"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
— Их что, много?.. Кошмар, — то ли удивился я, то ли ужаснулся.
— Девочка твоя и собачка её оттуда родом. Они официально у вас прописаны, а вот прочие… Поставим пока многоточие. «Нет ничего невозможного», помнишь? Приступай к докладу. Чем быстрее с нами разделаешься, тем быстрее получишь по заслугам.
…Да. И если потребуется сделать перерыв – не стесняйся. Я не о походах в туалет или на кухню, а о выходном дне или неделе.
— Выходной неделе? Я что, месяц или больше буду рассказывать?! — ошалел я от новости.
— Тебе же ещё домой… В разведку нужно будет сбегать. До выпускного экзамена туда и обратно обернуться. Корректировка времени, опять же, понадобится. Ты ведь не знаешь, в какое число по вашему календарю загремел? Или знаешь? — как о чём-то очевидном или общеизвестном спросил дух.
— Точно. Понятия не имею. Вроде бы где-то нырял и тащил себя по живой верёвке из водяных Струй Времени, а о том, как далеко в прошлое вернулся, не подумал. Может, поэтому был мокрым, когда сюда добрался? — ослабел я всем нутром и ногами, и, если бы уже не сидел на диване, точно бы уронил своё величество на пол.
— Но-но. Соберись. Или больше ничего не буду рассказывать. Мы тебя, кстати, так и не проверили.
— На вшивость и паршивость? Извините, что объелся вашими…
— Ты что, прямо на полях угощался? А руки мыть? А сами плоды? И потом, в том секторе Сигму никто не выключал. Значит, всё почти законсервировано и не растёт. И ты сам был…
— А я с собой корзинку не брал. Поэтому, прямо там складывал в живот.
— Теперь знать будешь. Больше там ничего не ешь. А на кой тебе корзинка? Взял пару-тройку плодов на пробу… Или лень на экскурсии ходить? Там же во всех сферах есть, чем поживиться и чему удивиться.
Всё-всё. Воспитательная лекция закончена. Отдышись, сосредоточься и, после настройки экрана, начинай рассказывать, когда и как познакомился с девочкой.
Пещерыч прервал нравоучения, взбодрившие меня намного сильнее мирных снежков по темечку, и я уставился на злополучный иллюминатор. Спустя пару минут, когда с него пропали узоры и появились картинки родной улицы, начал полный подробностями рассказ.
* * *
Помню, как все мы громко посмеивались над незнакомой девчонкой, появившейся в наших владениях. В нашем провинциальном частном секторе, укрывшимся от центральных улиц частоколом многоэтажек.
В те времена все города и городки неформально делились на мелкие княжества – на районы, которые вечно враждовали. Поэтому мальчишки всегда охраняли свои улицы от чужаков.
А девочка была в ярком платьице…
…
…В голове всё спуталось и поплыло в сторону, а перевернуться на спину или хотя бы набок, чтобы отдышаться, у меня не получилось.
«Что я наделал? Что наделал! Прости меня, Санька. За то, что взял тебя с собой и погубил, — думал я, ничего не видя обожжёнными холодом глазами, и уплывал в синюю даль. — Эх, мама… Не пускай Серёжку в посредники. Пусть он с папкой на рыбалку ездит. Прости меня, мама. Прости…»
* * *
— На этом пока прервёмся. Будем считать, что это первая часть твоей истории, — остановил мои откровения Пещерыч.
— Вы меня уже третий раз останавливаете. Три дня вам треплюсь, а ещё до половины не добрался. Сколько же мне тут куковать? — расстроился я от очередной остановки моего рассказа. — И потом, это не то место, где нужно останавливаться.
— Самое то. Интрига. Хотя любому балбесу понятно, что всё хорошо кончится. Но так наш аппетит… Наши ожидания подогреет. Всё. Если тебе выходной не нужен, тогда до завтра, — попрощался со мной дух, и теле-окошко из светло-зелёного вновь стало чёрным.
«Интересно, почему, когда рассказываю, у меня всё так складно получается? Сам себя не угадываю. Может, мне как-нибудь помогают? Через шлем этот. Он же, прибор для каких-то токов из мозга.
Стоп! Он же в своём штатном ящике лежит. Странно, конечно, но если он даже оттуда запросто вытаскивает из головы… Из памяти живые картинки, почему бы ему не подсказывать, какими словами о них говорить. Чтобы более-менее слушать можно было. Понимаю же, что девятилетних сказочников не бывает, но треплюсь… С дедом бы так объяснялся», — кумекал я «разогревая» в космической духовке мороженое.
