"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Вот именно, — согласилась Ангелина. — Ну что, встретим ее после отбоя? Объясним, как делать нельзя?
Из деканата вышел Сергей, посмотрел на Анну и мотнул головой в сторону окна: мол, нам надо поговорить. Лиза понимающе взглянула на соседку и, взяв Ангелину под руку, потянула ее к лифтам.
— Пошли, — сказала она. — Обсудим темную.
Когда девушки ушли, то Сергей осторожно взял Анну за руку — и это живое, какое-то трогательное прикосновение показалось ей важнее любых слов. На мгновение Анна испугалась того, что Сергей может сказать.
  
— Я должен был сказать это раньше, — произнес Сергей, и Анна вдруг поняла, что он отчаянно робеет. Отличник, путешественник, привыкший преодолевать преграды и опасности, сейчас испытывал самую настоящую застенчивость. — Анна, ты очень хорошая, ты мне понравилась сразу, как только я тебя увидел. Тогда, помнишь, когда мы все только прилетели на корабль, вы с Лизой еще рядом стояли…
— Помню, — улыбнулась Анна. Ведь совсем немного времени прошло, но все это было так давно, почти в другой жизни. Она старалась смотреть так, чтоб Сергей приободрился, и думала: как удивительно, такой хороший парень, и никогда никому не признавался…
— Короче, мой отец сказал бы «Будь моей девушкой, отказ не принимается», — вдруг рассмеялся Сергей. — Ну и я скажу примерно так же. Анна, ты будешь моей девушкой?
Это было сказано настолько искренне, с такой доверчивой открытостью, что Анна тоже рассмеялась, чувствуя, как утекает напряжение, и все становится легко и просто.
— Конечно, буду, — ответила она. Наверняка Сергей не сказал бы этого сегодня, если бы не приворотное зернышко Флер, наверняка он просто не хочет оставаться один перед чужой магией — ну и что? Неважно. Это сейчас не имело никакого значения, и Анна знала, что никогда не заговорит об этом.
— Да, я буду, — повторила Анна. Сергей осторожно провел кончиками пальцев по ее лицу, отводя в сторону выпавшую из прически прядь, и, склонившись к девушке, прикоснулся губами к ее губам.
Как оказалось, они оба не умели целоваться — Анна успела испугаться, подумав, что покажется нелепой и смешной. Возможно, они так и выглядели со стороны: испуганные, вцепившиеся друг в друга. У Сергея были холодные руки, а губы оказались неожиданно теплыми и мягкими, и Анна слышала, как встревоженно стучит его сердце.
И ей хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы этот поцелуй длился и длился, а объятие не разрывалось. Это было настоящим.
И все закончилось уже знакомым ударом метлы по ногам. Никем не замеченный робот вкатился в коридор, некоторое время смотрел на целующуюся пару, а затем прицелился и принялся охаживать их метлой, вопя на всю академию:
— Обнаглели совсем! Устроили тут бордель! Ни стыда, ни совести!
Сергей схватил Анну за руку, и, хохоча, они бросились к лифту. Робот покатился за ними, вопя во всю глотку о невоспитанных понаехавших недоучках, от которых только грязь и никакого толку, но, разумеется, не успел. Двери лифта бесшумно сомкнулись у него перед носом.
— Сволочи недоделанные! — фыркнул робот и покатился убирать дальше.
— Я люблю танцевать. Это красиво, это мило, и это, в конце концов, положено мне как фейери.
После целого дня, проведенного с прямой спиной без всякой возможности облегчить свое состояние, Лиза была уверена, что не сможет не то что танцевать — не доберется до своей комнаты после того, как индивидуальное занятие закончится. В кабинете вместо привычных пуфиков-черепах были самые обыкновенные стулья — Лиза облегченно откинулась на высокую спинку и поинтересовалась:
— Наше индивидуальное сегодня посвящено танцам?
Лаверн, который тем временем усердно заполнял какие-то таблицы в планшете, небрежно бросил:
— Ты против?
— А как же яйцо с драконом? И Царь-Ворон?
— Одно другому не мешает, девчонка, — сказал Лаверн и, сохранив файлы, выключил планшет. — И почему ты настолько невыносимая?
