"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

- Бросайте.
Камешек, брошенный так же легко, как и до того, отскочил от преграды, запахло паленым.
- Хорошо. Теперь разрушьте щит, поставьте новый, - велел магистр, а через минуту, когда и второй камешек отскочил от заслона, я заработала десять баллов.
Εдинственная, исключительно потому, что преподаватель выделил меня. Только мне он объяснял важность опорных точек центральной ячейки, только мне сказал, как направлять силу. Из-за этого ни ощущения успеха, ни удовольствия от использования магии не было. Я чувствовала себя премерзко.
  
Другие спрашивали, как мне удался щит, над которым все бились два часа тренировки, а я не могла объяснить, как нужно направлять энергию. Потому что сама толком не понимала, как это делается. В итоге и без того паршивое настроение усугубила магическая истощенность. Я раз двадцать создавала в башне щит, показывала, как должны выглядеть чары, чтобы заслон работал. Губы неприятно покалывало, руки замерзли, и чуть ли не до cлез тронуло, что именно Робин первым сообразил, что со мной происходит.
- Так, все. Оставьте Лину, - хмуро велел он, накинув мне на плечи свой пиджак. – Она резерв сейчас растратит, заболеет. Приставать надо к магистру Фойербаху! Пусть он отдувается, его работа!
Робин устроил меня на диване, сделал мне чай с лимоном и медом. Я даже не заметила, когда он успел. Была в каком-то странном состоянии, с трудом соображала, где нахожусь. Но чай помог, я отогрелась и с удовольствием куталась в теплый, пахнущий чем-то древесным пиджак Робина.
Парень сидел рядом, делал домашнее задание и, насколько я поняла, заучивал следующие два параграфа учебника по боевой магии. Разумное решение, учитывая особое отношение магистра Фойербаха.
С магистром Клиомом я поговорила еще до ужина. Коротко обрисовала ситуацию и с мрачным удовлетворением отметила, что декану рассказанное мной не понравилось.
- Я поговорю с магистром Фойербахом, – пообещал седой красавец. - Но не ждите, что его отношение сразу изменится. Вы, как и господин Штальцан, теперь будете у него на особом счету. Постарайтесь извлечь из этого максимум пользы.
На первое занятие по лекарственным растениям нас сопровождал магистр Клиом. Он держался позади, не вмешивался, и кроме приветствия и «спасибо за прекрасный урок» от него не было слышно и слова. К моему несказанному облегчению, декан пошел с нами и на сдвоенный урок по боевой магии. Там мы оттачивали щитовые чары и рассекающее заклинание. Оно получалось у многих лучше Ведо. Кроме меня, только Робин смог сделать хороший крепкий щит.
Жаль, но даже присутствие магистра Клиома на уроке не защитило парня от нападок декана бойцов. Да, он позволил себе только два уничижительных обезличенных высказывания, но все же они прозвучали. Робин молча бесился, и присуждение двадцати положительных баллов ничего не меняло.
После урока, за который магистр Клиом дружелюбно поблагодарил своего коллегу, наш декан отозвал в сторонку Кору. Девушка о теме беседы ничего не говорила, потому что магистр попросил не рассказывать. На обед Кевин пришел вместе с нашим деканом, и мне стало очевидно, что магистр Клиом опрашивает всех, кто активно заступался за Робина. С парнем декан тоже поговорил, но уже на следующий день. После того, как побывал на наших уроках по физике и литературе и сам увидел отторжение преподавателей.
После разговора с магистром Клиомом Робин выглядел воодушевленным, аура парня сияла, когда он сел рядом со мной во время обеда.
- Лина, я… знаешь, может, надо бы сказать, что я сам бы справился, но, если честно, я очень тебе благодарен. Очень, - тихо признался он, глядя мне в глаза. - Я думал, всем наплевать, а ты вмешалась. А из-за тебя другие тоже не молчали. И декану не все равно, как оказалось. Он сказал, что постарается это поскорей прекратить. Так что спасибо тебе.
В этот момент я удивительно ясно поняла, что Робин действительно не рассчитывал ни на поддержку соучеников, ни на защиту декана.
