Реабилитация (ЛП)

закрыть глаза и прислониться лбом к её лбу, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме этой
тесной пульсации. Когда открыл их вновь, то встретился с глазами Лорен — спокойными и
решительными. Она проникала в него взглядом, копалась в его душе, выискивая точку
соединения, способную связать их помимо плоти. И когда нашла, Даниэль начал двигаться.
Он медленно покачивал тазом, постепенно увеличивая интенсивность толчков, поскольку
видел, что удовольствие сменяет боль. Её киска была тугой, горячей и обхватывала член, как
шелковый кулак.
— Прости… — пробормотал он сдавленным голосом, пока кончал с такой силой, что
вдоль его спины побежали мурашки.
Он навалился на неё, стараясь не слишком обременять своим весом, а потом
перевернулся набок и потянул её за собой. Они молчали, их тела оставались в ловушке, а
дыхание начинало успокаиваться. Даниэль открыл глаза в страхе от того, что мог увидеть: ненависть, обвинения, раскаяние. Ничто из этого не приветствовало его. Лицо Лорен было
чистым светом, её черты разгладились, рот изогнулся в мечтательной улыбке, и
уставившиеся на него глаза, сияли. Даниэль хотел встряхнуть её и сказать, что она должна
перестать боготворить его — он был негодяем, который от скуки развлекался покупкой тела
девственницы. Вместо этого он обнял её, продолжая удерживать склеенными их тела, покрыл
лицо девушки поцелуями, и бормотал всё, что проходило в голову: она прекрасна, чувственна, и он счастлив, что обладал ею первым.
Лорен разрыдалась, но, когда он спросил почему, она покачала головой, успокаивая
его, как удавалось только ей: поцелуями и лаской.
Даниэль вышел из неё как можно деликатнее, наблюдая за выражением Лорен, чтобы
остановиться, если она испытает боль. Но сейчас пенис потерял часть первоначальной
твёрдости и выскользнул беспрепятственно.
— В следующий раз будет приятнее, — пообещал он, лаская её по голове.
Лорен легла на спину и посмотрела на него с новым лукавством, уже больше от
женщины, чем несколькими минутами раньше.
— Лучше, чем сейчас? Полагаю, так я могу умереть от удовольствия, — убежденно
заявила она, и Даниэль снова почувствовал себя королём.
Он отвёл взгляд вниз, заметил кровь на внутренней поверхности бёдер. Инстинктивно
протянул руку и кончиками пальцев пересчитал алые следы, пока не добрался до гладкого и
мягкого лона. Он погладил кожу, пропитанную кровью и соками, смазал клитор, приласкал
его, чертя маленькие кружки; продвинулся ниже, чтобы открыть складки, а затем поднялся
выше с новыми соками. На глазах у Даниэля клитор увеличился, вызывая в нём страстное
желание, которое поразило его. Когда он мастурбировал ей, то с изумлением наблюдал, как от
наслаждения у Лорен снова краснеет кожа. Её дыхание вырывалось вместе со всхлипами, пока она не подняла торс, откинув назад голову, принимая с криком новый оргазм.
— Ты такое чувственное создание, — благоговейно прошептал он.
— Меня изменил ты. Я даже не знала о существовании такого удовольствия.
Они долго принимали ванну. Один напротив другой, окутанные теплом и паром, разговаривали мало, оценивая друг друга взглядом.
— Я очень плохой мужчина, до сих пор не заставил тебя поесть.
Лорен улыбнулась с закрытыми глазами, откидывая назад голову.
— Ты меня достаточно накормил.
Даниэль ущипнул её за ногу, которую массировал, заставив завизжать.
— Это «достаточно» меня беспокоит.
— Ты ещё успеешь восстановиться.
Даниэль передвинул её ногу и приблизился. Лорен выпрямилась на месте и
выжидающе на него посмотрела. Оказавшись совсем рядом, он встал на колени, нависая над
ней.
— Восстановить это?
Он обхватил ладонью её затылок, приближая к своему члену, который начал
затвердевать. Ему не пришлось ничего объяснять — Лорен взяла в рот, сильнее возбуждая
проделками, которым он её научил. Даниэль смотрел, как её голова двигается в идеальном
ритме, пока рот окутывает член, как будто никогда ничего другого и не делал.
