"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— С телевизорами разобрались. Всё что видел – фальшивка. Морок среди бела дня. Стереть всё из памяти и работать дальше, — начал уговаривать себя забыть наваждение с телевизором и прозрачными дедушками.
Димка успокоился. Мы позавтракали. Я вымыл посуду, переоделся в старые вещи, в которых бродил целыми днями, борясь с бедою и её последствиями. Чем заняться, в голову не приходило. Удочек не было, а брать у мира напрокат я не хотел.
  
«Сразу потребовать рыбы на кукане принести, сколько не жалко», — думал я, а вот Димка идеей наловить раков загорелся.
— Одеваться? Сегодня пасмурно. Может не за раками, а за твоими судаками? Но лучше простого сазана словить, — резонно рассудил младший посредник.
— Манит куда-то. Манит. Во. Маныч. Туда ты утром собирался. Туда и помчимся, — вспомнил я Димку-рыбака из утреннего морока.
Мы оделись, обулись и, пока не явилась Настя с подкреплением из соседнего мира, вышли на лоджию, где я на скорую руку объяснил Кристалии название речки и то, что мы в ней собрались поймать голыми руками.
Плавный взлёт и дальнейшее авиапутешествие началось без приключений, и я, отвернувшись от встречного ветра, которого в этот раз не было, весь перелёт думал об удочках, наживках, подсаке и садке, которых ни у Димки, ни у меня, и ни в каком-либо попутном магазине, разумеется, не было.
Мы пролетели узенький и мелководный Егорлык, степи после него, поля, снова степи, и приземлились на берег широченного лимана неизвестной реки. Вокруг было пустынно и безлюдно, лишь кое-где возвышались пологие бугры, между которыми были промоины от воды, стекавшей в лиман после дождей.
Димка побежал к берегу и забубнил:
— Тут мелко совсем. Где и чем рыбачить будем?
— Не знаю. Но это Маныч. Может, в том камыше остров имеется? Слетаем туда, глянем? — указал я на заросли тростника очерета в полукилометре от берега.
— Вода солёная. Какая рыба тут может водиться? Какие раки? Уже варёные, что ли? — возмутился Настевич, когда попытался напиться.
— Значит, и это неправда. Всё, что было в телевизоре и до него, всё неправда, — сделал я неутешительный вывод и решил возвратиться несолоно хлебавши.
— Вон там круглый домик стоит, — указал вдаль младший напарник.
— Полетели отсюда. Не нужны нам приключения без рыбалки, — скомандовал я, решив сменить место отдыха от забот, попытав счастья в другом месте.
«Куда ты нас, красавица, занесла? Просил на рыбалку к судакам. К ракам, в конце концов», — припомнил я пожелание о доставке на Маныч и ошибочном предположении, что в нём обитают судаки и раки.
— Вот и пастух к нам идёт, — сказал Димка и кивнул в другую от домика сторону.
Я мельком глянул на пастуха и обмер, узнав в нём старого знакомого Бикмеюшку.
— А он-то здесь откуда? Перекочевал с отарой? Где здесь родники, из которых он пьёт? — начал спрашивать сам у себя, позабыв о приличиях.
— Дала-кай, — поздоровался Бикмеюшка первым.
— Кай-дала, — не растерялся Димка.
— Моя опять встречать ваша, — начал Бикмеюшка, подойдя ближе и здороваясь с Димкой за руку, как с равным.
Я тоже нехотя подошёл и пожал грубую шершавую руку пастуха с чёткими и правильными чертами лица, только вот, загорелого или просто смуглого, было не ясно.
— На рыбалка? Судак таскать? Рак пугать? — каждым вопросом угадывал Бикмеюшка цель нашего прибытия.
— Ты, часом, не колдун? — заподозрил я неладное.
— Моя не хочет быть колдун. Моя хороший. Моя понимать, где папка, а где твоя мать, — то ли, в самом деле, не мог разговаривать по-русски, то ли кривлялся пастух со способностями к чтению мыслей.
— Мы за раками прилетели. Пришли, — начал я выкручиваться. — Но без Лимонада сегодня. А вы где воду набираете?
— Моя где умей, там и пей, — махнул рукой Бикмеюшка и продолжил разговор: — Моя лодка давай, палка давай, всё давай. Твоя ловить, а моя делить.
— Нет здесь рыбы, — первым всё понял Димка и вступился за меня. — Мы бы и рады сесть в лодку и заплыть на речку. И поделиться с тобой могли бы. Только нет тут рыбы. Нет.
