"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Что в мешке, атласар?! — прогремел над головой раскатистый женский голос, заставив вздрогнуть всем скафандром.
— Подарок для Дарующей Жизнь. А кто спрашивает? Здороваются сначала и астры, и миры. И мы, человеки, а не атласары-калеки! — буквально, прорычал я в ответ, но не остановился.
Продолжил шагать, а родные мурашки сошли с ума и устроили соревнование по бегу на длинные дистанции – от затылка до пяток, а потом обратно.
  
— Сначала с мешком разберёмся, а потом решим, что с тобой делать! — всё так же оглушительно и неприветливо громыхнуло над головой.
— В гости я прибыл. В резервацию целился, а попал в морок. Ищу Ватарию-Изарсию с интересной книжкой и собачкой-Природой под мышкой. Я, как тот НКВД, пришёл к ней и принёс предложение нежное, посетить Колыму белоснежную. То есть, на работу её буду просить вернуться, да в туфли-валенки снова обуться. Чтобы с новыми силами и интересом взялась за хозяйство с горами и лесом.
— Всё понятно. Что в мешке? — продолжил требовать голос.
— Манная каша и простокваша. Всё, что задумает, то и получит, когда фантазию включит. Это ей из дома посылка. Родственники сердобольные просили доставить. Только это тайна, покрытая невидимой плесенью. А сказать велено, что мешок от меня. О том только ей признаюсь, если в конец не зазнаюсь, — отшутился я прибаутками и продолжил шагать, неизвестно куда и неведомо зачем.
— Складно глаголешь. Но с Ватарией не встретишься, пока содержимое ноши не предъявишь, — прогремело уже тише, если не сказать, вежливее.
— А где тут таможня? Кому предъявлять суму? Куме одной? Или куму одному? То, что в суме, сгодится куме. А то, что в уму, не отдам никому, — продолжил я заплетать рифмы, разгоняя душевный страх и трепет от ожидания неминуемой и близкой развязки.
— Если там серый песок с планеты Куом, можешь его выбросить. Если там розовый песок надежды, можешь оставить его себе. Ну, а если там драгоценные камни, тогда поговорим о награде, причитающейся за доставку, — провещал всё тот же голос, намекая, что меня надули, когда всучили посылку с неизвестным содержимым.
— Ничего у вас не получится. Здесь только то, что сама Ватария придумает. А без неё не дам заглянуть в мешок! — заупрямился я и остановился посреди бесконечной тропы из ниоткуда в никуда.
— Чудак. Там именно то, во что ты верил всю дорогу. Во что продолжаешь верить. Сомнения уже не имеют значения. Всё уже случилось. Произошло. А сейчас ты предъявишь нам на обозрение то, что принёс. Во что ты верил, когда путешествовал, то в суме и окажется.
А насыпали тебе… Как и прочим визитёрам на Куом. Серый песок. Но и он не простой. Превращается в то, во что верит, алчущий чуда. Предъявляй. Или разговор окончен! — всё объяснила грозная и невидимая тётка и выставила бесповоротный ультиматум.
— Ватарию сначала предъявите. Или можете расстрелять! Окончен разговор. Водили уже за нос, знаем. Так мягко постелили, что потом на затылке не больно-то и чесалось, зато на душе рубцом-шрамом осталось, — решил я не сдаваться, подумав об очередном испытании.
— Откуда ты такой упрямый? Ничто не прошибает. Поёшь на атласарском, а мурашки по спине человеческие бегают. Я Ватария-Изарсия. Я! И надо мной уже весь Резерв хохочет. Проснулись уже и древние Дарующие, и молодые Ворующие. Предъявляй мешок, и уйдём с глаз долой, — предложила невидимая тётка, но я решил не расслабляться, памятуя о том, что в любом случае останусь обманутым.
— Не в моём доверии дело. Глаза в глаза посмотрите, да знания о Кармальдии предъявите. Потом получите то, о чём и не мечтали. Не о мешке с подарком сказываю, а истину рассказываю.
Может, в первую очередь вы сами должны верить в лучшее, а не я? Мне это сокровище без надобности. Всучила Барбария ради хохмы или ради вашей надежды, вам решать. Поверите в меня – проверите себя. Не смотрите, что недомерок. Много чего уже отчебучил, за что и получил испытания с засылкой в новые места обитания. Теперь и вашу галактику опыляю затеями космическими, да словами рифмованными и лирическими. А если вам вызов какой особый понадобится, к слову скажем, и на него без страха замахнёмся, не промажем.