Завтрак может подождать ещё немного.
В комнату принесли свежие фрукты, круассаны, тосты, джемы и соки.
— Чёрт возьми, эта штука и правда вкусная, — воскликнула Лорен, нанизывая
кусочек дыни.
Забавляясь, Даниэль смотрел, как она ест: мгновение назад она соблазняла его, а в
следующее — сидела на кровати, скрестив ноги и объедаясь.
— Как ты можешь так много есть и быть такой худой?
— Мне двадцать лет, — ответила она между проглатыванием кусочков.
Он выгнул бровь, посмотрев на неё снисходительно.
— Почему на заднем плане я чувствую оскорбление?
Расхохотавшись, Лорен прикрыла рот.
— Ты выглядишь на десять лет моложе, успокойся. Я никогда не понимаю, шутишь ты
или говоришь серьёзно. Как можно беспокоиться о возрасте с такой внешностью?
Даниэль не мог сказать ей, что он совсем не шутит, и эти пятнадцать лет разницы
между ними вгоняют его в кризис, несмотря на то, что трахался с девушками её возраста на
какой бы вечеринке ни присутствовал. Но те были просто тела, Лорен — другое. У него
внезапно вырвался вопрос:
— Что случилось у тебя с коленом?
Она отвела взгляд, отвечая уклончиво.
— Я упала с лестницы.
За поспешным ответом Даниэль уловил ложь. За этими четырьмя словами находился
мир с тайнами и воспоминаниями, который она не хотела вновь проживать. Боль прошлого, которую она, конечно же, хотела забыть, омрачила Лорен настолько, что заставила Даниэля
сожалеть об этой неосмотрительности.
— Прости, это не моё дело, — поспешил добавить он.
Лорен положила вилку на тарелку, вытерла рот, оставив завтрак.
— Не волнуйся, нет ничего особенного. Такое случается, я была ребенком, но до конца
колено не вылечили.
Даниэль погладил её руку, лежащую рядом с тарелкой.
— Хочешь сделать что-нибудь конкретное? — спросил он, чтобы отвлечь её от
разговора.
В глазах Лорен сверкнул озорной блеск, возвращая его в хорошее настроение.
— Я создал монстра! — воскликнул он, притворяясь возмущенным.
Она тихо и с облегчением вздохнула, когда поняла, что атмосфера вернулась к
расслабленной, и снова принялась есть маленькими кусочками.
— Какое твоё любимое блюдо по утрам? — вдруг спросил Даниэль.
— Блины с кленовым сиропом.
Он пообещал ей больше удовольствия, и они провели остаток времени, экспериментируя с тем, сколько могут выдержать. Весь день они не выходили из спальни, наслаждаясь прохладой пола и испытывая на прочность стол из тикового дерева, который
угрожающе скрипел под ударами бёдер Даниэля. В конце концов оба решили, что лучшим
местом для секса была большая ванна, где Лорен впервые попробовала его оседлать.
В шесть часов вечера за ней приехал лимузин, чтобы отвезти в аэропорт, — это
означало окончание их торговых отношений. И всё же, за эти два дня Даниэль испытал
гораздо больше эмоций, чем холодность и лицемерие, сопровождавшие подобного рода
отношения; отпустить Лорен стало труднее, чем он ожидал.
Когда девушка вышла из комнаты, она была в простой футболке и старых джинсах, в
которых приехала. Она пришла к нему как девственница, и уходила новой женщиной в
прежней одежде. Снаружи Лорен была такой же, как и раньше, только Даниэль знал, как она
преобразилась за эти выходные.
Он заметил, что она не поднимает глаза, заметил в них подозрительный блеск и
почувствовал тяжесть в груди при мысли о том, что никогда больше её не увидит. Он засунул
руки в карманы, повернулся к далекому морю и высоким морским скалам, возникающим из
воды словно золотые гиганты: лучше наблюдать за панорамой, чем поддаваться искушению
умолять её остаться.
На прощание Джей Кей надел свою самую отрешённую маску.
— Счастливого пути, Лорен.