Отбор для дракона (СИ)
– Не ожидал увидеть вас на отборе, баронесса, – негромко заметил профессор, как-то незаметно оказавшийся рядом со мной. – Мне показалось, что вы способны на большее, чем просто крутить юбкой перед мужчинами.
Наверное, в другое время я нашлась бы, что ответить. Но не когда дворец сотрясался от бушующей за его стенами магии и лишь щиты, выставленные свитой императрицы, уберегали нас от летящих стекол, падающих оконных переплетов, языков темного невиданного пламени. Не когда все мои мысли были заняты одним-единственным человеком.
– Прошу прощения, граф, но объяснять свои поступки я готова немногим, и вы в это число не входите.
– Вы предпочли отбор экзаменам, и как член экзаменационной комиссии я могу поинтересоваться…
Экзамены… Неужели Робин, как и граф, скажет, дескать, наука женщине ни к чему? Ох, разве сейчас это имеет значение! Пусть вернется живым из того ужаса, что творится за стенами дворца, а там разберемся! Только пусть вернется живым…
– И я отвечу вам на пересдаче. Если к тому времени вас по-прежнему будет это интересовать.
– А я увижу вас на пересдаче?
– Учитывая все обстоятельства – не могу этого обещать. Но если мы оба к тому времени будем живы и в состоянии явиться в университет – увидите.
– И то верно, – хмыкнул он и замолчал.
При виде делегации, явившейся в лекарскую, господин Лантер, главный императорский целитель, явно помянул про себя все известные ругательства.
Нет, на лице его вовсе ничего не отразилось, но то, как он распрямился, развернувшись к нам от стола, на котором раскладывал инструменты и зелья, говорило само за себя.
– Думаю, вам есть что обсудить с графом Майлзом, – сказала императрица вместо приветствия. – Он вызвался помочь тем, кто сам не сможет выбраться с поля боя.
– Профессор?! – воскликнул целитель. – Вы в самом деле возьметесь?..
– Возьмусь. Но хорошо бы, если бы мне дали людей, которые смогут переносить раненых…
– Я поговорю об этом с герцогом Мейером и господином Гримани, если вы расскажете мне подробности.
Профессор и императорский лекарь перебросились парой фраз. Затем профессор повернулся к императрице.
– Я с добровольцами обоснуюсь на краю дворцовой площади. Люди, которых вы мне дадите, будут вытаскивать беспомощных раненых с поля боя, мы их стабилизируем, и слуги перенесут их сюда, где господин Лантер и те, кто будет ему помогать, станут спокойно работать. Так мы поможем тем, кто погиб бы прежде, чем до него доберется целитель.
– Поняла. Вам пришлют и тех, кто осмелится выносить раненых и слуг.
Профессор окинул нас взглядом.
– Кто пойдет со мной?
Я вскинулась было, но императрица, точно только этого и ждала, обернулась ко мне.
– Вы останетесь в распоряжении господина Лантера, баронесса, или отправитесь в убежище.
Глава 27
– Император просил присмотреть за тобой, – добавила она уже мягче. – Присмотреть, а не отпускать навстречу тварям.
Я прокусила губу. Наверное, императрица была права, но до чего же невыносимо не знать, как он!
– Здесь от вас будет больше пользы, баронесса, – поддержал ее профессор.
– Да, спасибо, – смиренно согласилась я.
А потом стало не до споров. Один дракон не мог сдержать всех тварей. Они питались болью, страхом и предсмертными муками людей, и они пришли жрать, уничтожая всех, кто не смог защититься. До чего же разнообразно может ранить магия! Сложные переломы, ожоги и обморожения одновременно, пробитые головы, магическое истощение…
Не знаю, сколько времени я провела посреди этого всего – может, полчаса, а может, полжизни. Не помню, как часто я перебирала звенья браслета, который все еще оттягивал мою руку, восполняя силы. Профессор в самом начале ушел с теми, кто вызвался ему помогать, и больше не возвращался. Лишь со слов новых раненых мы узнавали, что он еще жив и работает. Как и о том, что золотой дракон до сих пор в небе и только он не дает тварям обрушиться всей мощью на город, жители которого – и мой отец в том числе – для них были лишь вкусной и легкодоступной едой.