Лиза не знала, что можно на это ответить. Фейери подошел, протянул ей руку, и Лиза неожиданно для самой себя отметила, что у него очень красивые пальцы. Изящные, чуть ли не светящиеся — и в то же время сильные. Наверняка их прикосновение к обнаженной коже отдается легкой дрожью по всему телу — дрожью предчувствия, когда хочется лишь одного: чтоб они скользнули дальше, ниже, глубже…
Лиза мотнула головой, отгоняя наваждение. Лаверн, сволочь такая, наверняка задумал очередную пакость, раз взялся насылать на нее такие мысли и видения. Интересно, что ему нужно? Как это все связано с Царем-Вороном, и может ли тут вообще быть связь. Или же просто Лаверн так развлекается, и ему по душе смущение студентки… Но сейчас, стоя рядом с Лизой, фейери выглядел очень серьезным, почти строгим.
— У тебя красивые руки, девчонка, — вдруг сказал Лаверн. Он держал правую руку Лизы в руках, и в этом почти невесомом прикосновении было нечто, заставлявшее ее трепетать.
— Некрасивые, — едва слышно ответила Лиза. — Я работала на ферме.
Только теперь она поняла, что пол ушел из-под ног, и что они с Лаверном уже кружатся в воздухе, словно опавшие листья, подхваченные ветром. Это был не совсем танец — они, маленькие, полностью отдались на волю могучей стихии, и теперь она куда-то влекла их. На мгновение Лиза испугалась, что упадет, но объятия Лаверна были настолько сильными и уверенными, что она вздохнула и решила, что можно позволить себе расслабиться. Видимо, Лаверн это почувствовал, потому что плотнее привлек Лизу к себе и негромко проговорил:
— Не волнуйся. Не выроню.
— Где мы? — не то сказала, не то подумала Лиза. Фейери негромко рассмеялся и ответил:
— Мы здесь, мы везде, мы всегда. Мы на границе миров, между обиталищем людей и моим домом.
Лизе стало так страшно, что она вцепилась в плечи Лаверна и зажмурилась. На какой-то миг она окончательно растерялась: прошлое и будущее смешались, не стало ни академии на первой базе, ни фермы на Марсе, ничего не стало — маленькая девочка пошла в школу и, чтобы срезать дорогу, свернула на тропу через березовую рощу: тусклую, грязно-серую, потерявшую все краски.
Дети иногда теряются в лесу. С этим ничего не поделаешь.
Тогда вокруг нее тоже появился туман — в точности такой же, молочно-розовый, словно в нем пролилась кровь. Все случилось слишком быстро: тропинка утонула в нем, и растворились очертания школы вдалеке, и ничего не стало. Туман окутал Лизу, и какое-то время она еще шла, чувствуя под ногами раскисшую грязь лесной тропинки, которая постепенно сменилась каменистой почвой.
И это уже был Марс.
Кажется, Лиза заорала. Схватившись за Лаверна как за единственную возможную опору, она всей душой молилась о противоположных вещах: ни в коем случае не рухнуть в этот туман — и все же вновь очутиться в нем, чтоб вернуться домой. Шум в ушах нарастал, и Лиза поняла, что это свистит ветер — они все-таки падали.
Когда Лиза очнулась, туман исчез. Она снова была в кабинете для индивидуальных занятий, Лаверн обнимал ее и гладил по голове, нашептывая что-то неразборчивое, но очевидно успокаивающее. Некоторое время Лиза смотрела по сторонам, стараясь выровнять дыхание и прийти в себя, окончательно удостоверившись в том, что она никуда не пропала.
— Мы в академии, да? — спросила она. Лаверн кивнул, и почему-то Лизе хотелось, чтоб он не убирал руку с ее головы. Это было то самое сочувствие и понимание, которого она была лишена с тех пор, как уехала Михайлина.
— Да, мы в академии, — откликнулся Лаверн и легко прикоснулся губами к ее виску. — Все хорошо, девчонка. Завтра повторим.
  
Лиза рванулась от него — из-за обещания продолжить общение с туманом и из-за поцелуя, само собой, но фейери удержал ее.
— Ну, ну. Не барахтайся так, рыбка, — сказал он. — Все будет в порядке. Ты же обещала мне помочь с Царем-Вороном? Для этого тебе придется хорошо заниматься.
Лаверн слегка отстранил Лизу и добавил, глядя ей в глаза:
— Ты ведь хочешь вернуться домой, не так ли?