Убийца (ЛП)
Умный молодой детектив и стареющий обитатель старого, продуваемого сквозняками поселка, известного как Замок Хоук, с тех пор стали верными друзьями. Конгрив стал частым гостем в большом доме на скалистом утесе с видом на канал; и он должен был оказаться важной фигурой и наставником в жизни молодого Алекса Хоука.
Алекс, осиротевший в семь лет, был самым любопытным мальчиком, которого когда-либо встречал Эмброуз. Как заметил Конгрив годы спустя: «Он больше задает вопросы, чем дает ответы». Поэтому Алекс Хоук полагался на молодого детектива Конгрива и своего стареющего деда, лорда Хоука, которые научили его всему, что они знали о природе мира и его обитателях.
Эти ранние годы его детства были потрачены на освещение даже самых загадочных тем; и для Эмброуза сидеть здесь сейчас, молча изображая пристальное внимание, в то время как Алекс Хоук, его бывший ученик, разъяснял искусство убийства мелких животных с помощью мощного оружия, было крайне утомительно.
В то самое утро за завтраком он узнал, что ранить птиц очень дальними выстрелами — почти преступление. И что уничтожать предназначенную для стола дичь, стреляя в птиц, оказавшихся слишком близко, было почти такой же серьезной ошибкой. Человек, который умеет стрелять, как сообщил ему позже Алекс, когда они ехали в забрызганном грязью «Рейндж Ровере», отстреливает птиц в голову или шею, чтобы не повредить тело поварам и столу.
«Послушай, Алекс, я должен сказать, — ответил он, — что я не брал в руки полевое ружье уже тридцать лет, а теперь ты говоришь мне, что я должен стрелять в маленьких зверюшек только в голову?».
Итак, в то время как вокруг него весь день сверкали пушки, его красиво выгравированный и клетчатый бок о бок «Пурди» отличался только своей тишиной. Бедный мертвец, которого он только что засунул в игровой карман своей вощеной куртки, был результатом небольшого невезения со стороны птицы, сбитой без помощи собаки или загонщика.
Эмброуз только что вышел из отдаленного укрытия, куда он отправился ответить на зов природы, и был совершенно один. Он на мгновение остановился, обдумывая идею вытащить трубку, наблюдая с некоторой долей удовольствия за тем, как спаниели работают в отдаленном поле, когда из ближайшего заросля ежевики, примерно в пятидесяти ярдах от его дома, внезапно поднялся кукарекающий фазан. левый.
— Честное слово, — сказал он вслух и инстинктивно водрузил пистолет на плечо, прицелившись в сдвоенные стволы. Низкий маршрут полета птицы пронесет ее прямо мимо Конгрива, не слишком близко, не слишком далеко и не слишком высоко. Он взмахнул пистолетом, прицелился и выстрелил. Три фунта мяса и перьев упали на месте. — Честное слово, — сказал он снова, направляясь к упавшей добыче. Несмотря на смешанные чувства по поводу стрельбы и сильно испорченное настроение, он был рад обнаружить, что это действительно был выстрел в голову, без каких-либо повреждений тела.
Эмброуз наслаждался моментом, когда передал птицу Алексу, чтобы она положила ее в сумку в конце дня. Видишь ли, дорогой мальчик, выстрел в голову. Иначе не было бы спорта.
* * *Когда они направлялись домой по проселочным дорогам Глостершира, ведущим в Хоксмур, их ждал еще один момент драмы. В быстро угасающем солнечном свете они подпрыгивали по грязной, глубоко изрытой проселочной дороге: Алекс за рулем, Паттерсон сзади. По обеим сторонам дороги стояла живая изгородь из бирючины, высотой добрых пятнадцать футов. Когда они завернули за крутой поворот, другая машина, мчавшаяся на смехотворной скорости, выехала с противоположной стороны, и обе машины свернули, вильнув, чтобы избежать столкновения, и затормозили до грязной остановки, их передние бамперы были в нескольких дюймах друг от друга.
«Боже», — сказал Алекс, сердито глядя на водителя другой машины. «Это было чертовски близко!»
«Неоднозначная ситуация», — признал Конгрив, глядя на мужчин внутри машины. В автомобиле нарушителя, побитом старом «Лендровере», было шестеро парней совершенно неприличного вида, все они были в грязи и крови.
«Браконьеры, ей-богу», — сказал Алекс Хоук, глядя на водителя и его пассажиров. «Давайте их арестуем, констебль. Вот мой мобильный. Быстрый звонок офицеру Твинингу в местную полицию, и егерь не помешает».