Как эта кухонная печка из стограммового брикета делала полкило настоящего мороженого с кусочками фруктов, я понять так и не смог. Кстати, в той же самой упаковке, только донельзя растянувшейся. Поэтому и налегал на изучение неземного пломбира. Высококалорийные или сытные блюда меня мало интересовали, а вот десертов я напробовался от души.
Взял себе за правило: поужинал и на прогулку. Уже почти бесстрашно рыскал по лесам, по джунглям. Кстати, сферу с оазисами тоже посетил. Разглядел в подробностях пальмы, мелкие озера с прозрачнейшей водой, заросли неведомых кустарников. С их помощью догадался, где моя Стихия, которая девочка из Бакр-Гус, добывала ветки Босвеллии сразу из трёх времён года.
«Спящая, просыпающаяся, засыпающая», — напомнил себе. А когда представил, каких дел можно натворить, если взять не три вида веточек, а четыре, с зелёными листьями в том числе, выбежал из оазиса, только пятки сверкнули! Испугался, что неизвестно куда можно продымиться. Что-то вроде ада представил или провала в Небытие. Даже не стал пробовать на вкус кокосы, финики, бананы. Конечно, отдалённо напоминавшие земные, а не прямо и в лоб.
На болоте тоже прыгал по кочкам, по островкам, разыскивая, чем можно поживиться, а когда что-то похожее на кувшинки увидел и потянулся чтобы одну сорвать… В общем, провалился по пояс в трясину. Потом, после недолгого всплытия, наскоро выжал одежду и бегом умотал в лифт.
Кое-как от тины отстирался, выжимая и снова полоща под душем своё земное облачение. Ночевал завёрнутым в полотенце и одеяло.
Или на самом деле в ту ночь мою голову просвечивали, или от страха привиделось, что я голый такой, а Яга Болидьевна наклонилась надо мной и поколдовала кривыми когтями. Не стал утром Пещерыча расспрашивать, чтобы на смех не поднял. И сам он про копание в моей голове и прочие анализы больше не заикался.
* * *
Поутру перекусил крупным лохматым виноградом и завяленными грушами с начинкой из тутовника, добытыми в субтропиках. Потом, не придумав ничего, чем можно было утолить жажду, напился из-под кухонного крана и приготовился сначала несколько вопросов задать, а только после них продолжить земные сказания.
— Когда мне можно будет в разведку? Я туда и обратно. Смотаюсь, с Образом переговорю, узнаю день, месяц, год, и бегом назад, — начал разговор после обмена утренними любезностями.
— Быстро не получится. К сожалению, ты из редкой… Из неведомой нам грозди. Поэтому должен будешь там не меньше суток околачиваться. Особый хронометр с собой возьмёшь. Барбария его перед отправлением выдаст. Включишь в полночь, а на следующую выключишь. Так узнаем, куда тебя во времени отправлять. А ты думал всё просто? Нет, брат. Шалишь.
— А мой Образ разве ничего этого не знает? Обязательно с хронометром вашим? И как определю, когда наступает полночь? — опешил я от первого же вопроса, вернее, от первого на него ответа.
— Образ и знать не должен, что ты там бродить будешь. Не хватало ещё каких-нибудь временных петель. У вас разве правил насчёт прошлого нет? Что туда нельзя соваться? — разразился Пещерыч строгими поучениями.
— Вроде есть. Но мне же, всё равно, его нарушить придётся. Я на целую неделю раньше явлюсь… Или должен явиться? — растерялся я, да так, что всё в голове перепуталось.
— Ты же ради спасения мира прибудешь. Сказку расскажешь самую, что ни на есть, правдоподобную. А в первый раз всё должен сделать инкогнито. И перемещаться не через пещеры будешь, не по цепочке, а по открытому космосу. Втиснешься в гибридный скафандр, и вперёд.
— Гибридный? Я кубик надевал однажды, а не гибрид. Растёкся на мне… Или вокруг меня, — пролепетал я, признаваясь, что уже знаком с кое-каким Скафандром Васильевичем.
— Он и есть. А гибрид он из-за его конструкции. Он живой. Состоит из специальных частичек и необычных микроорганизмов, наученных питаться особым веществом вселенной. Не всегда им, конечно, а только для совершения перемещений в пространстве.