Батя одного хулигана (СИ)
Даже Феликс, который за последний час превратился в комок недоверия, медленно откинулся на спинку дивана и перестал прятаться за пледом. В его настороженном взгляде, устремленном на Гаранина, светилось глубочайшее почтение, какое бывает только у детдомовских пацанов перед силой, которая не бьет их, а защищает.
Гаранин окинул этот восторженный хаос коротким взглядом и чему-то усмехнулся.
- Отбой тревоги, бойцы. Никто вас никуда не заберет, это я вам обещаю.
Не выдержав переполнявших его эмоций, Ромка с разбегу ткнулся лбом в бок отцу, обхватывая его руками. Тот на секунду замер, а потом накрыл макушку сына своей ладонью.
- Ладно, герой, хватит. Марш на кухню, посмотрите, не сгорели ли там котлеты, - негромко скомандовал Гаранин.
Дети послушно сорвались с места. Даже Феликс, забыв про больную ногу, попытался резво сползти с дивана, но Гаранин придержал его за плечо:
- А ты сиди. Не тревожь ногу.
Гаранин молча развернулся и посмотрел на меня, всё еще стоящую в прихожей. Стоило мне встретиться с ним взглядом, как моя собственная броня, которую я так отчаянно держала перед опекой, с треском разлетелась.
Я отвернулась к стене, пытаясь сдержать глупые слёзы.
- Лина... - услышала его шепот.
Он шагнул ко мне и без лишних слов притянул к себе, вжимая в широкую грудь. Я уткнулась носом в его плечо и беззвучно разрыдалась, вцепившись пальцами в его пальто.
- Тише, девочка моя, тише, - шептал он, гладя меня по спине.- Всё хорошо. Я здесь. Никто вас не тронет.
Он едва касался губами моего виска, собирая соленые слезы и передавая мне свою непробиваемую силу. Потом вдруг приподнял мой подбородок, и мои губы обжег быстрый поцелуй. Короткое целомудренное касание губ, подарившее мне именно то утешение, в котором я нуждалась сейчас.
- Никому не дам в обиду, - выдохнул он мне прямо в губы, прежде чем отстраниться. - Ни тебя, ни детей.
Я замерла, пытаясь сфокусировать на нем взгляд сквозь мокрые ресницы. После пережитого ужаса его близость ощущалась слишком остро, слишком... правильно. И чтобы не разрыдаться снова, теперь уже от облегчения, я шмыгнула носом и постаралась ухватиться за здравый смысл. Тем более, что в голове вдруг всплыла его недавняя фраза, сразившая инспекторш наповал.
- Так что там про дочь Александру? - пробормотала я, глядя на него воспаленными глазами. - И про семью? Ты что им наговорил, Гаранин?
Он чуть отстранился, и его губы дрогнули в теплой усмешке.
- Ну, мне же нужно было юридическое обоснование, почему я нахожусь вечером в твоей квартире и защищаю детей. Я просто оптимизировал бюрократический процесс. Считай это стратегическим планированием нашего общего будущего.
Глава 31. А как же субординация?
Глава 31. А как же субординация?
Понедельник и вторник прошли под знаком какого-то странного штиля. После того как Евгений Александрович в субботу вечером эффектно выставил инспекторш из моей квартиры, объявив меня своей невестой, я полночи не спала, переваривая его так называемый стратегический маневр. Но утром, глядя на себя в зеркало, я пришла к единственно верному решению. Субординация в школе сейчас - это наша общая броня., и нам просто нужно быть безупречными профессионалами, чтобы ни одна Шипицына не подкопалась.
Но к среде атмосфера в учительской начала понемногу меняться.
Марианна Григорьевна, конечно, ничего не знала об истории с опекой, в которую я вляпалась на выходных, но её стервозное чутьё явно сигнализировало о неполадках. Она то и дело бросала на меня колючие взгляды, ожидая, что я начну дергаться или прибегу оправдываться за субботний отгул, но я лишь вежливо здоровалась и проходила мимо с видом человека, у которого всё под контролем.
Но рядом с ней я все равно чувствовала себя как на иголках.
- Чай будешь? - Алла, наша химичка и моя единственная верная союзница, поманила меня в свою лаборантскую, как только прозвенел звонок на большую перемену.