Императрица появлялась несколько раз, что-то негромко обсуждала с господином Лантером и снова уходила, но двое дам из ее свиты оставались в лекарской. Может, они и должны были присматривать за мной, но ничем не выдавали этого, молча и беспрекословно выполняли распоряжения целителей: промыть, подержать, перевязать…
– Присядьте, Мелани, – сказал мне господин Лайтер. – Пока есть пара минут.
– А вы? Вам тоже нужно отдохнуть.
Главный императорский целитель выглядел белее своей сорочки и, кажется, разрядил большую часть артефактов, которыми был увешан.
– И я. – Он тяжело оперся на стол, прежде чем опустился на табурет. Покачал головой. – Мелани, простите, пока вы не сели, не подадите ли зелье восстановления?
Надеюсь, он знал, что делает. С зельями, помогающими быстрее восстановить магию, нужно обращаться еще осторожней, чем со средствами для бодрости. Невозможно до бесконечности подхлестывать уставшую лошадь или уставшее тело. Я бы не колеблясь отдала господину Лантеру браслет-накопитель – в конце концов, умения и силы главного императорского целителя сейчас куда важнее моих, – но по-прежнему не знала, как снять его.
Едва я протянула целителю зелье, дверь распахнулась, шарахнув о стену.
– Мелани! – выпалила Делия. – Кассии плохо!
– Что с ней? – подхватилась я.
– Быстрее!
Я обернулась на императорского целителя, взглядом испрашивая разрешения. Господин Лантер кивнул. Может быть, я успею помочь подруге, пока здесь все немного успокоилось.
Вслед за Делией я выскочила за дверь, пошатнулась, едва удержав равновесие.
– Быстрее! – снова поторопила она меня. – За мной!
Сделав несколько шагов, она ойкнула и присела, схватившись за лодыжку. Вот же некстати!
– Что там? – нагнулась я к ней.
Вместо ответа мне в лицо полетела серая пыль. Еще одна страшная сказка, которую я сразу узнала.
«Мертвый пепел». Как будто пепел может быть живым!
Мир утратил краски, выцвел, точно в сумерках. Я попыталась пошевелиться – тщетно. Так бывает в кошмарных снах, когда ты знаешь, что нужно бежать, но тело отказывается подчиняться, словно превращаясь в камень. Кажется, я даже дышать перестала, только и могла, что смотреть прямо перед собой, словно фарфоровая кукла. Только страх, бившийся внутри, напоминал мне, что я еще жива.
Делия шагнула к соседней двери – комнаты, временно превращенной в мертвецкую. Вытащила из складок юбки кисет, раздергав завязки, взмахнула им. Воздух загустел, словно комната наполнилась чернилами, а когда он снова стал прозрачным, на пороге стоял мертвец. Даже если бы я сама не видела, как этот человек умер, невзирая на все усилия императорского целителя, перепутать его с живым было невозможно. Не может человек с такими ожогами сам ходить. За спиной обожженного переминался еще один покойник. А может, и не один.
Делия взвизгнула и лишилась чувств. Что-то сухо хрустнуло, краем глаза я увидела кровь на паркете. Мертвец в остатках гвардейской формы неловко перешагнул через упавшую, потянулся ко мне. Я чуть не умерла на месте от страха, закричала бы, но по-прежнему могла только моргать. Но, вместо того чтобы порвать на части, меня перекинули через плечо, точно мешок, и я вовсе перестала что-то видеть. Весь мир заслонил гвардейский мундир, шерсть царапнула нос. Мертвец не успел остыть, и от этого было особенно жутко. Хоть бы лишиться чувств! Но, как назло, разум отключаться не торопился. Даже голова не болела, хотя к ней должна была прилить кровь – но, казалось, ни крови, ни воздуха, ни жизни не осталось в моем теле.
Вскрикнул господин Лантер, затрещала молния, что-то загрохотало. Потом эти звуки начали отдаляться. Стукнула с силой распахнутая дверь. Хоть бы кто-нибудь попался по дороге! Кто-нибудь, кто смог бы если не помочь, то хотя бы позвать на помощь. Но никого живого не было слышно, и только шаги моего мертвого похитителя гулко разносились по коридору. Еще одна дверь. И еще одна. Вонь гари. Дуновение ветра унесло ее, сменив тем своеобразным запахом, который бывает после грозы. Вой, визг, рев, крики – но не прямо надо мной, а откуда-то со стороны. Лиловый отсвет портала. Ветер стал прохладным, запахло травой и грибами.