"Фантастика 2025-112". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)

С большим трудом пробиваясь в храм, страж надеялся увидеть там монахов, читающих молитвы над покойным, Левьиса и, возможно, других магистров, военных, отдающих дань памяти императору Ардиру. В конце концов, он умер всего лишь несколько часов назад. Но и храм обманул ожидания Нальяса.
Монахи там действительно были. Они занимались тем, что выковыривали из стен рядом с фресками, изображающими чудеса Великой, золотые завитки и драгоценные камни. Добычу складывали в мешки и грузили на большую тачку. Пару долгих минут опешивший от подобного юноша молча наблюдал за монахами, не находя в себе сил даже пошевелиться. По сравнению с их действиями святотатственное поведение магов и военных даже не стоило внимания.
  
Левьис и еще двое магистров спорили о чем-то с тремя воинами, используя алтарь в качестве стола, на котором развернули карты. Заметив Нальяса, старейшина гильдии магов жестом остановил своих собеседников и указал на одну из боковых дверей:
— Он там. Постарайтесь нам не мешать.
К пренебрежительному тону, добавилось и странное выражение лица, когда Левьис увидел бросившуюся к двери принцессу. Взгляд, которым старейшина гильдии проводил девочку, Нальясу совершенно не понравился. Вспомнился рассказ Амаэль о кошмаре, в котором за ней охотились после смерти родителей. Теперь такое развитие событий перестало казаться Нальясу невероятным.
В борьбе за власть принцесса — помеха. Слишком мала для династического брака и укрепления позиций. Опекун мог бы претендовать на регентство, будь принцесса наследницей, но в империи Терон закон предусматривает наследование по мужской линии. Поэтому опекунство не принесет выгод, если опекун не поставит своей целью изменить законы и сделать Амаэль императрицей по достижении совершеннолетия. А это угроза, постоянная угроза власти нового правителя.
От девочки проще избавиться. В такое смутное время смерть малолетней Амаэль даже не вызовет вопросов. Землетрясения, твари, драконы, общее бегство, неконтролируемые разряды магии — вполне достаточные, исчерпывающие объяснения.
Раздумывая над этим, Нальяс вошел вслед за девочкой в указанную комнату. Там на длинном столе у окна лежал император Ардир. Свет факелов проникал в витражное окно с улицы, падал разноцветными пятнами на аристократическое лицо покойного. Амаэль замерла в шаге от отца и неотрывно смотрела на него.
— Это ведь не сон, так? — чуть слышно спросила она, когда за Нальясом тихо затворилась дверь.
— Нет, не сон, — честно ответил юноша, стараясь смириться с тем, что оказался единственным, кому небезразличны сама Амаэль и ее судьба.
— И я не сплю, правда ведь? — уточнила девочка. Ее голос дрогнул, по щекам скользнули слезы. Из-за витража они казались красными.
— Нет, не спите, — подтвердил страж.
— Я знала, что так будет, — просипела она и, упав на колени, разрыдалась.
Нальяс осторожно обнял принцессу и ничего не сказал. Все равно никогда не смог бы найти слова утешения.
Через несколько минут Амаэль высвободилась из его рук. Девочка не смотрела на мага, прятала лицо, будто стыдилась слез. Поэтому Нальяс не удивился просьбе уйти, оставить ее наедине с умершим.
Монахи все так же выцарапывали из стен драгоценности, маги и воины по-прежнему обсуждали что-то над картами. Все это последний страж видел словно сквозь туман. Истощение резерва отупляло, замедляло мысли, ослабляло. Желудок болезненно сводило от голода, во рту пересохло, тело налилось свинцом от усталости. Нальяс занялся поиском еды, воды и места для сна для девочки и для себя.
Длинный коридор вывел эльфа к той части храма, что служила домом для монахов. Найти кладовку и кухню не составило труда. Там гремел посудой и что-то бормотал себе под нос крупный служитель в традиционном темном одеянии. На столе стояли несколько сумок, в которые мужчина укладывал припасы. Колбаски, хлеба, сыр, какие-то соления, пыльные бутылки с вином… Нальяс ни минуты не сомневался, что без скандала монах не даст и корки. К сожалению, ожидания полностью оправдались, но все же итогом долгих препирательств маг остался доволен. Отвоеванного вполне могло хватить на два дня и ему, и девочке.
