Батя одного хулигана (СИ)
Уже прикидывая, как в ближайшее время принять экстренные меры контрацепции, я думала, что Гаранин сейчас снисходительно усмехнется и успокоит меня тем, что шанс минимален... но ошиблась.
Вместо того чтобы отшутиться в ответ, как сделал бы любой обычный холостяк, он вдруг пристально уставился на меня и произнес:
- Вообще-то... я был бы совершенно не против. А ты?
Глава 36. Маленькая победа
Глава 36. Маленькая победа
Новогодние каникулы пролетели как один миг, пропитанный запахом мандаринов, хвои и домашней выпечки. За эти десять дней мы как-то незаметно сплелись в одну шумную семью, и огромная холостяцкая квартира Гаранина теперь постоянно звенела детскими голосами, не говоря уже о постоянно разбросанных повсюду вещах и игрушках. Да и я сама перевезла к нему больше половины своего гардероба и уже подумывала согласиться на предложение Гаранина переехать к нему полностью.
Но расслабляться было рано. Наступил январь, и временный патронаж над Феликсом неумолимо требовал перевода в статус постоянной опеки, поэтому с утра пораньше я устремилась в кабинет районной опеки.
Надо было видеть лицо инспекторши, когда я водрузила пухлую папку на ее стол. По иронии судьбы это оказалась та тощая грымза Кащеева, которая в ноябре на пару с коллегой пыталась запугать меня полицией.
- По какому вопросу? - неохотно спросила она, избегая моего взгляда.
- Оформление постоянной опеки над Феликсом, - мило улыбнулась я, присаживаясь на стул. - Тут полный пакет документов плюс копии, заверенные нотариусом.
- Полный? - подала голос со своего места грузная Борисова. - У нас люди месяцами нужные справки собирают, а вы прям после праздников всё принесли? Не смешите. Наверняка половины справок не хватает.
Я удобно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу.
- А вы откройте и проверьте.
Недовольно цокнув языком, Кащеева развязала тесемки папки и начала перебирать листы. С каждой перевернутой страницей скептическое выражение ее лица становилось всё более кислым.
- Так… справка о доходах… характеристика с места работы… это понятно, - бормотала она, перелистывая файлы. - А это что за простыня?
- График медицинских процедур и реабилитации от частной клиники, - пояснила я. - Как вы знаете, у мальчика была застарелая травма ноги, плюс свежее растяжение, которое он получил в день… скажем так, своего ухода из интерната. Там расписаны курсы массажа, физиотерапии и медикаментозной поддержки на ближайшие полгода. Всё уже оплачено.
Вытянув шею, Борисова заглянула в документы напарницы.
- Кем оплачено?
- Мной и моим будущим мужем, - использовала я намек на Гаранина, не моргнув и глазом. - В следующем файле чеки на годовой абонемент в бассейн для укрепления мышечного корсета, далее справка о зачислении Феликса в коррекционный класс с индивидуальным планом обучения, чтобы он нагнал упущенную программу, а вот тут, обратите внимание, заключение независимого детского психолога...
- Психолога? - угрюмо переспросила Кащеева. - Зачем?
- Затем, чтобы у комиссии не возникло вопросов о его психоэмоциональном состоянии. Специалист подтвердил, что мальчик успешно адаптировался в моей семье, у него прекрасные отношения с моей дочерью и сыном Евгения Александровича. И кстати, нет никаких признаков девиантного поведения, которые ему приписывали в детдоме.
Всё с тем же кислым видом обе инспекторши переглянулись.
- Надо же, у вас еще и подшито всё, - сыронизировала Борисова.
- И даже пронумеровано, - подтвердила я. - Всё-таки я классный руководитель первоклашек и уж поверьте, оформлять бумажки - моя профессиональная суперспособность.
Спустя двадцать минут я вышла из здания районного управления опеки, сжимая в руках заветное официальное уведомление, проштампованное гербовыми печатями.
На парковке, привалившись бедром к капоту своего черного внедорожника, меня ждал Гаранин. Он явно уже знал ответ по моему лицу, но всё равно спросил:
- Ну как?
Я победно помахала перед ним файлом с документами.