— Пойдём мы. А ты тут с другими договоришься, — предложил я Бикмеюшке.
— Другой тут нет. Другой тут только через пять лет. А моя рыбы хочет. Лодка там, юрта там. Палки в лодка, всё-всё в лодка. Айда! Моя помогай, потом делить, — привязался к нам тюрок, как клещ.
— Ладно. Решили порыбачить, значит порыбачим, — махнул я на всё сразу и пошёл догонять Димку, который уже бегом нёсся к юрте и новым приключениям.
«Что он так далеко от стойбища делал? Нас что ли караулил? Помогай-попугай. Делитель. Ещё и делить-то нечего. Эх, если бы не Димкины слёзы о папке, сейчас бы дирижаблем на… На… На лодке?!» — прервал я свои страдания с размышлениями и закричал во весь голос:
— Мы уже на лодке?!
Я оказался в небольшой деревянной посудине посреди того самого лимана с Димкой-помощником и двумя длинными сучковатыми палками с леской на каждой. Мы заплыли в редкие кусты тростника, привязались к ним верёвками и спокойно сидели и удили рыбу.
— Что разорался? Лови тарань на наживку. Сколько ждать можно? — возмутился Настевич.
— Как я сюда? Когда? — зашипел я Натуркой и попытался унять дрожь, охватившую всё тело. — И давно мы здесь?
— Только что приплыли. Не прикидывайся. Говори присказку, которой Бикмей научил, — недовольно прошипел Димка в ответ.
— Что-то я много чего пропустил. Как-то быстро всё промелькнуло, — пожаловался я на потерю памяти.
— Ничего себе, быстро. Целый час сюда гребли, а ему «быстро». Вон, клюёт! Подсекай, — скомандовал коллега-посредник и взглядом показал на мой поплавок.
Я не глядя подсёк и выудил незнакомую рыбу очень похожую на плотву, только шире и толще.
— Это разве судак?
— Это наживка. Режь её, — приказал напарник.
— Наживка? Она будет покрупнее карасей, что я всегда ловлю, — возмутился я, но Димка остался непреклонен.
— Обещал Бикмеюшке судаков? Режь, как он учил. В палец толщиной и поперёк, — подсказал он.
Я разрезал мигом уснувшую рыбку на несколько полосок и протянул их новоиспечённому командиру, неведомо, когда ставшего матёрым рыболовом.
— Ничего себе, у тебя крюк. На сома, что ли? — удивился я, увидев кованый крючок в руках Настевича, на который тот нанизал тельцо рыбы.
— Как учили, так и наживил, — пробурчал он недовольно и, ловко взмахнув веткой с миллиметровой леской, закинул снасть в воду, а потом прошептал присказку: — Кто зимой помереть собрался, тот мне на крючок поймался!
Я подивился присказке и тому, как смог тюрок Бикмеюшка такое выговорить, а потом наживил белого червя на свою ветку с леской, только вот, крючок у меня оказался раза в три меньше Димкиного.
Потом махнул палкой, недалеко закинув удочку, пытаясь и не шуметь, и не раскачивать лодку, и, уже глядя на поплавок, повторил присказку слово в слово.
— Клюёт, — шёпотом сказал напарник, но палкой не взмахнул, а сидел и продолжал наблюдать.
— Подсекай, — посоветовал я.
— Рано. Он сказал подсекать, когда потянет удочку.
А у меня самого потянуло. Я мигом отреагировал и подсёк свою снасть, а за мной и Димка сделал то же самое. Так мы вдвоем начали вытаскивать невидимых рыбёшек.
— Сопротивляется, — кряхтел Настевич, вываживая улов.
— Извини. Помочь не могу. У самого зимний смертник на том конце лески.
— Я сам. Он хорошо заглотил. Лучше подай железку, — попросил он не пойми чего.
Я приостановил вываживание и поискал глазами железо. Ничего металлического, кроме проволоки толщиной в мизинец в лодке не оказалось, и я протянул ему метровый кусок «железки».
— Сперва своего, а потом моего. А я пока побалуюсь. Пусть ослабнет.
  
Я пожал плечами и подвёл к лодке огромную рыбину, которая была такой большой и ленивой, что и сопротивляться ей не хотелось.
— Прости, братка, — сказал я громадине и, взяв под жабры, втащил трёхкилограммовую махину в лодку.
— Теперь мою, — напомнил напарник, прервав мои немые восторги.