"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
Его слова прозвучали как приговор, но в них же таилась и надежда.
«В каждой параллели, во всех временных потоках появится свой Головастик. Все они будут разными, непохожими, но в каждом из них будет жить частица того самого Александра, которого все мы знаем и любим. Так, хотя бы один из них, возможно, выживет и вернётся домой, вооружённый воспоминаниями о настоящей истории Млечного Пути. О тех испытаниях, в которых он принял участие. Как боец, как победитель, как самоотверженный герой. И пусть его новая память будет соткана из лоскутов и обрывков, он во всём разберётся. Я в него верю. Так поверьте же и вы!»
По лицу Демиурга побежала хрустальная слеза, и он продолжил свою мысль.
«Головастиков будет много! Очень много! Везде и всегда!» — провозгласил он, и в его голосе звучала и скорбь, и безудержная, всепоглощающая любовь, и надежда.
Решение было принято единогласно. Оно и понятно – ведь Щей-Индоса на тайное вселенское собрание никто не приглашал.
Судьба Головастика была изменена. Теперь оставалось лишь наблюдать, как его многочисленные воплощения будут пробиваться сквозь тернии жизни, неся в себе искры надежды и веры в добро. Как Александр из Скефия сразится и победит Щей-Индоса не оружием, а наивностью и добротой, любознательностью и верой в своё предназначение.
Но это будет нескоро. Сегодня и сейчас его нет. Он в третий раз распылён не только по бесконечным параллелям галактики, но и по временному континууму.
«Не беда. Дело-то поправимое. Присмотрю за человечком, чтобы всё было… Чтобы всё стало в порядке», — подумал главный Творец и улыбнулся огромным разноцветным сиянием, вспыхнувшем на полгалактики Тмима Сиг-Кроузи.
Призрачные будни
Легко ли быть призраком? Легко, если точно знать, что ты призрак, а не привидение. Спросите: «Какая разница?» Огромная. Или бесконечная. По крайней мере, для меня.
Я призрак. Ещё я видение. Иногда фантом. Почему? Если бы я знал… Вернее, если бы помнил…
Кое-что я помню. Даже в чём-то уверен. Например, в том, что не умирал. То есть, умирал, конечно. И не однажды. А вот, сколько раз – не знаю. Но это были фальшивые смерти. Настоящей я ещё не видел. Надеюсь, не скоро увижу.
Точно знаю, что должна прийти женщина. Возможно, с косой. Но, скорее всего, просто женщина в чёрном. Сначала она предупредит о своём приходе. Не затем, чтобы разволновался или запаниковал, а чтобы сконцентрировался на главном. Чтобы отбросил мелочи… Жизни. Чтобы знал, что рядом край, конец, точка.
А я не видел… Или видел? Видел и слышал, но не предупреждение. Не известие об окончании или завершении земных дел, а совсем наоборот. В каком-то месте не только видел, даже говорил со Смертью о… О чём?
Перед глазами женщина. Не молодая, не старая. Не пугающая, но и не…
На пока ещё немом языке вертится слово «добрая», а вот почему? Почему добрая? И почему думаю, что немота у меня временная, как и моя призрачность? Моё состояние призрака. Возможно, потому что не первый раз стал невидимым? Незримым?
Призраки способны думать, а привидения… Не знаю, на что способны.
При жизни я мог видеть неживое, видел неживых. Но не видел привидений. Не мог их видеть.
При жизни?.. Извините, оговорился.
В другой раз не видел женщину, но слышал её уставший голос. Нет, она не пугала. Не успокаивала. Она советовала… Или просила? Сказала, чтобы радовался жизни и не терял времени. Или не терялся во времени?
«Поторопись взглянуть на чудо Жизни», — сказала женщина. Но до этого обозвала меня богом: «До свидания, маленький бог». Но ведь боги не умирают. Или… Не боятся умирать? Нужно вспомнить и хорошенько подумать об этом ещё раз.
Уверен, если объект способен здраво мыслить и видеть окружающую действительность, значит, он живой. В какой-то степени, но живой, а не мёртвый.
Мёртвые не могут думать, видеть, гулять. Я тоже много чего не умею. Пока не умею, но с каждым днём обучаюсь чему-нибудь новому. Например, гоняться за собой.
