Отбор для дракона (СИ)

А ведь он почти поверил, что ей неинтересна битва за императора. Поверил в ее искренность и смелость, когда она осмелилась презреть приличия, чтобы помочь. Поверил, чтобы в следующий миг ощутить укол горечи, когда брошь досталась другой. И страх – сейчас.
«Это ты придумал, будто она – твоя истинная. Просто еще одна охотница за короной. Разве что, может, похитрее остальных».
Гневный рык заполонил его разум.
«Ты сам это знаешь!»
«Да, – пришлось ему признать. – Меня тянет к ней. Но если я пойду на поводу у этой тяги, чем я буду отличаться от пьяницы, готового променять все на свете за бутылку? Помнишь, чем кончил Карл?»
Еще один дар – или проклятье – чужая память. У драконов она была общая – и только всевышние знали, как при этом они умудрялись сохранить собственную личность, не растворившись в чужих воспоминаниях. Сам он до сих пор не был уверен, что остался собой, получив в полное распоряжение все воспоминания предыдущих императоров. Их битвы и интриги, победы и поражения, удачи и ошибки… Их страсти и сожаления.
В тот раз истинность свела слишком разных по духу созданий. Половина тысячелетия любви-ненависти, когда и вместе быть невозможно, и порознь – невыносимо. Она не выдержала первой, и тот несчастный случай вовсе не был несчастным случаем. Следом ушел дракон, и закономерно умер человек.
«Да уж получше тебя помню, – фыркнул Эрвин. – Но он хотя бы не струсил, как ты».
Император сам не понял, кто зарычал в следующий миг – дракон или он сам. А Эрвин, словно издеваясь, воспроизвел в голове слова, услышанные сквозь дверь несколько минут назад.
«Мне не за что на вас обижаться. В конце концов, пострадали вы, а не я… – И не преминул поддеть: – А она великодушней тебя»
Он едва удержал ругательство. Не дойдя пары ярдов до софы, вручил брошь соседке кудрявой блондинки в пышных оборочках – Эрвин услужливо подкинул имя, но император тут же его забыл.
Он откланялся, выйдя в коридор, замер у закрытой двери.
Волнение. Гнев. Но сколько он ни прислушивался, не уловил ничего похожего на зависть или подбострастие. Может быть, Эрвин прав?
И еще – облегчение, и от этого у него снова скрутился холодный узел в груди.
Она все-таки хочет стать императрицей. А те чувства, что ему было померещились, – лишь влечение. Ничего больше.
«Дурак», – рыкнул Эрвин.
Император не стал ему отвечать.
Глава 11
Мелани
– Этого не может быть, – выдохнула «пирожное». – Это неправда!
– В самом деле? – пропел кто-то.
Я поморщилось – такое откровенное злорадство было неприятно. Но и император тоже – хорош гусь! Прекрасно же понимал, не мог не понимать, как воспримут подарки из его рук. Трудно было сказать сразу, что это не награда, а компенсация?
– Интересно, – еле слышно шепнула Кассия. – Вы обратили внимание – сейчас он выбрал среди тех, кто поторопился поздравить первых девушек, получивших подарки.
В самом деле? Я не заметила. По правде говоря, я даже толком не заметила, кого одарили в этот раз. Уставилась на императора, точно завороженная, и вообще обо всем забыла. Даром что иллюзия рисовала мне мужчину лет сорока: осанка, движения, голос, хоть тоже измененный иллюзией, – все выдавало молодость. Что тут у них во дворце за питомник молодых и потрясающе притягательных мужчин?
И что такое творится со мной? В университете хватало симпатичных парней, на которых было приятно посмотреть и с которыми было интересно поболтать – но не более. А сейчас… Сперва герцог, теперь император. Ради любого из этих мужчин, пожалуй, можно ввязаться в бои без правил.
Что я такое несу? Я замотала головой, вытрясая из нее идиотскую мысль. Нет, это, видимо, окружением навеяло. Оказывается, романтический бред заразен. Да, правильно, это называется «индуцирование» 2. Нас здесь слишком много.
– Это неправда! – не унималась блондинка. – Император не мог так с нами обойтись!
