"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

— Он должен был сдохнуть!
* * *
Открыв глаза, Харвис несколько блаженных секунд пребывал в приятном спокойствии. Ему ничего не снилось, в окно заглядывало веселое солнце, и день обещал быть прекрасным. Потом Харвис вспомнил все, что случилось с ним за минувшую неделю, и к нему вернулось привычное хмурое расположение духа.
В конце концов, подумал он, покосившись на часы, колдуну и полагается быть хмурым и мрачным. Особенно если он теперь не колдун, а так, огрызок.
  
Он сделал все, что мог, но последние капли силы покинули его спустя двое суток после того, как их компания разоблачила заговор принцессы Мари. Как и предсказывал Харвис, в шатре принца Генриха нашли артефакт-убийцу, который по вполне понятным причинам не успел навредить его высочеству. У Харвиса еще хватило сил, чтобы определить, что к серебряному шарику, который должен был взорваться и испепелить жертву, приложил руку душка Лейбних — и это было последним, что Харвис смог сделать в качестве волшебника.
В газетах, конечно, ничего не рассказывали. Семейные секреты королевской фамилии пополнились еще одним — заточением принцессы Мари в дворцовой башне. Должно быть, принц Альден вспоминал свою ссылку в Приграничье и думал, что легко отделался.
Харвису было все равно. После того, как король разрешил ему отправиться домой, он приехал в свой старый особняк, к Маме Мгбеи, и рухнул на диван в гостиной — для того, чтоб добраться до спальни, у него уже не осталось сил. Сквозь нервный сон Харвис слышал, как Мама Мгбеи ходит по дому, держа в руке трещотку, что отпугивала злых духов, а на блюдцах, расставленных по подоконникам, курились травы. Так она лечила Харвиса, когда тот был маленьким, и все болезни пугались и убегали без оглядки.
Но вернуть ему волшебство она не могла. Никто не мог бы.
Солнечное утро было бодрым и ярким. Неважно, что в прическах деревьев уже красуются золотые и рыжие ленты, неважно, что множество магазинчиков выложили на прилавки стопки бумаги, блокнотов, тетрадей и всего, что только может понадобиться студенту, неважно, что впереди осень. Сейчас еще лето, и им нужно наслаждаться. Харвису вспомнилось, как он сделал предложение Эвглин, подарив ей кольцо из цветка. Какое время года сейчас в ее мире? Вспоминает ли она про Эльсингфосс и Харвиса — или настолько счастлива, что просто выбросила все из головы?
Харвис не знал.
Спустившись в гостиную, он повел носом: Мама Мгбеи расстаралась, приготовила ароматную куриную запеканку. Помнится, в детстве Харвис всегда прибегал на кухню и смотрел, как добрые черные руки его няни укладывают в горшок начинку. «Слой за слоем, — повторяла Мама Мгбеи. — Слой из непослушных мальчиков, слой из бедовых девочек, слой из проказ, слой из кошачьих глаз. А ты куда смотришь! Вот я тебя сейчас!» И они заливисто смеялись, и горшок отправлялся в печь…
— Харвис, сыночек! — Мама Мгбеи выпрямилась от печи и, подойдя к Харвису, крепко обняла его. — Чего ты в такую рань?
— Не спится, — угрюмо признался Харвис. Мама Мгбеи вздохнула и, сняв с плиты кофейник, указала Харвису на стул.
— Садись, кофейку попьем, — сказала она и, когда Харвис послушно устроился за столом, поинтересовалась: — Чем будешь заниматься?
Харвис пожал плечами. Принц Альден приглашал его погостить в Везерли — король Клаус все-таки предпочел оставить сына в почетной ссылке — но Харвис предполагал, что там будет слишком много воспоминаний и вина.
— Я не знаю, Мама Мгбеи, — ответил он. — Я хочу уехать отсюда.
Нянюшка понимающе качнула головой. Придвинула к Харвису тарелку со свежевыпеченными булочками.
— Сыночек, ты ведь и сам знаешь, — она смотрела с таким теплом и любовью, что Харвис почувствовал, как защипало в носу. — Куда бы ты ни поехал, ты всегда возьмешь с собой себя. Перемена места не принесет тебе счастья.
С этим трудно было поспорить. Харвис отправился в изгнание, но все изменилось только тогда, когда он нашел Эвглин.
— Мама Мгбеи, а сколько тебе лет? — вдруг спросил он. Нянюшка рассмеялась и ответила:
— Когда у тысячехвостого Джембе было еще только восемьсот хвостов, я вышла замуж в первый раз. А когда у него будет две тысячи хвостов и один рог, то Владыка Мгунгва приберет меня в синюю саванну.
— Значит, я могу полагаться на твой опыт… — задумчиво сказал Харвис. Мама Мгбеи только рукой махнула.
— У тебя и своего опыта хватает. Мой маленький Харвис давно вырос.
На кухню заглянула служанка и, правильно поняв взгляд Мамы Мгбеи, ушла. Нянюшка вздохнула.
— Ты тоскуешь, сыночек, — промолвила она. — Ты не можешь вернуть ни девочку, ни силу, и эта тоска тебя прикончит. Поверь мне, мой хороший, так и будет.
Харвис и не сомневался. Он думал о своем будущем примерно такими же словами. Он все прекрасно понимал.
— Что же мне делать, Мама Мгбеи? — спросил он. Нянюшка улыбнулась и похлопала его по руке. Прикосновение было живым и ободряющим, как в детстве.
— Займись делом, Харвис, — посоветовала она. — Видишь ли, милый мой, я просто старая женщина и не знаю, как творить магию и как ее возвращать. Но зато я знаю, что разбитую душу можно склеить работой. Не всегда, конечно. Но очень часто это помогает.
Мама Мгбеи улыбнулась и откусила от булочки. Зубы у нее были крепкие, белые, как у совсем молодой женщины. Харвис подумал, что когда-то Мама Мгбеи была веселой и красивой девчонкой и бегала по саванне так, что могла обогнать льва.
— Я утратил магию, — сказал Харвис. — Я вытек. Я ничего не могу сделать.
Мама Мгбеи только рукой махнула.
— Харвис, говорю ж тебе: я не смыслю в магии. Но ты можешь делать свою работу и без волшебства. Тебя изгнали за умные мысли. Давно ты садился за книги, сыночек? Давно думал о других мирах?
Харвис хотел было ответить, что Мама Мгбеи не понимает всей тонкости его работы, но вдруг осекся и понял, что она была права.
Он точно знает, что существует множество обитаемых миров.
Он наметил условия, при которых открываются врата между мирами.
И рассчитать механизм открытия врат он сможет и без магии. Это чистая механика и расчет.
— Знаешь, а ведь ты права, — произнес Харвис. — Я ведь могу просто сесть за стол и начать работу. Здесь-то как раз магия и не нужна.
Мама Мгбеи торжествующе улыбнулась и снова похлопала Харвиса по руке.
— Вот видишь! Думаю, это хороший выход.
«А когда откроются врата, — вдруг подумал Харвис, — то я найду Эвглин».
Мысль была легкой и ослепляющей. Впервые за все эти тяжелые дни ему стало спокойно.
  