Когда Алекс начал открывать свою дверь, из водительского окна другого Ленд Ровера высунулся пистолет. В окне над бочкой появилось лицо грубого парня. «Подвинь свою задницу, черт возьми, глаза!» — кричал румяный и красноглазый водитель, невнятно произнося слова. «Убери свою чертову задницу от меня!»
«Двигайся ловко, старина!» — крикнул Алекс, открывая дверь и вылезая наружу. «Очень умно, так сказать».
— Что с вами, шеф? — зарычал водитель, когда Алекс подошел к окну, по-видимому, не обращая внимания на двуствольный двенадцатикалиберный пистолет, нацеленный ему в живот. Конгрив видел, как мужчина загрузил в патронники два снаряда, когда Хоук подошел к нему. Он слышал, как Паттерсон сзади крутит барабан своего старого шестизарядного револьвера, готовый вступить в бой.
«В этом нет необходимости, мистер Паттерсон», — сказал Конгрив, закрывая мобильный телефон и поворачиваясь назад. — Алекс быстро расправится с этими уродами. Во всяком случае, пара парней из местной жандармерии уже на подходе. Должны прибыть примерно через две минуты.
«Что случилось? Я тебе скажу, что случилось», — сказал Алекс, улыбаясь нетрезвому браконьеру. «Во-первых, дело кончено. Как вы знаете, браконьерство незаконно».
«Отвали, приятель, и убери свою чертову машину с моего пути, пока я…»
«Перед тобой что?» — сказал Алекс, схватив дуло дробовика правой рукой. Он вырвал пистолет из рук мужчины и одним движением швырнул его через плечо.
«Что за черт…»
Затем Алекс вырвал водительскую дверь, схватил мужлана за шиворот, выхватил из-за руля, встряхнул, как тряпичную куклу, а затем швырнул лицом вниз по забрызганному грязью капоту. Из ножен на поясе Алекс достал короткий охотничий нож, кончик которого теперь вставил мужчине в левое ухо. Он наклонился к капоту и прошептал прямо ему в правое ухо.
«То, что вы делаете, противоречит закону», — тихо сказал Хоук. «Если я когда-нибудь снова увижу тебя здесь, ты попадешь в очень серьезную аварию. Понял?»
«Снова в машину, ребята», — сказал Алекс, когда проржавевшие задние двери распахнулись, и двое товарищей-браконьеров с водителем начали выходить из машины с оружием в руках. «Я не квалифицированный хирург, и если мне придется удалить ухо вашего друга, я могу плохо с этим справиться. Вы, джентльмены, арестованы. Копы должны быть здесь в кратчайшие сроки. Слышите эту сирену? Вот и они. Сидите спокойно. Думаю, это не займет много времени.
* * *«Хорошего дня, спорт, не так ли, Текс?» — сказал Алекс Хоук, отряхивая грязь от своих резиновых сапог до колен и поглаживая перья мертвой птицы, которую он держал в руках. Он организовал съемки как короткую и столь необходимую передышку посреди лагеря Паттерсона в Хоксмуре. С тех пор как Хоук и Паттерсон вернулись в Англию десятью днями ранее, дом превратился в настоящий улей разведывательных операций и коммуникаций ДСС.
Старшие сотрудники разведки из США и Великобритании толпились здесь и занимали большую часть лабиринта комнат верхнего этажа восточного крыла. Хоук и Паттерсон каждое утро в шесть утра проводили брифинг с высшим руководством. Импровизированные встречи проводились в течение дня и ночи по мере необходимости. Никто не спал долго. На крышах был установлен целый лес новейших электронных подслушивающих устройств, и обычно сонный дом теперь превратился в кипяток, кишащий двадцать четыре часа в сутки. На Пса шла интенсивная охота, но, по крайней мере, призраки Хоксмура добились лишь ограниченного успеха. Хоук думал, что несколько часов в поле омолодят их всех.
Больше всего Хоука возмутило то, что он увидел по телевизору.
Аль-Джазира, арабская телевизионная сеть, уже давно транслирует кадры ликующего празднования гибели американских солдат в Афганистане и Ираке. Террорист запускает переносную ракету, и вертолет «Апач», полный молодых американских мальчиков, взрывается огненным шаром. Возле американского командного пункта взорвался грузовик, начиненный взрывчаткой. Люди на улицах внизу разражаются аплодисментами. Теперь в домах и кофейнях новое реалити-шоу: убийства американских дипломатов и членов их семей. Каждое убийство профессионально снималось и монтировалось. Здесь нет зернистых, трясущихся изображений, сделанных с рук. Каждая кровавая деталь была снята крупным планом. И поэтому ужасные смерти этих невинных мужчин, женщин и детей теперь транслировались ежедневно для восторженного удовольствия все более кровожадной части населения в целом.