Я с благодарностью зашла, прикрыв дверь. Здесь, среди колб и запаха реактивов, всегда дышалось свободнее. Алла хитро прищурилась, глядя на меня через облако пара над своей огромной кружкой.
- Знаешь, Лина, я сегодня с утра прямо-таки чую: в воздухе пахнет серьезными тектоническими сдвигами.
- Это ты о чем? - я постаралась сделать максимально невинное лицо, отхлебывая горячий чай.
- О том, что наш физрук Костя сегодня, завидев тебя в коридоре, вдруг резко вспомнил, что ему жизненно необходимо в противоположную сторону. Обошел тебя по такой широкой дуге, будто ты - оголенный провод под напряжением в десять тысяч вольт. А ведь еще на прошлой неделе хвост пушил, как павлин в брачный период.
Я не сдержалась и прыснула в кружку.
- Ну, может, у человека просто планы поменялись?
- Ага, планы поменялись синхронно с направлением ветра из директорского кабинета. Костя у нас бабник, конечно, но инстинкт самосохранения у него развит получше, чем у среднего млекопитающего. Он альфа-самца за версту чует. Видимо, понял, что если еще раз рискнет дышать в твою сторону, то кое-кто его выставит его кроссовки за пределы школы с пинком под зад раньше, чем он успеет свистнуть.
- Алла, ты преувеличиваешь, - мягко заметила я, хотя на душе стало удивительно легко.
- Ни капли. Кстати, о победах на личном фронте, - Алла вдруг просияла, и её кудряшки запрыгали в такт её восторгу. - Мой эксперимент в деле нашего неприступного географа наконец-то дал результат.
- Неужели Аристарх Арсеньевич сдался?
- Почти. После того как я в понедельник...гм... случайно и очень аргументированно раскритиковала его новые контурные карты, заявив, что у него там береговая линия Исландии похожа на пожеванный батон, он завис на три минуты. А вчера вечером подошел и пригласил меня на индивидуальную закрытую лекцию о редких минералах группы силикатов.
- И что это значит на человеческом?
- На человеческом, дорогая моя, это означает свидание в пятницу вечером в его любимом геологическом музее. Это же Аристарх! У него даже предложение руки и сердца будет звучать как доклад о движении тектонических плит.
- Я за тебя искренне рада, Алла. Ты это заслужила.
- Да ладно, мы обе умнички, - она подмигнула мне. - Главное - не давать этим мужикам расслабляться!
Четверг прошел под знаком маленького рыцаря, в которого вдруг превратился Рома Гаранин. После того как он увидел отца в деле у меня дома, его отношение к Евгению Александровичу явно совершило квантовый скачок в сторону уважения, но за меня он, кажется, начал переживать с удвоенной силой.
Теперь Рома неизменно сидел на первой парте, прямо передо мной, словно какой-то молчаливый рыцарский патруль. Когда Марианна Григорьевна заглянула в класс с очередной своей плановой проверкой дисциплины, Рома не стал, как обычно, демонстративно отворачиваться, а выпрямил спину и посмотрел на завуча таким недетским прищуром, что та невольно осеклась на полуслове и сократила свой визит до рекордно коротких тридцати секунд.
Глядя на его сосредоточенную макушку за партой перед собой, я чувствовала, как внутри разливается тепло. Этот хмурый мальчишка принял меня в свой ближний круг окончательно и бесповоротно.
В пятницу Гаранин появился в школе только к обеду. Я заметила из окна класса его машину, котораяк медленно прорезала серую ноябрьскую кашу во дворе, занимая свое привычное место на стоянке. Сердце предательски пропустило удар, а потом зачастило где-то в горле. Всю неделю я убеждала себя, что наше соглашение о субординации - это легко, но каждый раз, стоило ему просто появиться на территории школы, как вся моя уверенность шла трещинами.
Мы столкнулись на большой перемене у центрального расписания. Вокруг кипела обычная школьная жизнь: младшеклассники носились под ногами, учителя с кипами тетрадей лавировали в толпе, а Шипицына о чем-то громко спорила с завхозом неподалеку. В этом хаосе Гаранин выглядел таким спокойным, словно вокруг него существовал свой собственный вакуум.