Отбор для дракона (СИ)

Или это в самом деле какой-то восторженный поклонник, придумавший себе любовь с первого взгляда? В саду хватало кавалеров, кто-то мог и на меня глаз положить. А что не лично явился – так молодые люди тоже бывают странные.
Помнится, в середине зимы кто-то украсил стену в анатомичке надписью: «Тамара, ты похитила мое сердце!» Все бы хорошо, но надпись эта была сделана алой краской и в сочетании с залитыми формалином органами и препарированными трупами производила неизгладимое впечатление. Обе Тамары, учившиеся на первом курсе, поспешно подали прошение об отпуске от занятий и умчались к родственникам в провинции. Автора надписи, к слову, так и не нашли.
– Признавайся, кому ты успела приглянуться? – не унималась соседка. – Тому красавчику, с которым тебя видели в саду? Кто он?
– Не знаю и знать не хочу, – буркнула я, имея в виду не «кто такой красавчик», а «кому я успела приглянуться».
Запихнула конфеты в наскоро перешитую, покрашенную чайной заваркой и укрепленную магией наволочку, служившую мне сумкой.
– Ну и набивай себе цену дальше, – фыркнула она. – Все равно все рано или поздно узнают.
Я не стала отвечать.
Собрав всех вместе, нас отвели в противоположное крыло дворца. Здесь не было так же безупречно чисто, как в парадных помещениях. Видимо, убирались тут спустя рукава, зная, что ни гости, ни император в эту часть дворца особо не заглядывают.
– Первые трое, пожалуйста.
Около распорядителя возникла небольшая толкотня. Кассия едва заметно скривилась. Я тоже отметила про себя, что в этот раз граф Боул не стал называть имена. Значит, он и добивался именно этой сутолоки. Зачем? И знать бы, что его интересует? Кто окажется побойчей, выбивая себе комнату? Или, наоборот, будет спокойно ждать, пока до них дойдет очередь.
Наконец первая тройка определилась, распорядитель увел их и пропал. По крайней мере, минуты шли, а ни он, ни девушки не возвращались.
– Съел он их, что ли? – буркнула про себя рыженькая девушка, оказавшаяся неподалеку.
– Скорее уж дракону скормил, – хмыкнула еще одна.
Да уж, не знаю, что там с драконом, а императору точно палец в рот не клади. И потому стоит держаться от него подальше, но так, чтобы он не понял, что от него шарахаются. Та еще задачка.
Наконец распорядитель вернулся и увел еще троих. В этот раз он отсутствовал не настолько долго. Так оно и продолжалось какое-то время: обычно он возвращался довольно быстро, но несколько раз задерживался. В конце концов дошла очередь до нас троих.
Мы прошли по коридору со множеством дверей – почти такому же, как тот, где мы обитали до того. Распорядитель собственноручно распахнул перед нами одну.
– Прошу вас.
Делия шмыгнула внутрь первая и застыла на пороге. Обернулась с возмущенным лицом, но прежде, чем она открыла рот, Кассия подхватила ее под локоть, увлекая в комнату, и улыбнулась.
– Благодарю вас, граф.
Я шагнула за ними, не забыв поблагодарить, захлопнула дверь. Не удержавшись, протянула:
– Вот это да…
Даже в лунном свете, льющемся из окна, было видно, что в комнате царит жуткий беспорядок. Пахло сыростью и плесенью. Кассия зажгла свет, и я ругнулась, оборвав себя на полуслове – мало ли, вдруг за дверью кто-то внимательно слушает и записывает все неизящные выражения. Глядишь, так я снова вспомню, как следить за речью, – умение, которое я изрядно подзабыла за последние три года.
– Это же просто хлев! – воскликнула Делия. Обернувшись к Кассии, наставила на нее палец.– Зачем ты мне помешала!
– Затем, что не хочу вылететь так скоро из-за того, что кое-кто сперва делает, потом думает.
Я оглядела густой налет пыли и облупившиеся стены.
– Полагаешь, они решили урезать смету на ремонт дворца, свалив эту работу на претенденток?
– Полагаю, это очередное испытание, – без тени улыбки ответила она.
– Может быть, испытание как раз состояло в том, чтобы постоять за себя и потребовать условий, достойных будущей императрицы! – не сдавалась Делия.
– Вряд ли. Достаточно вспомнить историю императрицы Селины.
 
Делия на миг недоуменно замерла. Потом на ее лице отразилось понимание.
