Батя одного хулигана (СИ)

- Ты сам хоть спал-то? - спросила я, подходя ближе.
- Ага, - повторил Феликс, но прозвучало это неубедительно.
Я забрала у него из рук чайник и поставила на стол.
- Садись. Завтракать будем.
Мальчишка послушно опустился на стул, но взгляд у него был такой, будто он всё равно ждал подвоха. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и открыла холодильник, хотя в голове уже крутилась тихая догадка.
  
Феликс пытался быть полезным...
Как будто от количества вымытых тарелок зависело, останется он здесь или его вежливо попросят на выход.
К тому времени, когда я приготовила утреннюю кашу, проснулась и моя дочка. Отчаянно зевая, она устроилась рядом с Феликсом и нахохлилась над тарелкой, словно сонный воробышек. В отличие от нее, Феликс ел удивительно аккуратно и беззвучно, и я заметила, как он косится на Сашку, которая всё ещё возила ложкой по тарелке, потому что не выспалась и капризничала.
- Саша, ешь, - сказала я привычно строгим тоном.
- Не хочу.
- Надо.
- А почему он не доел? - кивнула дочка на Феликса.
- Потому что он уже наелся, - ответил Феликс, и я услышала в его голосе что-то странное.
Каша и впрямь была съедена почти дочиста, только по краям осталось несколько ложек. Но у меня возникло стойкое впечатление, что оставил он их специально. Как будто всё ещё боялся, что еды на всех не хватит, и решил сэкономить для нас.
У меня внутри всё дрогнуло от жалости, но я заставила себя улыбнуться и положила ему добавки.
- Ешь, Феликс. У нас холодильник полный, не стесняйся.
Он слегка настороженно посмотрел на меня, но ложку взял. После завтрака Саша убежала в комнату досматривать мультики, а я начала убирать со стола. Но не успела дойти до раковины, как Феликс уже оказался там.
- Я сам, - сказал он и ловко забрал у меня тарелки.
- Феликс...
- Пожалуйста, - добавил он тихо.
Я вздохнула и отошла.
А дальше началось что-то невероятное. Стоило мне отправиться в ванную буквально на пять минут, чтобы почистить зубы и собрать волосы в хвост, как по возвращении кухня уже была вылизана до блеска. А Феликс стоял у полки с тряпкой в руке и вытирал пыль, как заправская Золушка в штанах.
- Ты это... - начала я, но он уже переместился к журнальному столику в гостиной.
- Пыль на полках, - пояснил он деловито. - Вы, наверное, не замечаете, потому что работаете много.
- Феликс, стоп.
Мальчишка тревожно замер, как по команде, сжимая тряпку так, будто я собиралась её отобрать.
- Что? - спросил настороженно.
- Положи тряпку.
- Но я ещё не...
- Положи, - повторила я мягко, но твёрдо.
Он неохотно положил тряпку на подлокотник дивана и хмуро уставился в пол. Я подошла к нему и присела на корточки, чтобы смотреть снизу вверх.
- Феликс, посмотри на меня.
Мальчишка поднял глаза с таким напряженным выражением, словно внутренне уже готовился к какому-то удару.
- Ты что, собираешься сейчас весь дом перемыть? - спросила я.
- Я могу! - быстро ответил он. - Я ещё пол в коридоре не мыл... и носки ваши могу постирать. Я умею. Я не много места занимаю, правда. И жрать могу раз в день… ну или через день.
Я чуть не поперхнулась от подобного заявления. Сказано это было совершенно буднично, как о чём-то само собой разумеющемся.
- Феликс, - я попыталась переварить шок без слишком явных эмоций на лице и медленно поинтересовалась: - Ты сейчас серьёзно?
Он дёрнул плечом, не отводя от меня напряженного взгляда.
- Я привык. В детдоме у нас тоже иногда на уборке экономили, а если кто-то болел, то вообще... - и неловко умолк, так и не договорив.
Я медленно выдохнула, стараясь не показывать, как сильно меня это резануло.
- Ладно, слушай меня внимательно. Ты здесь не для того, чтобы мыть полы и стирать носки, а потому, что тебе нужна была помощь. И я могу её дать. Просто так. Понял?
Феликс нахмурился, явно не веря.