— А как у себя на родине вызывал? Или там не знакомился с Дарующей? Тоже изгнанной оказалась?
— Я со своей Стихией, как у Бога за пазухой. Работящая красавица в моём мире обитает. Не простой, а из пяти кругов мирных и ладных. Почти… Нет, не почти, а двести десять параллелей только в первых четырёх кругах. О как! Жизни человеческой не хватит все миры обойти. Обо всём радеет и душой не стареет. Девчушкой показывается, тёткой работает, а старушкой уму-разуму учит. Никому не наскучит. Первая у Кармалии помощница.
Не то, что у вас. Единственный кружок, и тот из… Из скольких планет? А то, запамятовал, — опомнился я и прервал откровения, решив убедиться, что разговаривал с тем, кем собирался.
— Вызывай уже, как умеешь. Сил нет слушать твои басни. А посещаемых миров у Кармальдии девять. Могу всех по именам назвать, если…
— Жизнь Дарующая, ничего не ворующая, встань передо мной, глаза мне открой! Я посредник межгалактический мирный, стою на планете Резерв и жду тебя смирно! — выпалил я, пришедший на ум вызов, перебив невнятные откровения кандидатки в Ватарии-Изарсии, и зажмурился.
— Отворяю глаза твои, открываю тайны свои! — прозвучал озорной детский голосок неизвестной девчушки, оказавшейся где-то передо мной.
— Совсем другое дело, — обрадовался я и открыл глаза.
Точная копия Стихии предстала моим, затуманенным скафандром, глазам, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— Голосок другой, а внешность та самая, — промямлил я, взяв себя в руки. — Веришь, что там именно то, о чём мечтает каждая Дарующая?
— Откуда тебе знать, о чём мы мечтаем? Думаешь, нам Материнское Начало нужно? Оно у тебя, по-твоему?.. Такого ещё не случалось, — отмахнулась Ватария, но взгляда зелёных глаз не отвела.
— Ты будешь первой. Поверь в себя. В меня тоже поверь, а потом проверь, — предложил я.
— Верю. В тебя верю, но не в подарок Барбарии, — заявила девчушка Дарующая и засунула ручку в сверкавший мешок.
Секунда, другая, и в вынутом из мешка кулачке Ватарии оказалась обыкновенная зелёная жаба.
— А-ах! Ах! А-ах! — вскрикнуло со всех сторон хором из восхищавшихся и удивлявшихся женских голосов, а солнечный свет, вдруг, померк, сменившись простым освещением зала пещеры, точно такого же, как и на всех астероидах с адресаторами.
— Иллюзия? — спросил я, когда глаза привыкли к полумраку, и увидел, что оказался и без скафандра, и без мешка, только глаза в глаза с Ватарией в её детском обличии.
— Нет, конечно. Тебе всё казалось, но никакой иллюзии не было. Всё взаправду. Ты сдал свой… Прошёл испытания. Все прошёл. И мысли у тебя были чистыми, и помыслы светлыми. И Ма-На ты самое настоящее принёс. Теперь моя очередь. Слушаю тебя. Говори, зачем пожаловал? Какие пожелания принёс? — грустно и безрадостно спросила девчушка-зеленоглазка.
— Скоро к тебе Угодник… Парень один бессмертный пожалует. Не откажи ему и вернись к Кармальдии. Прощения там у тебя попросят за возведённую напраслину. На работу позовут. Хотят порядок навести, а может и миров с твоей помощью на свет произвести. А мне от тебя нужно только отсылки домой в мой мир и в моё время. Сможешь?.. Куда, кстати, мешок и скафандр делись?
— Суметь-то смогу, но не всё. Природу отыщу и к Кармальдии вернусь. Простить… Сразу простить не обещаю. А с бедой… Ма-На твоё я уже впитала. Оно теперь во мне будет, никто его не отберёт, не переживай. Всё на дело потрачу. Обещаю, — объяснила Ватария и умолкла.
  
— Пропуск мне проверишь? — встревожился я, представив, что теперь придётся возвращаться обратно к Кармальдии, пользуясь сетью пещер с адресаторами.
— Отчего же. Давай руку. Какой у тебя был?.. Теперь явно прибавиться должен. Ты и с кустами загадку разгадал, и обычный песок в Ма-На обратил, и доставил, не дав никому обратить его обратно в песок или алмазы.