"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

Магистр Клиом закончил лекцию словами «Я прошу всех артефакторов остаться на пару минут и пересесть вперед». Сердце тревожно ёкнуло в предчувствии сложного разговора. Я коротко глянула на Робина. Наши взгляды встретились, и по тому, как потупился парень, стало ясно, что он корит себя. Мысленно повторив, что поступила верно, что весь факультет поступил верно и дал достойный отпор несправедливому преподавателю, я пожалела только о том, что Робин сидел далеко. Некому было сказать ему, что он ни в чем не виноват.
  
В ужасы, которые мне наговорила Соня, не верилось. Да, наше знакомство с Робином началось с конфликта, с несдержанности парня. Но он сожалел. Сожалел искренне, постарался загладить вину и все исправил. Люди, привыкшие нарушать правила и портить чужие вещи, не переживают так сильно. Для них подобное в порядке вещей.
Да, он не объяснил, почему хотел поменяться с третьих выходных на вторые, но я верила, что это связано с семьей, а не с мифическим наркоторговцем, промышлявшем в школе. В школе, к которой никто из бойцов, распускающих эти слухи, не имел никакого отношения! В обычной школе, следящей за тем, чтобы ничего похожего не случалось!
Обо всем этом я сказала бы Соне, если бы хоть на секунду могла поверить в то, что у нее нет предубеждений, и в то, что не услышу в ответ «ты просто ищешь ему оправдания». Я могла поклясться, что не искала Робину оправданий. Просто потому, что он в них не нуждался. В это я верила и сердцем, и разумом.
Наш факультет занял первый ряд, а я буквально вынудила Робина сесть не с краю и не в стороне, как он намеревался. Парень считал себя виноватым, а еще я помнила момент, когда ощутила мысли Робина, уверенность в том, что от него все отвернутся. Если это вдруг произойдет, в чем я лично сомневалась, то не в этот день, не сегодня.
За последним юмнетом закрылась дверь, магистр Клиом прислонился к высокому столу преподавателя, обвел нас всех взглядом.
- Я, как вы догадывались, выпускник Юмны, факультета артефакторов. После окончания университета я вернулся сюда, преподавал артефакторику, китайский и английский. Через два года стал деканом и был им десять лет до закрытия школы.
Он помолчал, вновь серьезно посмотрел в глаза каждому.
- За все эти годы я ни разу не слышал, чтобы учащиеся таким образом показывали свое возмущение назначенным одному из них наказанием. И знаете, я никогда в жизни не гордился своим факультетом так сильно.
В аудитории сразу посветлело, дышать стало легче. Я чувствовала, как расслабились другие, слышала, как полной грудью вздохнул сидящий рядом со мной Робин. Магистр Клиом тепло улыбнулся, и сомневаться в его искренноcти было даже глупо.
- Спасибо вам, артефакторы. Я со своей стороны уже работаю над тем, чтобы на занятиях по боевой магии и тренировках царила доброжелательная и спокойная атмосфера. Чтобы баллы начислялись справедливо, а уничижительным высказываниям не осталось места. Я очень благодарен вам за то, что вы избрали такую форму протеста. Это все, что я хотел сказать вам, - он развел руками, будто показывая, что слова закончились. - Вам пора на следующий урок.
Уже в коридоре я почувствовала, как радость Коры отражается на нас всех. Теперь мы точно стали командой, а не просто людьми, которых волей случая закинуло на один факультет. Это ощущалось в походке приосанившихся парней, в улыбках девушек, в том, что Робин больше не пытался держаться немного в стороне.
Мы с ним шли последними, может, поэтому он решился взять меня за руку. Теплые пальцы, робкое, но очень уютное прикосновение. Он смотрел чуть искоса, на болезненно бледных щеках появился румянец. Робин явно смущался и сомневался, понравится ли мне такое сближение. Это подкупало и очаровывало сильней громких признаний и пафосных слов благодарности. Я сжала его ладонь и, заглянув в карие глаза, подмигнула. Золотая аура откликнулась ласковым светом, и мне очень захотелось обнять Робина. Жаль, что для такого шага точно было не время и не место.