Супруга третьего императора-дракона. Когда изначальные твари разрушили столицу, она осталась на развалинах и собственноручно ухаживала за ранеными, живя в походном шатре. Конечно, шатер – это не шалаш, где ютилось множество оставшихся без крова, и тем более не открытое небо. Но и не загородный дворец, где она обычно проводила лето и куда могла бы уехать снова.
– Ну что ж, будем наводить здесь порядок, – обреченно вздохнула я.
Глаза начинали слипаться, но не спать же в этаком свинарнике?
Мы распахнули окна, впуская свежий воздух. В комнатушке, служившей ванной, обнаружились ведра и ветошь, при виде их Кассия улыбнулась, всем видом показывая: «Я же говорила!»
Все-таки отличная вещь – бытовая магия. Хоть нам и пришлось потрудиться, выметая пыль, призывая воду, отмывая стены, просушивая и перетряхивая перины, чтобы из жестких и комковатых они снова стали мягкими и пушистыми, а потом приводя в порядок простыни и наволочки, – но все же не испачкали руки и не испачкались сами.
Краски для стен у нас не было: магия не способна нарушить законы природы и создать нечто из ничего. Так что, посовещавшись, мы решили накинуть на них иллюзию. Но, вместо того чтобы сразу приниматься за дело, Кассия достала из своих вещей коробочку со швейными принадлежностями и выложила на подоконник иголку. Коснулась ее магией, и игла начала поворачиваться.
– Окна выходят на северо-запад, – сказала Кассия, когда иголка остановилась. Графиня сняла заклинание, на время намагнитившее железо. – Значит, днем здесь будет очень много света. Стены стоит сделать неяркими. И занавески.
– Светло-бежевый будет хорошо, – сказала Делия. – Вот такой.
Стены переменили цвет.
– А мне кажется, стоит сделать чуть потеплее, вот так, – вмешалась я.
– И бежевый, и теплые оттенки только усугубят ситуацию: света станет еще больше. Мне видится светло-зеленый и цвета морской волны. К тому же эти тона успокаивают.
Стены опять изменили цвет. Хотя при сиянии светлячка было сложно понять, насколько хорошо смотрится такой оттенок на солнце, аргументы Кассии прозвучали убедительно.
Еще с четверть часа мы перекрашивали стены, добиваясь цвета, который устроит всех троих. Мятно-зеленый не вызвал ничьих нареканий: и нежный, и холодный, и успокаивает.
А потом нам пришлось потренироваться в слаженном использовании телекинеза – сил любой из нас хватило бы, чтобы, скажем, разбить об стену шкаф, но аккуратно передвинуть его и поставить как нужно – совсем другое дело. Вся мебель была сдвинута в угол, кровати и вовсе стояли на спинках, и нам пришлось расставлять все как положено. Правда, прежде чем приняться за дело, мы снова поспорили, как лучше расположить кровати, стол и шкафы. По счастью, все уже устали, и сил на долгие дискуссии не хватило, уложились минут в пять.
Протерев шкафы изнутри, мы обнаружили сундучок с принадлежностями для чая, включая изящные чашки и фарфоровую коробочку с заваркой.
– И пусть теперь кто-то скажет, что все это просто забыла тут нерадивая прислуга! – фыркнула Кассия, понюхав чай.
Он в самом деле был свежим, с тонким нежным ароматом, особенно приятным после того, как из комнаты изгнали запахи затхлости и плесени.
Гардины оказались на месте, правда, держались на честном слове, но и эту проблему решила магия. Занавески мы сделали из ветоши. Отстирали, высушили тряпки и срастили куски в ровные полотна, не забыв отбелить.
– Я бы вышила, – сказала Кассия, – но это долго.
Пришлось снова воспользоваться иллюзией, наложив имитацию вышивки. По занавескам протянулись цветочные узоры, простые, но изящные. Пожалуй, у Кассии был вкус.
Наконец я в изнеможении плюхнулась на стул. Огляделась. Комнатка получилась вполне уютной. Три кровати вдоль стен, рядом с каждой – узкий шкаф для туалетов. Дверь в ванную, где теперь тоже все сверкало. В углу у окна – стол, вокруг стулья, на подоконнике пристроился сундучок с чайными принадлежностями. Надо будет выпросить у кого-нибудь вазу и спросить, какие цветы можно срезать в дворцовом саду. Можно, конечно, и их сотворить иллюзией, но настоящие пахнут.