Начинаю куда-нибудь идти, размазываюсь в пространстве и вижу нескольких себя, идущих впереди и стольких же отставших сзади. Отпрыгиваю в сторону и замираю. Мои торопыжки и отстающие, вдруг, одумываются и спешат повторить мои причуды. А потом медленно примазываются ко мне.
Почему это происходит, не знаю. Но именно эти прозрачные акварельные «я» твердят мне, что я живой, я главный, что существую во времени и пространстве. Вот только время моё подкачало и растянулось… во времени. И пространство от него не отстало. Но…
Но каждую секунду ко мне прилетают осколки моих атомов, молекул, затерянных на просторах параллельных галактик. Я становлюсь сильнее. Умнею. Вспоминаю всё больше и больше, и успокаиваюсь.
Главное, я знаю, что совсем скоро стану собой. Стану целым. Вспомню своё имя. Не только своё, и не только имя. Вспомню все земные и неземные приключения. Вспомню дом, мир, астру, детализацию. Вспомню, что означают эти, пока ещё пустые для меня, слова. Вспомню, испугаюсь и… И перестану быть призраком.
Не знаю, почему выбрал для своего возвращения… Именно возвращения. Почему выбрал обыкновенный обрыв в никуда. Почему назвал его «Змеиным». Почему днями и ночами стою на сером валуне и смотрю в синюю даль.
Смотрю, как мелькает в глазах днями и ночами. Смотрю, как наступают и отступают зимы, вёсны. Как приходит лето, как его сменяет осень. Мне кажется, что стою на обрыве не один десяток лет. Может, не одну сотню.
Кто-то из моих осколков прилетел и долго жаловался, что прожил бесконечную жизнь деревом. Он так пережидал, чтобы вернуться ко мне. В моё время. Ему так объяснили. Кто объяснил? Зачем? Когда и где?
Знаю, пройдёт ещё немного этого времени, и я смогу ответить на все эти «кто» и «зачем». Ещё чуть-чуть. Знаю, что так уже делал. Уже ждал. Ждал и верил. Этим я отличаюсь от привидений. Они не имеют веры. Не имеют надежды. Не умеют ждать. Они никогда не узнают себя. Никогда не станут собой. А я стану. Потому что доказал…
Что я доказал и кому?
Нас было семеро кандидатов в амфибии. Семь мальчишек. Семь соседей. Причём здесь амфибии? Точно не знаю. В пробуждающейся памяти есть пророчество Первых Людей: «Только один из семи примет имя амфибии и научится дышать разумом звёзд». О ком это? Думаю… Знаю, что это обо мне. Что я стал…
Нет, не стал. Мне помогли стать этой амфибией и научили…
Не смотреть, а видеть. Не слушать, а слышать. А ещё думать, анализировать, прогнозировать, фантазировать. Поэтому я сейчас анализирую и прогнозирую, что вот-вот стану самим собой, и тогда Таня-няня… Меня найдёт… Подбросит высоко-высоко…
Но она всего лет на пять старше. А то и меньше. Она никак не могла… Кто же тогда нас учил? Меня, Вадика, Игоря, Сашку Мороза, Мишку, Юрку, Сергея.
Зоя Павловна могла, конечно, но только уже в школе, а не в детском саду. И у неё карие глаза, а не зелёные и печальные. У Таньки серо-голубые. Кто же тогда меня подбрасывал и кричал: «Головастик пришёл! Головастик пришёл!»
Значит Таню-няню кто-то подменял? С какой, интересно, целью? Чтобы ещё до школы научить нас читать и считать? Как-то подозрительно.
О чём мы тогда разговаривали? Не с фальшивой няней, а между собой. О чём могут разговаривать пятилетние и шестилетние карапузы? О галактике и её сёстрах-параллелях? Нет конечно. Кто же тогда пытался разбудить и развить наши таланты?
Допустим, кое-что досталась нам от пап и мам…
Или для того чтобы воспитать… Подготовить одного человека, ему понадобится целая команда друзей и единомышленников с такими же интересами? Разговорами, спорами, проделками, играми.
Значит, Скефий и Кармалия всё это знали, видели, но не вмешивались?
Слетать, что ли, на наш перекрёсток? Посмотреть, как там всё…
Стоп. Я умею… Умел летать? О чём только что вспоминал? ИГ, ГК, КУР, Образ… Интуитивная грамотность, Гравитационный коэффициент, Коэффициент умственного развития, Объект (номер) Раз. Какие-то подозрительные аббревиатуры и имена.