Я боялась расплаты за рефераты на тренировке в среду. Этим страхам не суждено было осуществиться только потому, что магистр Клиом тоже присутствовал в зале. Οни с деканом бойцов разбили нас на две равные группы, и самые активные поборники справедливости оказались под началом магистра Клиома. Случайно, разумеется. Учитывая то, что мы отрабатывали нападение на человека с помощью рассекающих чар, это было исключительно хорошей мыслью.
Робин, еще не пришедший в себя после трудных выходных, уставал быстро. раньше после занятий магией к концу дня его аура сияла, подтверждая насыщенностью цвета догадку о большой силе дара. Эта неделя была другой. Робин казался больным и истощенным. Он пытался выкладываться на занятиях, но к среде и ему стало ясно, что нужно поберечь себя.
Магистр Клиом на артефакторике явно догадывался, в чем дело. Посматривал на Робина обеспокоенно и даже предложил освободить его от тренировки. Парень отрицательно покачал головой, отказался. Конечно, ведь магистр Фойербах мог подумать, что Робин его боится и избегает. Доставлять декану бойцов такую радость никто не хотел.
В четверг магистр Фойербах на занятии объявил наши оценки за рефераты. Спокойным ничего не выражающим тоном похвалил рвение артефакторов и стремление к знаниям. Против ожидания на баллы за письменные работы не поскупился, но нещадно придирался к Робину, критикуя и чары, и почерк. Пару раз задел меня, цепляясь к плотности создаваемых щитов.
Я молчала, Робин держался из последних сил. Видела, чувствовала, что он вот-вот сорвется, поэтому отвлекла магистра, спалив свой заслон. Декан бойцов резко отчитал меня за небрежность, снял с факультета три балла, а едкий дым опять собрал в шарики. Об этих боевых артефактах я задавала вопросы до самого звонка. К счастью, тянуть время пришлось недолго.
Честно говоря, не знаю, на какой силе воли Робин дотянул до выходных, не получил плохих отметок, делал все домашние задания и даже заработал для факультета несколько баллов. Во время ужина в пятницу парень просто выключался там, где сидел. Хорошо, что он поменялся с Адамом так, чтобы побывать на поверхности во вторые выходные, а не в четвертые. Для Робина вылазка стала бы мучением.
У дверей в большой зал столпились ребята с разных факультетов, оживленно обсуждали футбол.
- Робин, через час играть будем. Пойдешь? - спросил Кевин.
- Зубастик в берлогу запрячется, - усмехнулся Свен.
- Робин отличный вратарь, – одновременно с приятелем сказал Αдам.
- В другой раз, не сегодня, - покачал головой Робин.
- Что, меньше месяца проучился, а уже выдохся? - поддел Тобиас. – Магии учиться сложно, не рассчитывал на это?
- Я учусь с удовольствием, - сухо ответил Робин. - Я не обязан всегда хотеть играть в футбол.
- Ты выдохся! Тебе магия не по зубам, Зубастик, - осклабился Свен.
- Конечно, выдохся. Все признаки магического истощения на лицо! - Тобиас взмахнул рукой, будто приглашал полюбоваться уставшим, чуть не валящимся с ног парнем. - Зря в Юмну рвался, ты ж не тянешь!
Эти нападки меня бесили, и гадости, которые наговорила Соня, не забылись. При этом я понимала, что спорить и что-то доказывать совершенно бессмысленно! Οсобенно тем, кто все эти мерзкие слухи распускал. Οчень хотелось щелкнуть бойцов по носу, осадить, чтобы не лезли. Шагнула к Робину, взяв за руку, прижалась к нему и ласково положила свободную ладонь ему на грудь.
- У нас другие планы, - проворковала я, надеясь, что Робин подыграет. - А вы идите, погоняйте мяч… мальчики.
Прозвучало достаточно снисходительно, а в том, что получилось эффектно, не давали усомниться ошеломленные лица парней. А что такого? Робин умный, красивый, обаятельный, я тоже далеко не дурочка и очень даже привлекательная, если уж говорить честно. Мы с ним могли бы быть интересной парой.
  
Робин накрыл своей ладонью мою, подмигнул мне.
- Ты сошлась с… - Тобиас нахмурился, замялся, подбирая явно обидное слово.
Я обворожительно улыбнулась, посмотрела бойцу в глаза: