться. Инга решительно села обратно на диван, всем своим видом показывая, что она никуда не уедет, но я твердо сказал:
— Инга, всего доброго. Если будет нужно, я тебе напишу.
— Мартин, ты уверен, что… — начала было она, но я жестко добавил:
— Не советую меня злить. Я пока терплю тебя, как подобает джентльмену. Но я с легкостью отправлю тебя в тюрьму, если ты станешь мне мешать.
Инга лишь усмехнулась.
— В тюрьму? За что? Я не сделала тебе ничего дурного, Мартин, и ты это знаешь.
Похоже, я в первый раз в жизни понял, что означает выражение «разыгрались нервы». Мое тело вдруг стало похоже на музыкальный инструмент, в котором нет ни одной правильно настроенной струны — все чувства, одинаково горькие и злые, будто бы тянули меня в разные стороны.
— Ты бросила меня больным, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Ты создала заклинание, которое должно было убить меня, но по стечению обстоятельств просто погрузило в сон на два с половиной года. Я простил тебя, но не стоит думать, что я обо всем забыл.
Должно быть, я говорил достаточно убедительно, чтоб Инга поняла: я не шучу. Пусть у меня нет ни улик, ни доказательств, и все мои слова можно считать лишь обидой брошенного мужа — она поднялась и сказала самым доброжелательным и миролюбивым тоном:
— Хорошо, Мартин. Тогда береги себя. Буду ждать от тебя весточку.
Когда она покинула гостиную, то Огюст помотал рукой над головой жестом, отгоняющим нечистого, и сказал:
— Правильно, братка. Я уже успел подумать, что ты попался.
— Она меня больше не поймает, — сказал я. — Я готов притворяться и сделать то, что она захочет — но только ради того, чтоб спасти Дору.
Птица Гроох обычно уносит свою добычу на изнанку мира. Отвратительное место, в которое изначальная магия сметает свои изувеченные порождения. Там бывали только величайшие волшебники, и лишь троим удалось вернуться и рассказать о пугающем месте, где время и пространство скручиваются в огромный запутанный узел, все, что ты любил когда-то, уносит ветром на твоих глазах, а жизнь и смерть меняются местами. И сейчас Дора была там…
Вздохнув, я разорвал конверт и вынул письмо. Обычно ровный почерк Бруно сейчас отплясывал так, словно волшебник был пьян в стельку.
— Твоя бывшая жена купила у меня одну из птиц Гроох через подставное лицо, якобы для нужд музея артефакторики, — прочел я вслух. Огюст хлопнул себя ладонью по бедру и воскликнул:
— Ха! Так я и думал!
— Я вовремя сориентировался и продал ей специально обученный экземпляр, — продолжал я. — Он уволок твою Дору в особый отнорок в пространстве, с ней сейчас все в порядке, и тебе не о чем волноваться…
Я вздохнул и опустил руку с письмом. На мгновение мне стало настолько легко и спокойно, что казалось, я готов взлететь. Господи Боже, Бруно, ты спас всех нас! Огюст рассмеялся и воскликнул:
— Ну слава Богу! Жива!
— Да, — кивнул я и вернулся к письму: — Приезжай ко мне сразу же, как только сможешь. Надо решить, что нам делать дальше с планами Инги. Я подозреваю, что похищение Доры — это только часть ее замыслов.
— С этим не поспоришь, — кивнул Огюст, и в этот момент в гостиную снова зашел дворецкий. Письмо, которое он нес, было в конверте из нежно-розовой бумаги с серебряными нитями: такими обычно пользовались дамы высшего света и волшебницы. «Адеола», — подумал я и не ошибся.
— Что-то у меня плохое предчувствие, — сказал Огюст. Я разорвал конверт и вынул письмо. Адеола обошлась без приветствий, и, насколько я ее знал, это было дурным знаком.
— В моей лаборатории зафиксирован всплеск магической активности по твоим нитям, — прочел я. — Это значит, что ты лишился защиты, и на тебя оказывают воздействие при помощи артефактов. Усиль защиту! Я уже написала Бруно, он должен помочь.