Жадно припав к горлу кувшина, Нальяс долгими глотками пил холодное молоко. Недовольный монах бурчал что-то пакостное, почти оскорбительное о нищебродах и попрошайках, но мага это не волновало. Спор забрал последние силы, не хотелось не только снова ввязываться в перепалку, но и двигаться.
Новый подземный толчок отвлек служителя от Нальяса, напомнил о необходимости быстро собрать съестное. Пользуясь тем, что монах отвернулся, маг запрятал в сумку лишнюю ковригу хлеба и, прихватив еще один кувшин с молоком, ушел к Амаэль.
Девочка стояла, положив ладони на руку отца, и вздрогнула, резко повернулась, когда Нальяс вошел в комнату.
— Я принес немного еды. Вы наверняка голодны, — удивившись тому, что принцесса казалась виноватой, сказал маг.
— Спасибо, — она потупилась, заметно покраснела и слишком поспешно, чтобы это не вызвало вопросов, отошла от покойного.
Нальяс сел у стены недалеко от входа. Место он выбрал не случайно — теплые отсветы придавали фарфоровому лицу правителя краски, сглаживали тени. Даже казалось, что правитель спит, отдыхает перед новой битвой. Эльф с усилием оторвал от серой ковриги большой кусок, передал его девочке. Амаэль медленно, несмело подошла к стражу, села так, чтобы не видеть отца.
— Попейте, — пододвинув ей тяжелый кувшин, посоветовал маг, — и постарайтесь поспать. Вам понадобятся силы завтра.
Она вздохнула, бросила на Нальяса короткий взгляд и промолчала. Ему же тишина была в тягость, поэтому в ход пошли безликие фразы и беспредметные утешения. Он замечал, что принцесса находила его разговорчивость обременительной, но другого способа заполнить время у мага не было. Пустопорожний монолог тянулся вечность, не меньше, но в холодном, чуждом и, к счастью, не поврежденном даже самыми сильными подземными толчками храме он был единственной защитой Нальяса от трудного разговора с осиротевшим ребенком. Этой беседы молодой страж боялся и внутренне напрягся, когда девочка заговорила.
— Я пыталась узнать, любил ли он меня, — чуть слышно выдохнула Амаэль. — Но не смогла нащупать нужные воспоминания.
— Он любил вас, не сомневайтесь, — твердо заверил Нальяс. — Что бы вы ни слышали до появления драконов, что бы ни услышали позже, не сомневайтесь. Он любил свою единственную дочь.
Принцесса всхлипнула, украдкой стерла слезы и сказала, что хочет спать. Нальяс не перечил. Постелив на пол одеяло, прихваченное на обратном пути из жилого крыла, устроил девочку подальше от двери. Вход в комнату запер магией только оттого, что не мог забыть задумчивый и расчетливый взгляд магистра Левьиса. Военные и маги, положившие на священный алтарь ноги, решали сейчас не только судьбу Арроса и империи, но и судьбу Амаэль. Нальяс мог поклясться чем угодно, что от девочки в ближайшее время попытаются избавиться.
Усталость окутала туманом и эти тревоги, мерное сопение Амаэль под боком убаюкивало, сытость согрела, налила приятным теплом пальцы. Кутаясь во второе одеяло, Нальяс размышлял о том, что делать дальше. Перед самой чернотой глубокого сна пришла какая-то неглупая мысль. Нальяс отчетливо помнил, что обещал себе ее обдумать. После была только пустота…
* * * * *
Фарсим долго рассматривал матерчатый потолок над собой, силясь сообразить, где находится, и что его разбудило. Тяжелая голова болела, во рту пересохло, слабость в теле была такой сильной, что эльфу вначале показалось, его привязали широкими лентами к постели.
  
С трудом повернувшись к говорившим, он увидел командира, стоящего напротив госпожи Заритты. Лорд Старенс явно злился — его фигуру зыбким маревом окружало черное сияние, руки дракон скрестил на груди, в волосах проблескивали магические разряды. Стоящий в паре шагов лорд Санборн полностью повторял позу друга и ярился не меньше. Госпожа Наззьята держалась чуть поодаль, выглядела растерянной, не смотрела на лордов и время от времени бросала взгляды на кого-то вне шатра. Госпожа Среффа хмурилась, но создавалось впечатление, что она поддерживала Заритту.