- Но так же не бывает, - сказал он тихо. - Все же только так и живут. Ты мне, я тебе. А если я бесполезный, то... - он снова нерешительно умолк, не договорив.
- То что? - вздохнула я, хотя и так знала ответ.
«...то никому не нужен».
Феликс молчал, но я читала всё это по его лицу. Он был готов в любой момент услышать подтверждение своим страхам. Я открыла рот, чтобы сказать что-то тёплое и правильное, но не успела.
Потому что в этот момент в гостиную влетела Сашка.
Моя дочь обладала уникальной способностью возникать рядом именно тогда, когда происходило что-то важное, и делала вид, что только что пришла. Хотя на самом деле наверняка уже несколько минут стояла за дверью и подслушивала. Такой уж у неё был характер - везде сунуть свой любопытный нос и во всё вмешаться, если ей казалось, что кому-то очень грустно и больно.
Она тащила за собой куклу с оторванной рукой, которую я всё никак не могла зашить, потому что это была любимица дочки, и Саша категорически отказывалась расставаться с ней даже на время ремонта.
- Эй, Феникс, смотри! - деловито воскликнула она и сунула свое сокровище в руки мальчишке. - Вот. Она сломанная.
Феликс уставился на куклу, явно не понимая, к чему это. Он вообще не ожидал, что кто-то ворвётся в разговор и начнёт тыкать в него игрушкой. Тем более,эта девчонка с бантиками, с которой они знакомы всего несколько дней.
- И что? - осторожно спросил он, вопросительно косясь на меня: мол, это нормально?
- А то, - важно пояснила Саша, глядя на Феликса в упор своими большими бойкими глазами. - Я её всё равно люблю. Она моя любимая. У неё рука не работает, но это неважно. Я её не выброшу. И ты мне тоже нравишься!
Я обалдела.
Феликс тоже. И вдобавок посмотрел на неё так, будто она только что сказала что-то на иностранном языке.
- Чего? - переспросил он озадаченно.
- Того, - отрезала Саша тоном, не терпящим возражений. - Ты как моя кукла. Сломанный немножко. Нога болит, и ты всё время думаешь, что мир плохой. Но это же не навсегда. И вообще... ты нам всем нравишься. И маме нравишься, и мне. А Ромка тебя любит больше всех! Мы же просто так людей домой не пускаем, правда, мам? Ты особенный!
Она говорила это так буднично и уверенно, будто не с детдомовским подростком разговаривала, а с одноклассником, который забыл сменку. Просто деловито констатировала факт.
Я смотрела на них, не в силах вымолвить ни слова, и вдруг меня накрыло осознанием, что я и правда хочу, чтобы он остался. Насовсем. Не пока нога не заживёт и Гаранин бумаги оформит, а навсегда. Мы знакомы всего несколько дней - безумие, да, - но он уже как-то незаметно стал своим. Этому хмурому израненному мальчишке найдется место в нашей с Сашкой жизни, раз она этого тоже хочет.
И глядя на то, как растерянно смотрит на мою дочку Феликс с каким-то детским неверием, я поняла:, что и он точно не будет против.
- Ты… - начал он и запнулся. - Ты что, серьёзно?
- Ага, - торжественно кивнула Саша. - Я вообще не умею шутить
- Ты странная, - сказал Феликс неожиданно севшим голосом.
- Знаю! - Саша улыбнулась во весь рот с очень довольным видом. - Мне все так говорят.
И она упорхнула в свою комнату, оставив нас двоих в гостиной.
Феликс стоял, всё ещё сжимая в руках куклу, как будто его молнией поразило. Я задумчиво молчала, давая ему время переварить этот эмоциональный шквал.
- У вас тут вообще всё странно, - пробормотал он наконец, перестав таращиться в ту сторону, где скрылась моя неугомонная малышка. - Она всегда такая?
- Всегда, - вздохнула я.
- И вы её не лечите?
Я не удержалась и рассмеялась.
- Не лечим. Привыкли уже.
Он хмыкнул, положил куклу на подлокотник дивана и вдруг посмотрел на меня по-взрослому серьёзно.
  
- Ангелина Андреевна… а вы правда хотите, чтобы я остался? Не потому что на время пожалели из-за ноги и шрама, а потому что… ну…
Я посмотрела на его шрам, отметив то, как сильно он сжимает край футболки, чтобы унять дрожь в пальцах, и спокойно кивнула.