Кто ты, Такидзиро Решетников. Том 4 (СИ)

Моэко звонко хохочет:
— А зачем вообще нужен замок, ключ от которого висит рядом?
— Мы — открытая организация, раньше вход вообще не ограничивался, — чиновник поясняет, лифт едет вверх, впуская и выпуская людей на промежуточных этажах. — Цифровой контроль доступа появился только во время эпидемии. Видимо, просто руки не доходят убрать: за два года все работающие внутри привыкли, а посетители приспособились решать проблемы удалённо — у Комиссии в электронном правительстве три приложения. Практически все функции реализованы онлайн.
— Непонятно, зачем тогда к Решетникову лично ехать, — с ангельской улыбкой замечает якудза. — В здание Йокогамы. Это риторический вопрос, не напрягайтесь для ответа, Отокаэ-сан.
Чиновник хмурится, но женщину рассматривает с любопытством (преимущественно в зоне декольте).
— Отокаэ-сан, я дальше не пойду. — В небольшом зале прокурор при помощи фискала отправляет документ на принтер прямо со смартфона. — Миёси-сан, вот штрих-код и кьюар, — он щёлкает ногтем по правому верхнему углу листка. — Один экземпляр вам, один мне.
— Сделайте, пожалуйста, третий для моего клиента? — Моэко передаёт первую бумажку мне.
— Даже подписывать ничего не надо? — удивляюсь вслух, старательно вчитываясь.
 
«Настоящим такой-то такой-то… такая-то прокуратура… подтверждает факт явки… фамилия имя… по собственной инициативе, ввиду вскрывшихся обстоятельств… в Комиссию… из-за ненадлежащего оформления постановления регулирующего органа…»
 
— Что ты собрался подписывать? Твоё прибытие сюда засвидетельствовал надзорный орган, в твой адрес вопросов нет, — пожимает плечами подруга Хину. — Акт составлен по моей просьбе, зафиксирован по правилам электронного документооборота; теоретически, бумажка вообще не нужна, — она с благодарностью принимает у чиновника третий лист и трясёт им в воздухе. — Так, дань традиции.
— Ваша подпись действительно не нужна, Решетников-сан. И факт вашего личного присутствия в Комиссии не вызывает сомнений, — серьёзно поясняет мне заместитель прокурора. — Претензий ни у кого ни к кому нет, верно; документ выдан по запросу вашего адвоката. — Он пару секунд колеблется, затем добавляет, едко косясь в адрес Моэко. — Которая, по всей видимости, умеет предсказывать будущее и перспективу видит иначе, чем даже я со своей должности.
— Не поясните? — в этом месте делаю максимально простодушное лицо.
— Прошу извинить, ваш юрист сделает это лучше меня, — чиновник откланивается и исчезает.
— Он намекает, что я к судебным тяжбам заранее готовлюсь, — борёкудан обмахивается своим экземпляром. — И начала фиксировать аргументы защиты до того, как вообще поднялся вопрос их необходимости.
— А вопрос защиты в суде разве уже актуален?
— Лучше быть готовым и пусть накопленные инструменты не понадобятся, — теперь серьёзной становится Моэко. — Я тебе говорила про ширму, — она указывает взглядом в том направлении, куда ушёл прокурор. — Просто ширма настолько привыкла видеть себя в числе главных игроков, что не замечает, когда её технично задвигают в разряд инструментов. — Намёк на представителей других структур.
— Интересно, как он обратно в лифте ехать будет, — бормочу под нос. — Без местного сопровождающего. Неужели пешком пойдёт?
— Авторизуется через сервер электронного правительства, думаю, — тихо отвечает якудза. — Техническая возможность есть, как и всё необходимое в его смартфоне.
— Пожалуйста, пройдёмте в комнату для встреч? — исчезавший в приёмной шефа Отокаэ появляется обратно быстрее чем через минуту. — Начальник управления наверху, но он там недолго задержится. — Преобразившийся и просветлевший чиновник первым шагает в конец коридора, к двери, на которой цифровой панели нет.
— Я возражаю против вашего участия в нашем дальнейшем общении с вашей организацией, Отокаэ-сан, — вежливо сообщает Моэко фискалу, указывая мне на ближайший стул за длинным овальным столом.
Сама усаживаться не торопится.
 
