"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

Я обернулась и посмотрела Макшайдеру в глаза.
— Да мне наплевать, — усмехнулась я. — Меня насильно выдали замуж за чудовище. За человека, который одним своим видом внушает ужас. И вы всерьез рассчитываете, что меня волнует его судьба? Да вы безумец, герцог! Причем отъявленный.
Лицо Макшайдера дрогнуло — это было единственным, что выдало его чувства. И это была победа.
— Не могу поверить, что вам действительно все равно, — задумчиво проговорил он.
  
— Уж будьте уверены, — холодно откликнулась я.
Макшайдер усмехнулся.
— Даже простая человеческая благодарность? Участие?
— К кому? К человеку, который надо мной надругался?
По лицу герцога скользнула тень. Должно быть, он в красках представил, что именно со мной делал колдун в нашу первую брачную ночь. Расскажи я ему о светляках и разрушенном капище — не поверил бы.
— К человеку, который сделал вас свободной. Поднял из ничтожества на высшие ступени общества.
Я только руками развела.
— И что? Я снова рабыня. Вам ничто не помешало меня похитить. На какой бы ступени я ни стояла, вам это безразлично.
Макшайдер задумчиво подбросил брошку на ладони. Оценивающе посмотрел на меня.
— Что прикажете с этим делать? — осведомился он.
Я пожала плечами.
— Мне все равно. Что хотите, то и делайте. Хоть в море бросьте.
На мгновение взгляд герцога потемнел, затем он поднялся с кровати и, в два шага пройдя комнату, открыл окно и швырнул брошку вниз. Словно завороженная, я медленно поднялась с кровати, но при всем желании не смогла шагнуть к окну. Все во мне в этот миг окаменело, все чувства замерли и, вспыхнув, осыпались пеплом. Мне казалось, что я слышу легкий стук, с которым камень бьется, падая, о скалу — затем послышался плеск, и брошь ушла на дно.
— Как пожелаете, — улыбнулся Макшайдер и закрыл окно. — Знаете, Полина, теперь вы нравитесь мне еще больше.
— Почему? — я постаралась усмехнуться, но ни усмешки, ни равнодушного голоса не получилось.
— Потому что с прагматичными циниками работать намного интереснее, чем с романтическими барышнями, — промолвил герцог. Он был доволен. Он, черт бы его побрал, улыбался. — Мы с вами сработаемся.
Я вдруг поняла, что Макшайдер стоит ко мне вплотную. Вроде бы только что был у окна, и вот он рядом, и свежий запах каких-то духов смешивается с запахом тела и бьет по ноздрям.
Вот и доигрались. Я своими руками уничтожила единственного человека, который мог мне помочь, и осталась одна, без надежды на то, что все еще может измениться к лучшему. Вот и все. Брошь унесет в море, и я никогда ее не найду. А Альмир погибнет мучительной смертью от голода…
Поцелуй герцога обжег губы — беглый, равнодушный, он не имел никакого отношения к чувствам. Он был знаком присвоения чужой собственности, ошейником, который застегнули на моей шее.
— Мы с вами сработаемся, Полина, — улыбнулся Макшайдер и направился к дверям. Я без сил опустилась на кровать и с каким-то печальным опустошением поняла, что даже заплакать не могу. Просто нет сил.
Золотой жук на обручальном кольце едва заметно шевелил крылышками. Глядя на него, я вдруг поняла, что это единственная вещь, которая осталась у меня от Альмира. И что Альмира больше нет. Его унесло в море, и я при всем желании не догоню и не верну его.
И вот тогда и пришли слезы.
* * *
— А я тебе говорил: не ешь бяку! Бяку фу! Бяку плевать надо, а не жрать. А ты чего?
Укоризненный голос Маврута долетал до меня словно через толстое пуховое одеяло. Я встрепенулась, оторвалась от подушки, промокшей от слез, и бросилась к окну.
— Что ж ты дурак-то такой, а? Ты зачем ее схватил? Это не рыба, это не птица. Это колдунская пакость! Зачем ел? Что ли, мало тебя кормят?
Я высунулась из окна и увидела, что Маврут сидит на краю скалы, а Гримнир распластался по ней хвостищем вниз, умостил огромную голову на камне возле приятеля и тоскливо вздыхал. Время от времени его темное тело вздрагивало, и тогда по окрестностям разносился утробный гул.