Я сложил записку, сел на диван и энергично растер лицо ладонями. Инга и ее сообщники сначала решили похитить Дору — и лишь по счастливой случайности птица Гроох отнесла ее туда, куда велел изначальный хозяин, а не новые владельцы. Невинная дева усиливает мага, все успели в этом убедиться — и эта связь сохраняется даже тогда, когда дева теряет невинность. Значит, меня планировали ослабить, попутно внеся разлад между мной и моими друзьями: Инга бы не сказала о птице Гроох и ее связи с Бруно и Адеолой просто так.
— Она хочет, чтоб мне не на кого было опереться и негде получить помощь, — сказал я вслух, и Огюст кивнул. — А помощь мне понадобится, потому что похищена Дора, а значит, меня некому будет усиливать. Я нужен Инге слабым и покорным… для чего?
Огюст только рукой махнул.
— Подозреваю, братка, что она поставит приворот, — сказал он. — И снова замуж, по старой памяти. А там тебя можно будет, допустим, подушкой придушить.
Я усмехнулся.
— Инга будет действовать тоньше, — ответил я. — Сейчас у нас ничего нет, только наши домыслы. А домыслы это не доказательства. Понимаешь, к чему я веду?
Огюст недоверчиво посмотрел на меня.
— Хочешь ей поддаться? — предположил он. — И когда у тебя будут неоспоримые доказательства, припрешь ее к стенке?
— Совершенно верно, братка, — сказал я. — Именно так я и поступлю.
* * *
Бруно встретил нас в большой библиотеке: он бессильно обмяк в кресле, рядом с ним хлопотал ассистент, и я, всмотревшись в осунувшееся лицо волшебника, подумал, что дело плохо.
— Что случилось? — спросил я. Бруно махнул рукой в сторону диванчика и, когда мы с Огюстом сели, осведомился:
— Адеола уже написала тебе про магический импульс?
Я кивнул.
— Кто-то решил ослабить самых сильных магов королевства, — предположил я. — Меня, тебя, Адеолу, возможно, еще Цепрусса.
Бруно кивнул. Помощник осторожно повернул его голову в сторону, и я увидел, что на шее волшебника расположился тот самый кивсяк, который недавно был куплен на рынке артефакторов. Да, дело плохо, если дошло до кивсяков. Потянув за тонкую серую лапку, помощник отсоединил кивсяка от шеи Бруно и сообщил:
— Ну вот, готово. Можно отдыхать.
Бруно устало кивнул, и помощник, с неудовольствием покосившись на нас с Огюстом, вышел из библиотеки, унося кивсяка в прозрачном лотке.
— С Дорой все в порядке, — сообщил Бруно, и я в очередной раз вздохнул с облегчением. — Инга до сих пор уверена, что до твоей иномирянки не добраться. Но знаешь, что меня тревожит?
— Что же?
— То, что затевать такую игру ради тебя одного — это, прости, слишком мелко, — губы Бруно дрогнули в едва заметной усмешке. — Допустим, Инга хочет тебя соблазнить, разорить и уничтожить. Но зачем тратить так много сил и энергии на то, чтоб отвлечь остальных? Слишком много усилий ради мелкой цели.
Я пожал плечами. Бруно, в общем-то, был прав. Сообщники Инги сумели ослабить других волшебников так, чтоб им было дело только до себя — куда уж приходить на помощь мне! Но…
— Кто ей помогает? — спросил я. — Это должен быть маг невиданной силы. Ты такого знаешь?
  
Огюст взволнованно заерзал на диване. Бруно хмыкнул.
— Не знаю, — признался он. — Но сдается мне, ты просто элемент в большой игре, Мартин.
— Я планирую поддаться, — сообщил я. — Ровно до тех пор, пока ситуация не прояснится, и я не получу убедительные доказательства виновности Инги.
Бруно кивнул.
— Да, это разумно. Кстати, советую тебе пока не возвращать Дору. Если Инга сотоварищи следит за тобой, то мы проиграем быстрее, чем планируем.