— Просил бы вас объясниться, — достаточно спокойно реагирует чиновник.
— В таком случае прошу заранее извинить за те неприятные вещи, которые скажу. Ваша личная заангажированность лично мне видна невооруженным глазом, — Моэко смотрит на визави спокойно и игнорирует правила приличия, поскольку и не думает опускать глаза в пол. Хотя вроде бы должна как женщина. — Ваша Комиссия кроме прочего — орган, выносящий решение. Давать его представлять небеспристрастному человеку — не самая лучшая идея. Я не позволю.
— У вас должны быть формальные основания для подобных обвинений в мой адрес, — Отокаэ тоже смотрит на противника прямо, но, в отличие от борёкудан, начинает нервничать.
Хотя и пытается с собой справиться, не особо успешно.
— Я ещё не выдвигала обвинений, — подруга Хину подчёркивает второе слово интонацией. — Перед тем, как размахивать клинком, представители моей Семьи всегда пытаются решить вопрос по-хорошему, что я сейчас и делаю.
— Хм.
— Эта беседа носит неофициальный характер: если не договоримся, аргументировать буду вторым этапом. Но не вам и не лично, Отокаэ-сан, — вежливый поклон. — Вы, повторюсь, лицо заинтересованное.
— Кому тогда? — чиновник что-то лихорадочно про себя просчитывает, даже не пытаясь этого скрывать.
— Я сейчас не помню, как в вашей организации называется аналог Департамента внутренней безопасности, но быстро наведу справки, — адвокат пожимает плечами. — Возможно, какой-то отдел в кадрах, блюдущий чистоту ваших рядов?
Тихонько щёлкаю пальцами, чтобы намекнуть, что в цель попадает последняя реплика — судя по невербалке собеседника.
— Я хорошо помню, как нужно работать с таким органом, как ваш, — припечатывает Моэко. — Моё последнее предложение: давайте не будем ссориться.
— Я категорически не претендую на конфликт с вами, — безукоризненно корректно отвечает фискал, решивший для себя что-то прямо здесь. — Прошу вас пройти в канцелярию, чтобы оформить отвод на мою фамилию: у вас такое право по закону есть, а меня своей просьбой испариться вы вынуждаете идти наперекор начальству.
— Не подумала о таком, спасибо за подачу, — борёкудан отбивает жест вежливости с донельзя серьёзным видом. — Давайте так и сделаем. Оформляем отвод. Куда идти?
Оставив меня ожидать, они дружно удаляются в коридор, пообещав, что до появления начальника управления Моэко вернётся со всеми необходимыми документами.
На какое-то время остаюсь один, однако через минуту открывается вторая дверь и в помещении материализуется один из тех типов в штатском, которые не представились в Йокогаме, отыгрывая массовку заднего плана:
— Добрый день. События вокруг вас закружились настолько энергично, что мы даже не успели к началу! Вы догадались, что нам очень нужно поговорить, Решетников-сан?
— Предполагал, хотя и не понимаю, о чём, — устраиваюсь в полукресле поудобнее. — Особенно пока вы не сообщили, кто вы.
— Бросьте, я по вашему лицу вижу, что вы всё поняли.
— А-а-а, так вы оттуда, — изобразить на лице максимум доброжелательности, указательным пальцем ткнуть в потолок. — Не понимаю вашего интереса в свой адрес: мне казалось, между нами всё давно сказано. Не сегодня, не в этом году, а ещё тогда и при обстоятельствах, исключающих двойное толкование.
— Обстоятельства изменились, — синий костюм уверенно занимает стул напротив. — К сожалению, в нашем ведомстве нет функции мониторинга собственных граждан — другая специфика. Потому об интересных событиях, происходящих с вами в данное время, мы узнали позже, чем вы затеяли свою никем не санкционированную партию. Накануне известной даты.
— Звучит так, будто я где-то что-то кому-то остался должен. Мне с каких-то пор нужны чьи-то санкции?
— Формально — нет, — бросает тип скучающе. — Но вы же понимаете, что у госорганизаций есть и неофициальные возможности? Не хотелось бы начинать с такого, но не могу не вспомнить поговорку: «Не хотите по-плохому — по-хорошему будет хуже». — Собеседник окатывает меня оценивающим взглядом. — Вы же помните, что произойдёт уже на следующей неделе? И при вашем увольнении из армии просьбы вам в этой связи высказывались крайне недвусмысленные, несмотря на предстоявшие впереди годы.