Дракона пучило.
— Ох, дурак, — вздыхал Маврут и сочувственно гладил Гримнира по уродливой морде. Тот вздыхал и всхлипывал, словно прекрасно осознавал свою глупость, но ничего не мог с ней поделать. — Вот что ж ты дурак-то такой, прости Господи, на свет народился? Позор на весь мировой океан.
— Что случилось? — крикнула я. Неужели дракон проглотил брошку, выброшенную герцогом? Это же был шанс!
Маврут развел руками.
— Да вот есть тут один балбес из семьи морских драконов, — сказал он и почесал горбатые надбровья Гримнира. Тот снова вздохнул и чуть не расплакался. — Из окошка твоего какая-то синяя дрянь вылетела, а он ее прямо на лету схватил и сожрал. Теперь вот животом мается, бедолага…
Вот тебе и не ест ничего из чужих рук! Я даже рассмеялась от нахлынувшего облегчения. Слава богу! Маврут посмотрел на меня, как на идиотку. Весь его вид так и говорил о слабых умственных способностях сухопутных.
— Это же моя брошка! — воскликнула я и принялась на ходу придумывать объяснение. — Наша семейная ценность! От прабабки еще… Да я уже отчаялась ее найти!
Маврут смерил меня недоверчивым взглядом.
— Где ж она у тебя была? — спросил он. — У тебя ж вон только красная каменюка на шее болталась.
— Где, где… — смутилась я, машинально дотронувшись до подвески, спрятанной под рубашку. — На рифму не бери. Известно, где.
Возникла тяжелая пауза. Мы оба понимали, что выброшенную брошку надо доставать, и оба знали, каким именно мрачным путем она вернется на свет. Гримнир совсем по-человечески вздохнул, и в его животе снова забурчало. Странно: вроде маленькая брошка, наверняка незаметная при его-то габаритах, а бедолага страдает, как будто слона проглотил. Может, во всем виновата магия, окружающая камень?
— Он гадит-то, знаешь, сколько? — хмуро сказал Маврут. — Не передать словами. И не в горшок, а где попало.
Я поежилась. Маврут тоже повел плечами, словно озяб.
— А что же делать? — спросила я. — Брошка мне нужна, я без нее погодой управлять не смогу.
Маврут выразительно хмыкнул. Он прекрасно понимал, что цацку так и так придется доставать. Если я не смогу его уговорить, так потом за дело возьмется герцог. Мало ли, что именно он вышвырнул брошку в море? Потом одумался. И еще неизвестно, кто хуже, Макшайдер или я.
При воспоминании о поцелуе меня снова передернуло. Вот ведь сволочь!
Гримнир вновь издал шумный жалобный вздох. Он словно понимал весь объем случившейся проблемы, искренне нам сочувствовал, но помочь ничем не мог. Сам нуждался в нашей помощи.
— А что мне за это будет? — вдруг поинтересовался Маврут. Я мысленно вздохнула с облегчением. Небольшой опыт работы в продажах подсказывал: если дело свернуло в практическую плоскость, то все получится, как надо.
— Ну, друг сердечный, ты сам видишь, что злата-серебра у меня немного, — пошутила я. Маврут отмахнулся и снова почесал надбровья дракона.
— Больно надо мне твое злато, — буркнул он. — Заколдованное… Руки потом почернеют и отвалятся.
— Как женщина я тебе тоже вряд ли пригожусь, — якобы с сожалением промолвила я. Маврут быстро подергал себя за мочку уха, отгоняя нечистого.
— Пусть с тобой черти знаются, — сказал он. — У вас, колдовок, там с зубами. Господин комендант рассказал, нас остерегая, а он врать не станет.
Я хмыкнула. Надо будет запомнить. Скажу герцогу, что пооткусываю ему самое главное, если решит перейти от поцелуев к более серьезным делам. А Никосу отдельное спасибо — отвадил от меня своих огольцов.
— Ты, друг мой сердешный, не ходи вокруг да около, — посоветовала я. — Говори прямо, чего тебе надо.
  
Конечно, это было не совсем по правилам продаж, но других вариантов у меня не осталось.
Маврут смущенно покосился куда-то в сторону, помялся и мечтательно произнес:
— Говорят, есть такое заклинание, чтоб девки любили…
Вот оно что! Я едва не расхохоталась.