"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)
Кстати, когда наш кучер спрыгнул с насиженного места и, взмахнув полами камзола, превратился в большую черную крысу, я едва не взвизгнула от неожиданности. Мир был полон чудес, и мне предстояло узнать их все — узнать и полюбить.
Альмир пожал плечами.
— Давай подумаем. Что, по-твоему, главное в семейной жизни?
Я задумалась. А ведь и правда: что? До этого мне не приходилось серьезно размышлять об этом. Казалось, все еще впереди, все будет хорошо, и все трудности вполне поправимы. Главное, хотеть с ними справиться.
— Наверно, понимание, — наконец, промолвила я. — Понимание и умение слушать другого. Альмир, честно, я не знаю. Может, это желание быть рядом. Может, умение идти на компромисс.
Колдун испытующе посмотрел на меня. Сейчас, когда мы сидели в обеденном зале и ели жареную картошку с грибами, разговор о любви казался несерьезным. Хозяйка гостиницы наливала пиво важной компании гномов, за специальной маленькой стойкой в углу расположилась дюжина крыс и перед ними стояли крошечные мисочки с зерном и салом.
Впрочем, когда еще говорить о любви?
— И я не знаю, — признался Альмир и вдруг сказал: — Я же до тебя не любил по-настоящему. Смешно, правда?
Я изумленно посмотрела на него и промолвила:
— Ничего смешного, Альмир. Я до тебя тоже не любила.
Колдун улыбнулся, и я вновь поймала себя на мысли, что ему невероятно идет такая улыбка — легкая, свободная, чистая, она словно озаряла его лицо сильным внутренним светом.
— Наверно, главное помнить, что люди друг друга любят, — задумчиво произнес колдун. — Что бы ни происходило — помнить.
— Это так, — согласилась я. — Но мы ведь не сможем это подарить Бекингему и Таонге.
Альмир хитро улыбнулся и, сунув руку в карман, вынул маленькие темно-зеленые шишки хмеля. Должно быть, сорвал их где-то по пути.
— Смотри-ка, — сказал колдун и, положив шишки на стол, медленно провел над ними ладонью. Я изумленно ахнула: прямо на глазах хмель утратил свой цвет, засверкав золотом, а тонкие ножки шишек завернулись в кольца. Вскоре передо мной лежали изящные золотые подвески.
— По-моему, недурно, — произнес Альмир. — Их и подарим. А когда нашим друзьям придет в голову блажь поссориться, то этот хмель вернет им мирное расположение духа.
— И они не захотят придираться к мелочам, — промолвила я. Подарок был чудесным!
— И не станут делать из мухи слона, — добавил Альмир.
— И не будут кричать друг на друга… — прошептала я. Такие подвески стоило бы давать всем, кто захочет создать семью.
— Вот так, — Альмир довольно улыбнулся и спрятал золотой хмель обратно в карман. — Думаю, наши друзья будут довольны.
Столица восставала из пепла и обломков, словно по мановению волшебной палочки. Люди трудились, не покладая рук, и вот разрушенные стены домов поднимались из руин, сверкая на солнце белизной мрамора, в воздухе носился свежий бодрящий аромат сосновых досок, и отовсюду слышались песни. Коляска ехала по дороге в сторону Намихии, и, всмотревшись в ослепительное сияние дворцового комплекса, я спросила:
— Альмир, а что это? Там, над дворцом?
Над домом его короля-отца парило какое-то черное пятно, слишком крупное для птицы. Альмир улыбнулся, приобнял меня за плечи и ответил:
— Это же Гримнир! Не узнала?
Конечно! Это мог быть только морской дракон, самый лучший среди морских драконов. Я поняла, что за несколько дней успела ужасно соскучиться по прекрасному чудовищу.
— Он со своим приятелем Маврутом теперь служит в королевской охране, — сообщил Альмир. — Героический дракон взял на поруки раскаявшегося пирата.
— Кстати! — воскликнула я. — А что со статуями драконов?
С принца Герберта станется сохранить их в кладовой — а ведь со временем наверняка найдутся те, кто захочет повторить авантюру Макшайдера. Я испугалась не на шутку.
— Пустили в переплавку, — сказал Альмир, и я вздохнула с облегчением. — Город ведь надо восстановить, вот и средства на восстановление. Вместе с состоянием герцога должно хватить.
— Так ему и надо! — горячо воскликнула я. — Послушай, а Марика? Уже вернулась к принцу?
Альмир только рукой махнул.
