"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Так ваш Тичарити мужского рода, или женского? И как он отнёсся к своему спасению от чёрной дыры? У вас есть возможность общаться с ним, или вы только через прото это делаете? — вовремя вспомнилось, о чём давно собирался расспросить знающих э-э… Существ.
— Конечно мужского. Дом, очаг, мир – всё мужского рода, — ответил Ротарик, а потом задумался и сам себе возразил: — Но с другой стороны, планета и жилище – женского и среднего рода. Но это уже особенности вашего языка. На диалектах, принятых в этом секторе галактики сам мир Тичарити, все его характеристики, с признаками в том числе, обозначаются словами, связанными с мужским родом.
  
А про общение с миром я так скажу: у каждого оно индивидуальное. Захочет мир – пообщается через Протос. Не захочет – проигнорирует любые потуги вызвать его на откровенность.
Ну, что. Вас, похоже, не впечатлило зрелище с заоблачной высоты? — ухмыльнулся бывший атласар, позабыв ответить о чёрной дыре и атлантидах-героях, сумевших с нею справиться.
— Так ведь нет у вас никаких облаков. Странно как всё устроено: реки есть, озёра есть, а почва на планете сухая, и небо без тучек, — растерялся я, наконец, сообразив, что в картине мира не соответствовало привычному облику земли. — А ветра у вас бывают? Шторма? Циклоны? Туманы, наконец.
— Массы воздуха над планетой циркулируют, но не быстрее максимально допустимого номинала. А распределение влаги находится под строгим контролем Ассистентов. То есть, всё тех же Протос, с которыми есть на этот счёт серьёзные соглашения, не допускающие форс-мажоров и прочих эксцессов, — ударился Ротарик в объяснения из-за которых мне захотелось быстрее приземлиться и спрятаться подальше от Всемогущих с их тотальным контролем всего и вся.
После пары ничего не значивших реплик с восхитительными эпитетами, мы с директором планетария вернулись в тамбур для перемещений вдоль и поперёк неведомой штаб-квартиры. Ротарик проворно закрыл выход в капсулу для экскурсий по стратосфере и отшагнул от стены, после чего дверь со стеной исчезли за старым добрым экраном с бродячими узорами. Потом появились горизонтальные полосы, плывущие вниз, а я только тогда сообразил, что они не симулировали спуск или подъём, а наглядно дублировали направление перемещения нашего тамбура для мини-туров.
Каким образом Ротарик управлял своей фантасмагорией я так и не сообразил, но через минуту спуска он снова правой рукой нарисовал очередную невидимую закорючку, означавшую команду или адрес доставки его и моего величества по назначению.
Следующей остановкой экскурсии оказалось пресловутое бюро для ежедневной службы. По-нашему – место работы Управлявшего планетой.
Всё так же один из четырёх фантомных экранов исчез, обнажив ничем не примечательную стену со стандартной дверью. Мы шагнули к выходу из тамбура, а сразу за его порогом оказались в кабинете директора какой-нибудь столичной школы с единственным огромным столом, за дальним торцом которого стояло антикварное кожаное кресло, похожее на трон монарха, а по бокам – по три мягких стула с кривыми резными ножками, тоже старинного и благородного вида.
Пока разглядывал устройство бюро, напичканного от пола до потолка различными шкафами, шкафчиками, сервантами и секретерами с антресолями, Ротарик проследовал на своё рабочее место и по-хозяйски плюхнулся в кресло.
— Присаживайтесь, где вам будет удобно, — предложил Управляющий и, пока я выбирал стул помягче, занялся привычной административной рутиной – разговором с кем-то невидимым и неслышимым. — Что у нас с заявками? Новых не поступало? Странно, но не критично. А это хорошая новость. Предложите. Будем рады. Что ещё? Это только по моей команде. Не знаю. Думаю, что недолго…
Поглазев по сторонам, я убедился в отсутствии окон в стенах, ламп дневного освещения на потолке и всех остальных, казалось бы, необходимых принадлежностей и атрибутов для начальственного удобства. Даже графина с водой на столе не стояло. Письменных принадлежностей, телефона, пресс-папье, печатной машинки, календаря-ежедневника – ничего подобного в бюро не было.
