"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
Метки мамкины расставлять некому. Значит, у вас полный природный хаос, — ораторствовал я, как бравый природный защитник, а, скорее, оголодавший хищник. — Стихии у вас не в почёте. И мамка ваша, стало быть, с неба видит, как всё зазря пропадает, но сделать ничего не может.
Браконьеров, что ли нет? Нарядила бы нас с дедом динозаврами саблезубыми, да отнесла на место их действия-злодействия. Мигом бы образумили извергов. И в тебе порядок, и нам на стол свиной окорок.
«Не бывать такому!» — категорически заявила мир.
— Обойдёмся. Как-нибудь и без верблюжатины твоей проживём, — отмахнулся Павел и продолжил издеваться над картошкой.
— В моей грозди миры за своими помощниками приглядывают. Нет-нет, балуют, чем Бог послал. Помогают. Но у вас не помощники, а недоразумения. Нет мироустройства, значит, нет и мирового расстройства. Как знаете. Упрашивать не стану. Живите своим умом. А я неприхотливый. Чем угостите, за то и поблагодарю, — высказал я всё, что накипело, и ушёл в тайную комнату.
— Хорошо. Понял. Сделаю. Понял, что… Готовлю. Хорошо, — зачастил дед согласиями и выскочил во двор, где сразу же загремел тазиками, вёдрами и кастрюлями.
— Помочь? — крикнул я в окошко, а в ответ услышал подобие молитвы.
— Помилуй мя Господи! Грех на душу. Знаться с таким… Где же это видано?.. Манна с небес?.. Или кара?
Я не утерпел и вышел из инопланетного убежища с инспекцией назревавших манн и грехов.
— К бомбам готовишься? — спросил, когда увидел расставленную по двору утварь. — Раками грозила закидать? Так ведь май месяц на дворе. К чему тогда твой оцинкованный антиквариат?
А дед вместо ответа запел дрожавшим голосом:
— Летят по небу бомбовозы. Летят! Летят-летят-летят… И как не стыдно бомбовозам. Бомбят! Бомбят-бомбят-бомбят… Батюшки светы!
Вот тут-то и началось светопреставление. Откуда-то сверху, как в замедленном кино, на двор посыпались яблоки, груши, бананы, арбузы и прочие фрукты и овощи. Они начали самостоятельно приземляться в вёдра, выварку, тазики, кастрюли. Но этим Семалия не ограничилась. Прямо наземь упал длинный обрывок капроновой сети с десятком крупных серебристых рыбин. Шмякнулась пара упитанных уток и одна живая, но очень худая корова престранного вида с поломанной ногой и кровоточившей пулевой раной на волосатой шее.
Таких я точно никогда не видел, а потому сразу же представил, что для полного надо мной издевательства Семалия мигом скрестила советского зубра, украв у него голову с рогами, и какую-то худую лошадку, одолжив у той туловище с копытами.
— Господи, помилуй мя грешного! — заголосил Павел и шагнул с ножом наперевес на бедную дёргавшуюся животину, как на воплощение небесного грехопадения.
— Ты что удумал?! — взревел я сиреной и бросился на деда чуть ли не с кулаками. — Добить собрался? А ну, треножь! Я вылечить её попробую. Этаких страшил… Всё одно, живая душа.
— Дык, кровь-то мы остановить сможем. А ногу срастить никак не получится. Скотина с поломанными ногами не… — начал оправдываться новоиспечённый мясник.
— Треножь! А ты, Фёкла Матвеевна, подсоби старому. Пусть животина уснёт, покуда я с вами воевать буду. Но не как рыба, а по-человечески. Пока гипсовать её будем, — вещал и верещал я, перепугавшись, что стану свидетелем смертоубийства безобразной худенькой зубро-лошадки.
«Сам же африканскую антилопу Гну просил!» — начала оправдываться мир.
— Не убийца я. И вам таким не дам заниматься. Кровь остановить можешь или не очень?
«Уже сделала. Но кости срастить никак не выйдет. Она, как только проснётся, так и… Снова… В общем, всё бессмысленно».
— А живой воды у вас что, нет? Ах, да. Ею же природная начальница заправляет, — огорчился и обмяк я в ту же секунду, но потом собрался с духом и скомандовал деду: — Всё равно. Сделай ей перевязку!
— Дык, не ветеринар я, вроде, с утра был. Но да ладно. Лангету так и быть примотаю. Толку-то. Животина зазря страдать будет, — начал бухтеть дед, но в сарай всё-таки пошёл.