- Я очень надеюсь, магистр Клиом сможет повлиять на остальных, - улыбнулась я, так и не решившись спроcить, почему парень думал, что будет вынужден сам противостоять гнобящему его преподавателю.
- Завтра уже cуббота, - Робин поторопился уйти от смущавшей нас обоих темы. - Я вначале домой заеду, а часа в два можем встретиться в городе. Идет?
Я согласилась, парень предложил в качестве места встречи главную площадь городка и пообещал показать кафе, в котором готовили очень вкусный шоколадный торт.
- Моя мама его обожает, – признался он. – Я даже вначале туда забегу, куплю ей пару кусков и только потом домой поеду.
Трогательная забота, желание порадовать маму были настолько не наигранными и сердечными, что Робина хотелось обнять. Как так получается, что он бывает то жутко опасным типом, рядом с которым даже стоять страшно, то настолько уютным и родным, что каждая минута в его обществе кажется праздником?
Мы обедали, большой зал полнился характерным гулом, у нас за столом обсуждали урок алхимии и то, что с непривычки трудно колдовать каждый день. Вообще занятия были очень аккуратно распределены так, что между магическими дисциплинами резерв успевал восстанавливаться.
Я прислушивалась к разговорам, но думала о Робине и его семье. Он обмолвился как-то, что родители развелись десять лет назад, но сложилось впечатление, что отношения с отцом сохранялись хорошие. Из разговоров с Корой и Луизой я знала, что как раз десять лет назад распались очень многие браки магов. В волшебных профессиях отпала необходимость, большинство магов лишилось средств к существованию. Мужчины тяжелей переносили неспособность содержать семью и безработицу, навалившееся осознание собственной ненужности и запрещенности знаний, необходимость очень быстро осваивать светские специальности. Женщины приспосабливались быстрее, часто именно они становились кормильцами, что дополнительно било по самооценке мужчин. Все это провоцировало скандалы, разрушало семьи.
С такой подоплекой забота Робина о маме и сестре приобретала особую ценность и красоту.
ГЛАВА 12 
До долгожданной субботней поездки я считала часы, а стоя на платформе в ожидании сферы, и минуты! За две недели я истосковалась по Марине и Αлексу, мечтала о возможности поговорить с ними. Да, я успела за это время отправить и получить два письма, но такое общение сложно назвать достойной заменой.
Восторженная Кора едва не плакала, предвкушая разговор с сестрой и отчимом. Мама девочек умерла во время эпидемии, с тех пор их растил отчим, которого Кора очень любила. Робин сжимал в руке телефон, и было ясно, что парень, оказавшись на поверхности, первым делом позвонит родным. Я слушала чириканье Коры, а сама украдкой любовалась аурой Робина. Она сияла совершенно изумительно. Мягкий золотой блеск, загадочные рубиновые росчерки, объяснения которым я пока не нашла в книге, завораживали.
Сидя в сфере рядом с Робином, я чувствовала себя очень уютно, тепло и как-то по–домашнему. На ум приходило сравнение с зимним вечером у камина, когда потрескивает огонь, на ногах шерстяные носки, в руках чашка вкусного чая, а на укрытых пестрым пледом коленях лежит интересная книга.
Как в день знакомства Кора заразила больше двух десятков человек счастьем, так теперь она неосознанно направляла мысли окружающих на семью и семейные ценности. Εе саму заботило только это, и даже думать о чем-то другом в присутствии феи было совершенно невозможно. К счастью, и не хотелось.
  
Видеоразговор с приемными родителями, звучание их голосов, улыбка Алекса, слезы, стоящие в глазах Марины, текущие по моим щекам. Из-за влияния Коры я острей чувствовала то, что осознавала всегда, а именно драгоценноcть семьи и любви, связывающей нас.
Мы договорились созвониться чуть позже, когда я уже доеду до города. Там можно будет пообщаться без ограничения по времени и в спокойной обстановке. Положив трубку, увидела Робина, как раз закончившего говорить с мамой. Он все еще улыбался, взгляд был поразительно ласковым и мягким. К такому преображению я была готова, но от этого не меньше хотелось обнять Робина, бесконечно уютного и чудесно сердечного.