- Сдались без боя. Кащеева чуть не расплакалась, когда поняла, что ей не к чему придраться. Мне кажется, она теперь мои папки будет как образец другим показывать.
Усмехнувшись, Гаранин притянул меня к себе и собственнически поцеловал в замерзшие губы.
- Я же говорил, что ты настоящий ангел возмездия, Лина, - пробормотал он мне в висок. - Бедные чиновницы. Они еще легко отделались.
- Я просто наседка, которая защищает своих птенчиков, - я уткнулась носом в его колючую от мороза щеку, чувствуя себя самой защищенной женщиной на планете. - Но это была только разминка. Финальный злодей у нас впереди.
Он чуть отстранился, и его лицо снова превратилось в знакомую жесткую маску управленца.
- Поехали. Пора заканчивать с этим.
Дорога до четвертого интерната заняла около часа из-за снегопада. В салоне машины играла тихая музыка и работала печка, а я смотрела, как дворники смахивают мокрый снег с лобового стекла, и вспоминала себя, которая в ноябре ехала к директрисе детдома, пытаясь блефовать.
Как же приятно осознавать, что всё изменилось к лучшему!
В знакомом сером здании с облезлыми стенами мы прошли мимо всё той же вахтерши, которая при виде Гаранина даже не рискнула открыть рот, чтобы спросить пропуск, и молча поднялись на второй этаж. Секретарша в приемной дернулась было нас остановить, но Гаранин отодвинул ее с дороги одним тяжелым взглядом и распахнул дубовую дверь кабинета директрисы. Я вошла следом за ним.
Эльвира Эдуардовна сидела за своим роскошным столом и пила кофе. Увидев нас, она поперхнулась, звякнув чашкой о блюдце и нервно поправила волосы.
- Евгений Александрович… - она сглотнула, переводя взгляд на меня, и попыталась придать голову строгий тон. - Ангелина Андреевна. Чем обязана? Вы врываетесь ко мне уже не в первый раз, это переходит всякие границы.
Гаранин молча сунул руку во внутренний карман пальто, достал оттуда два документа и небрежным жестом бросил их на стол перед директрисой. Первым лежало официальное уведомление из опеки с гербовой печатью о том, что я утверждена постоянным опекуном Феликса, а вторым - медицинское заключение из частной клиники.
- Что это значит? - дрогнул голос директрисы. - Мальчик и так у вас на патронаже. Я закрыла глаза на ваши нарушения и пошла вам навстречу! Что вам еще нужно?
- Мне нужно его личное дело, медицинская карта и приказ об отчислении из вашего учреждения в связи с передачей под постоянную опеку, - сказала я. - Все до единого оригиналы его документов.
- Я не могу выдать их вам вот так по щелчку пальцев! - взвилась она, пытаясь ухватиться за остатки гордости. - Есть процедура и регламент передачи дел! Это займет минимум две недели, мне нужно подготовить архив, согласовать…
- Либо вы сейчас подписываете приказ и отдаете мне личное дело Феликса, - скучным голосом перебила я ее, - либо вот этот второй документ, где зафиксированы все его застарелые травмы, гематомы, истощение и запущенная связка, отправляется прямиком на стол дежурному следователю Следственного комитета.
Директриса побледнела.
- Вы меня шантажируете… - прошептала она, затравленно переводя взгляд с меня на Гаранина. - Женя, ты же понимаешь, что она делает? Это подсудное дело!
- Это не шантаж, Эля, - равнодушно ответил Гаранин. - Ангелина Андреевна предлагает тебе очень выгодную сделку. Отсутствие прокурорских проверок по факту систематических истязаний ребенка в обмен на одну папку с бумагами. И поверь мне, если этот документ уйдет в СК, я лично прослежу, чтобы он не затерялся в канцелярии. Но даже не вздумай расслабляться, когда мы уйдем. С этого дня я намерен пристально отслеживать, как ты обращаешься с остальными детьми в твоем интернате, так что при первом же косяке я немедленно дам этим бумагам ход, и вот тогда ты точно сядешь. Я тебе это гарантирую.
В ее глазах медленно потухла последняя надежда сыграть на их былых отношениях. Дрожащими руками директриса придвинула к себе телефон.