«Как можно работать Управляющим планетой и ничего для этого управления не иметь? Кроме, разве что, невидимой секретарши со способностями к внушению», — задумался я на скорую руку и своим умишкой-мальчишкой сообразил, что и в этом деле Ротарику скорее всего ассистировали Эсхатос.
— Почему здесь светло, можно узнать? Окон нет, вентиляции нет. Как вы здесь целыми днями трудитесь? — рискнул спросить старого знакомого, чтобы как-то начать разговор.
— Здесь рассеянное освещение. Комбинированное. Поэтому во всём бюро нет тени, но нет и явных источников фотонов. Так удобно для моего зрения. А вентиляция – смешанная. И естественная, и механическая. Всё регулируется автоматически. Если мы с вами устроим здесь спортивное соревнование – можно будет услышать, как сработает автоматика, и в бюро усилится обмен воздуха.
У нас с вами есть примерно час на обсуждение насущных тем, а после сюда прибудет делегация, с которой мне придётся встречаться.
И ещё. Нам нужно будет обязательно посетить скрипторий. Там для вас найдётся пара головоломок. Потом я вручу давно, так сказать, поджидающий именной сюрприз, — заинтриговал меня Ротарик, но не обещанным сюрпризом, а способом освещения помещений без видимых источников света.
— О каких насущных темах вы обмолвились? — по-деловому и на равных включился я в разговор и сразу напомнил директору планетария об обещании поведать альтернативную для меня историю атласаров-атлантидов: — Лекция о древних Строителях Галактики будет? Кстати, где находится прародина атлантидов?
Ротарик на минуту задумался то ли о чём-то своём, то ли над моими пожеланиями, а потом вместо обещанного рассказа сам пристал с расспросами обо всём подряд, начиная с моей «уверенности», что эвентуальная хроноволна действительно изменила Вселенную в лучшую сторону.
— С чего вы взяли, что где-то существовали Строители Галактики? По крайней мере, нас никто так не называл и сейчас не называет. Или вы имеете ввиду Эсхатос-Протос? Тоже так себе гипотеза. Или пресловутые эоны были о себе такого высокого мнения? А что если это была своего рода агитация, популяризация, пропаганда, наконец.
— Хорошенькая агитация. Всех несогласных… Всех, кого объявляли врагами, под корешок. В очиститель по-ихнему. А по-нашему – в уничтожитель. Каждого разбирали на фундаментальные частицы и запуливали в сторону чёрной дыры. За горизонт событий. Чтобы никто не смог выжить и вернуться, — горячо включился я в полемику и сам себя уел, ведь умудрился не только вернуться из-за границы пространства-времени, но и стать причиной глобального переполоха – разрыва устоявшейся петли времени, состряпанной эонами.
— О ваших приключениях я наслышан. Но все они были где-то в другой вселенной. Хотя… Если вооружиться теорией о хроноволне… Тогда не совсем понятно, что стало причиной этой волны. Что именно послужило поводом, движущей силой, источником, — уплыл мой собеседник в пространные рассуждения, а мне почему-то расхотелось хвастаться своими подвигами, из-за которых целая галактика освободилась от кровожадных паразитов.
— Точная причина хроноволны мне неведома. Так должно было случиться – так и случилось. Вдруг, не из-за меня, а из-за кого-нибудь другого всё произошло. Чего теперь гадать? Если изменения вас не радуют или не убеждают – я тут ни при чём.
Не стало Строителей Галактики, значит их и не было. Правда, ещё существовала раса Монов, которые тоже пострадали от коварных трутней.
  
Одного не пойму, если эоны не смогли замкнуть петлю времени и провалились куда-то в необитаемые параллели, почему тогда атласары пропали? Почему исчезновение убийц не воскресило их жертв?
После такого моего, по сути риторического, вопроса Ротарик чуть ли не засветился от удовольствия и ударился в ещё более заумные и пространные рассуждения, которых я по своему малолетству и невежеству понять и достойно оценить не мог. Да и до сих пор не могу. Поэтому расскажу только то, что по какой-то причине запомнилось в виде тезисов и зарубок… Узелков на память. Чтобы позднее в более подходящей обстановке обо всём непонятном самому покумекать или расспросить Все-Сеть, или тех же «Многомудрых» парней-ассистентов. Разумеется, если представится случай или повод для беседы по душам.