– Он император, – флегматично заметила Кассия. – Он делает, что хочет, а наше дело – принимать правила игры… или не участвовать в ней.
 
Она говорила тихо, но блондинка услышала.
– Ты… Да как ты смеешь! Вы все просто завидуете! Император не мог так поступить! – Она затравленно огляделась. – И кто вообще сказал, что это был его величество? Принять облик может кто угодно! Никто не знает, как на самом деле выглядит император!
– Перестань, Изольда, – сказала рыженькая, которой брошь досталась еще в коридоре. – Надо уметь проигрывать. Не повезло.
– Нет! Все это дурацкий розыгрыш! Император не мог так поступить! Я не заслужила! – Она залилась слезами. Рванулась к Кассии, схватив ее за грудки. – Ты, тощее носатое чучело! Как ты смеешь!
Я едва успела подумать, что стоит вмешаться, как графиня потянулась к магии. Треснула молния, блондинка отлетела, разразившись ругательствами, подобающими разве что кухарке.
Да, нас здесь слишком много. Может, мне все-таки выйти из отбора? Уехать из столицы, где жизнь слишком дорога, наняться… Никто не возьмет в дом гувернантку или компаньонку без рекомендаций, которых у меня нет. На деньги, заработанные репетиторством, не проживешь, да и порекомендовать меня, опять же, некому. Вылезая в окно собственной спальни, я не озаботилась прихватить рекомендательные письма от родителей тех, кого я натаскивала в течение учебного года. К тому же сейчас лето, никто не думает об учебе.
И год в университете отправится псу под хвост, уйду сейчас – вернуться не смогу, с этим строго. А еще мамины драгоценности… Вылечу из университета, нужно будет либо выкупить их немедленно, либо ростовщик продаст их.
– Это вы все недостойны тут находиться! – не унималась «пирожное». – Чернь без гроша за душой! Без манер и достоинства!
Появившаяся стража не дала ей договорить, подхватив под локти. Визг и нечленораздельные ругательства еще долго доносились из коридора.
– Это просто жестоко – дать надежду и тут же ее обмануть, – не выдержала я.
– Он император, – повторила Кассия. – Он играет людскими судьбами, точно пешками, так было всегда.
– Но и сам не властен над своей судьбой, – едва слышно произнесла Делия. – Как и его отец, который остановил изначальных тварей ценой собственной жизни. Как и все императоры до него.
Не знаю, до чего бы мы договорились, если бы не вновь появившийся распорядитель.
– Дамы, надеюсь, у остальных хватит достоинства принять поражение с честью, – торжественно заявил он. – Уверяю вас, это действительно был его императорское величество, а не кто-то пожелавший принять его облик. Напоминаю, подобная дерзость карается смертью. – Он помолчал, точно давая нам возможность осмыслить сказанное. – Дракон сделал выбор, не нам с вами его оспаривать. Те, кому что-то не нравится, всегда вольны покинуть отбор.
– Пожалуй, я так и сделаю, – поднялась рыжеволосая девушка, сидящая в соседнем углу. – Я приехала сюда развеять скуку и испытать себя, но, кажется, развлечений тут чересчур много.
Она выплыла из комнаты. Я проводила ее завистливым взглядом. Жаль, я не могу так поступить.
Распорядитель никак не прокомментировал ее уход. Жестом предложил покинуть зал обладательницам брошей. Обернулся к остальным:
– В трапезную, дамы. Ужин вот-вот начнется, и не следует заставлять императора себя ждать.
Раньше в трапезной столы были выстроены вдоль стен, и мы устраивались за ними кому как в голову взбредет – ведь формально считалось, будто мы все равны. Сейчас же отдельно стоял небольшой стол, за которым расположились император и его мать, нас же рассадили за длинным столом, поставленным перпендикулярно императорскому, и на каждом месте стояла карточка с именем и титулом. И захочешь с кем-то сцепиться из-за места поближе к императорской персоне – не выйдет. Мы с Делией оказались недалеко друг от друга, примерно посередине длинного стола. Ближе к императору расположились обладательницы герцогских и графских титулов, на противоположном конце – нетитулованные дворянки, которых оказалось довольно много.