Глава 6. Дорога по облакам
 
Да, ребенок.
Семь недель.
У него уже было крошечное сердечко, и оно стучало так быстро и громко, оно так спешило жить, что Геля на мгновение перестала дышать. Врач вернулся за стол и, начав заполнять бумаги, спросил:
— Оставляем?
Геля не сразу поняла, что он имеет в виду. Одевшись, она вышла из-за ширмы и села на стул. Врач оторвался от карты и вопросительно посмотрел на нее. Он выглядел ненамного старше Гели, но в его лице уже поселилась какая-то профессиональная усталость. Геля подумала, что именно заставило этого молодого парня, отдаленно похожего на Борха, пойти в гинекологи.
— Оставляем? — повторил он.
— Кого? — испуганно спросила Геля. Врач завел глаза, всем своим видом показывая, как его вымотали тупые пациенты. Медсестра, которая быстрым неразборчивым почерком оформляла направления на анализы, рыкнула:
— Ребенка! Ты только что залетела, а уже тупишь!
Геля посмотрела на нее так, что медсестра осеклась и опустила взгляд к бумагам. «Никто и никогда не будет так со мной говорить, — подумала Геля. — Я уже не та девчонка, которая всего боялась».
  
Она летала на драконах и видела лесных богов. Она никому не даст себя в обиду.
— Оставляем, — сухо сказала она и перевела тяжелый внимательный взгляд на врача. — Что-то еще?
Вопросов больше не было.
Спустя четверть часа Геля вышла из женской консультации с огромной стопкой направлений на анализы. Утро было солнечным и ясным, и, глядя, как из-за деревьев неторопливо выползает осеннее солнце, Геля неожиданно подумала, что все еще наладится.