Убийца избранных: Конрад (СИ)

— Меня будут преследовать.
— Кто? Я мужьям скажу, что и они и их люди нужны будут здесь — возле меня. И это правда. Ты выполнишь свою функцию и уйдешь, а мне придется наводить здесь порядок, доказывать всем, что я достойна.
— Продавать людей в рабство.
Хала, всплеснула руками.
— Ты будешь припоминать каждое мое слово с обсуждений? Чем их жизнь, бесполезная и ничтожная, сейчас отличается от рабства? Один из моих предков был рабов, но со временем выкупил свободу и стал судьей. А кем они будут, если не придать им форму? Я делаю это ради… — Она закрыла глаза и улыбнулась. — нет, не ради них. Ради себя и выгоды, но я верю, что это пойдет на пользу всем, хоть они и станут проклинать меня за своё потерянное прозябание жизни. — Она выдержала паузу. — Я ведь тебя не убедила?
Конрад вздохнул.
— Увы. Но я согласен с тобой. Видимо, это только начало. Каждый раз надеюсь, что всё обойдется одной смертью.
Хала сдвинула брови.
— Каждый раз?
Он заглянул ей в глаза.
— Да, Хала. Каждый раз. Спасибо, что вселила надежду. Торгаш присоединится к нам?
Она снова превратилась в хищную и расчетливую женщину.
— Только в качестве почетного гостя. Знаешь, у которых завязаны глаза.
  
Глава 5 Часть 4
 
Именно таким почетным гостем и чувствовал себя Конрад на чаепитии с женой Кагана — Катун. Просторный сад с небольшими ухоженными кустиками, беседка, которая закрывает от солнца и позволяет ветру безнаказанного вторгаться в неё и пускать волны по поверхности горячего чая.
Служанки словно гвардейцы окружили Конрада и девушку, высокий статус которой выдавало только общее к ней отношение.
— Я даже не знаю кому больше не ловко. — смущаясь сказала она. — вам или моим служанкам, что вы на них постоянно смотрите.
Конрад поймал себя на мысли, что так и есть. Девушки отводили взгляд и опускали головы. Хотя ему казалось, что они рассматривали его. А особенно — веревку с монетами. Наверное, рассматривали бы и нож, если бы его не забрали стражники.
— Не каждый день удостаиваюсь чести пить чай с Катун.
Девушка хихикнула.
— Не поймите превратно. Когда я слышу «Катун», то в первую очередь думаю о матери моего мужа, а затем вспоминаю, что какой-то неожиданной случайностью это относится и ко мне. Когда ходила беременной, то все просьбы «Катун» мальчик в чреве отказывался слушать. Впрочем, это была моя единственная забота.
Конрад отпил чая, в который добавили тмин и розмарин. Ощущение, что ему приготовили мясной бульон, но без мяса.
— Так вы…
— Простолюдинка. — Пожала плечами девушками.
— Катун. — назвала её титул старшая из служанок — женщина в темно синем платье, которое оставляло открытым только лицо.
— И всё же. — продолжала Катун. — мне кажется, что это всё шутка нашего Кагана. — Она отпила чаю, приподняла брови и покачала головой. — довольно затянувшаяся шутка, признаю. Будто однажды утром проснусь, а вокруг меня не будет ни подушек, ни одеял, а только старый матрас, да куча одежды для стирки.
Конрад чуть не поперхнулся.
— Вы бывшая прачка?
— Помните, с кем разговариваете! — снова встряла в разговор служанка.
Катун же отнеслась к этому с улыбкой.
— Скажем, я просто младшая дочь.
— И как вы познакомились с Каганом?
Девушка покраснела от смущения, а служанка от гнева.
— Ваши вопросы некорректны, если продолжите ставить госпожу в неловкое положение…
— То я постараюсь с этим как-то справиться. — Нашлась девушка. — это и вправду очень неловкая история. Я даже не знаю, чего тут больше, удачи или не удачи.
Конрад усмехнулся.
— Я так же постоянно думаю обо всем.
— Вот-вот, — оживилась она. — я тоже. Когда что-то происходит. Я думаю, а удача ли это или неудача? А если удача, то как мне этим воспользоваться? И… — Она посмотрела на служанок. — буду вам крайне благодарна, если вы закроете уши.
Служанки повиновались.
Конрад приподнял бровь, отпил чаю, и на удивление, следующий глоток понравился больше.
— Они же всё равно услышат.
— Да, но так я сниму с них груз ответственности. Открытые уши только у меня и у вас. А если поползнут слухи, то значит это либо вы рассказали, либо я снова заболталась.
 