— Хотела. Но мой король-отец велел отправляться ей в северные земли, там ее родовое поместье, и носа не казать в столицу. Герберт, конечно, переживает, но я думаю, скоро он найдет другую фаворитку.
Я понимающе кивнула. Принц был неплохим человеком и заслуживал счастья с порядочной женщиной, а не интриганкой. Да и королевству нужна династия, укрепленная законным браком и рождением детей.
Коляска остановилась перед высокими воротами во дворец, и караульные, которые, несмотря на жару, стояли на своих постах в темных меховых шапках и красных форменных камзолах, всмотрелись в Альмира и отдали ему честь. Ворота медленно раскрылись, и мы въехали на дорожку, ведущую ко дворцу.
Бекингем встретил нас на ступенях, и я с удивлением обнаружила, что человек-баран, облаченный в изящный сюртук, по моде королевских слуг, смотрел на меня так, словно был уверен в моем возвращении, словно знал, что в своем мире я проведу всего несколько дней.
— Бекингем! — воскликнула я, спрыгивая с коляски. — Ты не удивлен!
— Нимало, миледи, — человек-баран радостно заключил меня в объятия. — Таонга сразу сказала, что вы скоро вернетесь. Мы даже свадьбу не стали переносить.
— Вот как! — рассмеялась я. — Вот, значит, почему она не напомнила мне о том, что я должна быть ее посаженной матерью.
— Я бы никогда об этом не забыла, — дворцовая дверь приоткрылась, и из нее выглянула моя бывшая горничная. — Вы ведь не просто госпожа горничной. Вы моя подруга.
Альмир смотрел, как мы обнимаемся, и негромко задал Бекингему вопрос:
— Интересно, она заплачет или нет?
Даже спрашивать не стоило: я заплакала. В конце концов, почему бы и нет? Человек-баран улыбнулся и ответил:
— Встреча друзей — важное дело. После стольких приключений поплакать, право, не беда!
— У вас было много приключений? — спросила Таонга, тоже смахнув слезинку.
— Много, — кивнула я. — Целая книга получится.
Мы пошли во дворец, и я подумала, что когда-нибудь обязательно напишу ее. И в ней будет рассказ о наследнице бури, морском драконе, древнем капище и заговоре против короны.
Но главным в ней будет то, что любовь преодолевает все, даже границы между мирами.
Лариса Петровичева
Няня для волшебника
Глава 1.
(Дора)
— Скорее! Скорее идите сюда! Это как раз то, что вам нужно! Вы ищете именно это!
Работорговец ухватил покупателя за рукав темного сюртука и вежливо, но настойчиво повлек к большой клетке с товаром. Я угрюмо подняла голову и смерила подошедшего господина тяжелым мрачным взглядом. Немолодой, седой, с аккуратной бородкой клинышком, он напоминал врача или писателя. Но был, скорее всего, домоправителем. Ни врачи, ни писатели не приходят на рынок за невольниками, у них нет денег на такую роскошь, как собственный раб.
— Взгляните, господин, на дам и дев! — продолжал работорговец самым масленым тоном. — Это не какие-то шлюхи, пучок за монетку, которых вам продадут у ворот рынка! Этим женщинам вы доверите свой дом и хозяйство, они прекрасные работницы, неутомимые труженицы! Все в руках горит, все ладится, а как вымоют пол да накроют на стол — м-м! Отличная покупка за небольшие деньги, будет радовать вас каждый день!
Седой осмотрел стайку девушек в клетке, скользнул по мне оценивающим взглядом, а потом посмотрел уже внимательнее. Так, словно искал именно меня. Работорговец тотчас же уловил, куда ветер дует, и дернул серебристую цепочку, которая вела к моему ошейнику, вынуждая подняться и подойти к решетке.
— Подойди, Дора. Вот, господин, полюбуйтесь на Дору. Молодая, здоровая, сильная девушка, и нет такой домашней работы, к которой она не была бы пригодна.
Что верно, то верно. Ты будешь пригодна к любой работе, если живешь одна, и положиться тебе не на кого. Я никогда не упускала своего шанса, на это меня и поймали работорговцы. В тот день я шла на работу, уныло глядя по сторонам. Была осень, низкие тучи сыпали мелким раздражающим дождичком, прохожие шлепали по грязи и лужам, а меня ждала очередная смена в колл-центре, где я втюхивала банковские кредиты и с трудом выплачивала собственный. Сперва я не поверила, что вижу в луже пятитысячную купюру. Даже за руку себя ущипнула. Быстро подняла рыжую бумажку, помяла в пальцах — настоящая. Самая настоящая, выронил какой-то раззява богатей!