— Снеси меня к пещере! Я в Иудин мир полезу с инспекцией. Вдруг, найду там волшебное пойло. Как в вашу потолочную дырку залазить, не знаешь? — примирительно завёл я разведывательные речи.
«Там нет ничего интересного. Только время зря потратишь», — чуть ли не огрызнулась Семалия.
— Должен же быть способ если не мгновенного исцеления, то хотя бы быстрого, — не поверил я в плохое, вот так, сразу, и продолжил кумекать.
«Легенд о живых родниках наслушался?» — ухмыльнулась мир.
— Попалась! — вскрикнул я, не скрывая нахлынувшей радости. — Не сказки, значит. Быль. Легенда. Сознавайся, красавица, где найти панацею для антилопы?
«Нет уже их. Смешали те струи с мёртвой водой. Сейчас только минеральная. Немного помогает. Но не от переломов. Тем более, у животных».
— Мозги мне не суричи! Ведёрко минералки с тебя. Я сам её на мёртвую и живую разделю. Одна рука тут, а другая в роднике! — потребовал я командирским голосом.
«Теперь понятно, почему тебя из дома выперли. С этаким комиссаром никто не справится и не уживётся», — вздохнула Семалия, но ведёрочко захватила, предварительно высыпав из него яблоки и груши на твердь двора.
— То-то же, — напутствовал я липовую Родительницу. — Ты где застрял, Ортопед Уколович? Долго волосатая скотина посреди двора валяться будет?
— Иду уже. Бечёвку искал и лангету из дранки, — ответил «неволшебный» сарай голосом Павла.
— Стреножь сначала. Гипсовать после будем. Айболиты укропные. Додумалась же… Специально, что ли, всё подстроила? Просил с харчами деду помочь…
«Я всё слышу!» — крикнула в моей голове раздражённая женщина-мир.
— А я для тебя и вещаю. Нашла воду? Подсказать не хочешь, как её разделить или раз… Точно. Раздваивать будем водичку, — озарила мена внеочередная догадка.
«Меня не впутывай. Я только минералку принесу, и всё», — заявила укропная помощница.
— А мне от тебя многого не надо. Приумножить поможешь, потом с экспертизой, — задумался я над способом извлечения из Боржоми или Нарзана живой составлявшей.
«Посмотрим на твоё поведение. Ничего не обещаю. Такого ещё свет не видывал. Живую воду, да грешными человеческими руками… Не получится. Прецедентов не было. А люди поумней тебя пытались, но…»
— Уймись на минуту. Сходи учебники полистай, которые мамка в школе зубрить заставляла. А мы сейчас твоего зубра… На костыль его ногу… Точно это чудище антилопа? Или твоё карикатурное художество? — решил я выяснить подноготную лошадки-коровки. — А то ведь, если спасём, придётся таких разводить в вашей Африке.
«Это настоящая антилопа Гну. Невежа! Миграция у них сейчас. Вот и попали под пули браконьеров. Эта убежала на трёх ногах, а остальных… Да, не так мотаете!» — взвизгнула Семалия и, уронив на двор прилетевшее ведро с минералкой, сама, но дедовыми руками, забинтовала лоскутом светлой материи, дощечками и бечёвкой ногу подарочной спасённой, которую ещё недавно собиралась принести в жертву на алтарь моего каприза с объеданием.
— Спасибо за помощь. И за воду. Так я начну? Разумеется, с твоей помощью? Помогай, раз уж так получилось, — сказал я, набирая в ладонь несколько капель минеральной воды.
«Валяй. Мне самой уже интересно», — подначила мир.
— Что делать собрался? Может, я покуда гусей ощиплю, или это утки? И рыбку нужно… Ого! О-ой! — вскрикнул дед, получив морозцем прямо по сетке с рыбой и перегретым паром по гусям, отчего одни заморозились, а другие начали терять перья. — Это чтобы… Родительница помощь оказывает? Смилостивилась! Слава те, Господи! Ощипывать сподручнее.
Дед, причитая и охая, удалился разбираться с небесными подарками, а я сосредоточился на главном: на создании живой воды.
Зажав в кулак… Зажав мокрый кулак, и обняв его другой рукой, я приступил к таинству. Надеясь на то, что после раздваивания хоть на одной из рук концентрация живых молекул увеличится, я решился на неведомый эксперимент.
— По моему прошению, по мирному разрешению, разделяю минеральную водицу на живую и ту, что для питья не годится! — торжественно произнёс новое заклинание и приступил к раздваиванию. — Помогай. Руки сначала должны срастись воедино, а потом я их раздёрну, — прокряхтел, когда фокус никак не хотел начинаться, а обнимать кулаки уже не стало хватать сил.