— Тогда мне не сносить головы.
— Не волнуйтесь, я за вас вступлюсь. — Захихикала Катун и взяла какую-то сладость, посыпанную сахарной пудрой. — Вы знаете о темпераменте моего мужа?
Конрад подумал, как бы корректнее сказать о том, что он узнал от Халы.
— Он довольно веселый и любит подшутить над собственным дядей?
— О нет. Он очень любит женщин. — Спокойной продолжала она. — мне кажется, что именно поэтому он и взял простолюдинку в жены — я обязана ему всем, от меня не будет скандалов, да и мне легче будет принять, что мой господин смотрит на тех, кто лучше меня. Или хотя бы не хуже.
Конрад наклонился вперед заинтересованный.
— То есть, вы знаете, что ваш… Каган, пользуется благосклонностью других женщин и вы не против? Но что будет, если у него найдутся бастарды, которые станут соперничать за трон?
Катун опустила взгляд в чашку и взяла её обеими руками.
— Это не моё дело. Я всего лишь маленькая женщина. А насчет бастардов… Да даже если он наплодит пол армии их, то ничего нового не получится. У солдата же частенько как — мать шлюха, отец не известно где, вот и идут делать чужую мать шлюхой и убивать чужого отца.
Конрад обомлел от таких выражений. Ему пришлось зажмуриться и встряхнуть головой.
— Что? Простите, вы сейчас…
— А какое отношение к войне может быть у простой девушки? — пожала плечами Катун с озорством хулиганки. — Победы нашей армии не уменьшат количество нищих на улицах. Нет, там станет больше беспризорников, чьи отцы умерли, а матери не смогли заработать. Напомню, Конрад, я из простолюдинов. Я собственными глазами видела таких людей. Я убегала от них, подавала им милостыню, некоторых мы приглашали на ночлег. Слушали их, расспрашивали. Отец мой очень любил поговорить с другими. Вот так я и узнала много разных разбитых судеб. У кого-то солдаты убили отца, и он пришел в столицу. У кого-то мать от горя запила и пошла по борделям. Герои нужны, но кто будет кормить голодных? Слава — плохая еда, её хватает для души, да и то на короткий срок.
Конрад слушал и кивал. Всё так, как он видел в каждой столице, которая кичилась своим величием. Блеск славы отбрасывал такую тень на отверженных, что их никто не видел и отказывался о них вспоминать. Они все, как будто жили в отдельном королевстве — королевстве ничего.
— Рад, что вами не овладела мания величия страны.
Катун улыбнулась.
— Почему же? Овладела, еще как. Больше, чем вы можете представить. Но я хочу не позолоты, как на этих чашках. — Она допила чай и разбила кружку о пол.
Осколки разлетелись и служанки тут же бросились поднимать их.
— Подождите. — остановила их Катун и продолжила. — Конрад, когда Каганат разбивается как кружка, становится ясно, что золото было только сверху. А внутри просто глина или фарфор. — Она повернулась к служанкам. — Продолжайте. Спасибо вам. — затем снова к Конраду. — я же хочу, чтобы моя страна была как котел из чистого золота — блестела, её нельзя было бы разбить так просто, а еще в ней всегда была бы еда для всех желающих.
— По речам вы не похожи на простолюдинку.
Катун покраснела и отвела взгляд.
— Вы бы знали, как бывает скучно беременной и напуганной девушке во дворце. Меня спас старый друг товарища… в общем, библиотекарь помог мне.
— Но вы попросили у Кагана построить храм до того, как забеременели?
— Да. Я бы хотела учиться, но моя семья собрала деньги, чтобы отправить на обучение старшую сестру. Увы, её постигла беда любой ответственной и покладистой девушки, которая осталась без присмотра — вино, ночные встречи и полное равнодушие к учебе. У среднего брата получилось лучше. Ему удалось попасть к портным, и он готовился помочь накопить денег и для меня, но… — Она засмеялась. — Я сидела с покрасневшими от стирки руками, проклинала любвеобилие Кагана и поливала словесным дерьмом его шлюх. Да была так увлечена всем этим, что не заметила гостя в прачечной. И мне было все равно кто это: конюх, служка, поваренок…