Системный целитель 4 (СИ)

Бой продолжался, и силы начали подходить к концу. Магический резерв таял с каждым Великим исцелением, а оставшиеся инквизиторы только набирали обороты. Светлая подпитывала их своей энергией, восстанавливая усталость и затягивая раны, и они явно не собирались сдаваться.
Ещё один выстрел в голову, ещё одно отключение, ещё одно пробуждение на земле. Подскочил, Великое исцеление, и снова в бой.
  
Но их было слишком много.
В какой-то момент я понял, что стою в центре плотного кольца, а вокруг меня сжимается стена из чёрной брони и белых инквизиторских плащей. Оружие направлено со всех сторон, и в этот раз уже не уклониться, не прорваться, не убежать.
Последний оставшийся в строю старший инквизитор выступил вперёд, и на его разбитом в кровь лице расплылась торжествующая ухмылка. Один глаз заплыл, из разбитой губы текла кровь, но он всё равно выглядел так, будто уже победил.
— Ну всё, допрыгался, ничтожество, — процедил он, сплёвывая кровь себе под ноги. — Светлая всегда воздаёт по заслугам…
Я посмотрел на него, потом на окружающих меня ликвидаторов, потом снова на инквизитора. И широко улыбнулся.
— Правда? А Ванюша ест не только малину.
* * *
Сознание возвращалось медленно и болезненно, голова раскалывалась от боли, во рту стоял привкус крови, а всё тело ныло так, будто по нему проехался гружёный товарный поезд. Причём несколько раз и в обе стороны.
Себастьян попытался открыть глаза и не сразу понял, где находится. Над головой был какой-то металлический потолок, под спиной что-то твёрдое и холодное, а вокруг пахло машинным маслом и чем-то ещё, до боли знакомым. Кажется, кровью, спиртом и какими-то еще антисептиками. Но больше кровью, конечно, причем его собственной.
Он лежал в кузове грузовика, это стало понятно по характерным рёбрам жёсткости на стенках и тусклому свету, пробивающемуся через небольшие окошки. Как он сюда попал? Последнее, что он помнил, это золотое сияние пирамиды, вспышку, золотую пыльцу и довольное лицо того еретика Рубцова. А потом удар, темнота и… ничего. В общем, всё как в прошлый раз.
Первым делом Себастьян попытался связаться со Светлой.
Это было настолько привычным действием, что он даже не задумывался о нём. Просто мысленный импульс, обращение к системе, и она всегда отвечала. По крайней мере с того самого дня, когда юный Себастьян впервые услышал её голос в своей голове, и до этого момента она ни разу не оставила его без ответа. Светлая была рядом в самые тяжёлые минуты, направляла, поддерживала, давала силы продолжать священную миссию по очищению мира от скверны.
Но сейчас ничего…
Себастьян нахмурился и попробовал снова, на этот раз вкладывая в обращение всю свою веру и преданность. Он столько лет служил ей, столько еретиков уничтожил без лишней волокиты и размышлений, столько раз рисковал жизнью во имя Света. Она не могла просто взять и замолчать, не могла бросить своего верного слугу в такой момент! Но и в этот раз он не получил никакого отклика.
Холодок пробежал по спине инквизитора, и он резко сел, превозмогая головокружение и тошноту. Дрожащей рукой потянулся к интерфейсу, к тому привычному окну характеристик, которое сопровождало его всю сознательную жизнь. Оно должно быть там, оно всегда там, стоит только пожелать…
Себастьян моргнул, потёр глаза, снова попытался вызвать интерфейс. Никаких окон, никаких цифр, никаких сообщений. Только обычная реальность, серая и безжизненная, лишённая того особого сияния, которое он привык видеть с самого детства.
Он вспомнил тот день, когда впервые осознал своё призвание. Светлая явилась к нему во сне, величественная и прекрасная, окружённая ореолом чистейшего света. Она сказала, что он избран, что в нём есть искра истинной веры, и что однажды он станет её мечом в борьбе с тьмой. Себастьян проснулся тогда со слезами на глазах, переполненный благодарностью и решимостью оправдать оказанное доверие. Правда все вокруг говорят, что Светлая никому во сне не приходит, и это был действительно просто сон, но Себастьян твердо отказывался в это верить. Они просто завидуют, вот и все.
Двадцать три года он посвятил служению. Двадцать три года охотился на отступников и еретиков, выжигал скверну везде, где её находил, нёс свет истины в самые тёмные уголки Империи. Он отказался от семьи, от личной жизни, от всего, что могло отвлечь его от священной миссии. И делал это с радостью, потому что знал: Светлая видит его труды, и однажды он будет вознаграждён. А главное, никакой ответственности за насилие не последует, потому можно продолжать бесконечно.
Себастьян снова попытался воззвать к системе, уже не мысленно, а вслух, шёпотом произнося слова обращения, которому его научили ещё в академии света. Губы двигались сами собой, выговаривая знакомые с детства фразы, но они падали в пустоту, не находя отклика.
Осознание накатило волной, от которой перехватило дыхание. Он стал бессистемным. Таким же, как те жалкие отбросы, которых он всю жизнь презирал. Таким же, как те третьесортные ничтожества, которые копошились в грязи на задворках цивилизации и не заслуживали даже плевка в свою сторону.
Светлая отвернулась от него.
— Нет… — поправил себя Себастьян, — это не она отвернулась…
Это тот еретик, Рубцов, как-то разорвал связь между ними! Использовал какое-то запретное колдовство, какую-то мерзкую тёмную магию, чтобы лишить верного слугу Света его благословения. Это не его вина, он не предавал, не отступал от веры, не заслужил такого наказания.
Но от этой мысли легче не стало. Всё-таки он знал Светлую достаточно хорошо, чтобы понять, насколько ей неинтересны оправдания.
Себастьян несколько минут просто сидел на холодном металлическом полу, глядя в пустоту перед собой. В голове было на удивление тихо, и эта тишина пугала больше всего. Он привык к постоянному присутствию Светлой на краю сознания, к её тихому шёпоту, к ощущению, что он никогда не одинок. А теперь там было только эхо его собственных мыслей, и от этого хотелось выть.
Снаружи доносились какие-то звуки, приглушённые стенками и расстоянием. Выстрелы, крики, грохот ударов. Бой продолжался, и Себастьян понял, что не может просто лежать здесь и жалеть себя. Он всё ещё инквизитор, пусть и лишённый благословения Светлой. У него всё ещё есть долг, есть обязанности, есть враг, которого нужно уничтожить.
С трудом поднявшись на ноги, он покачнулся и едва не упал, схватившись за борт грузовика. Голова кружилась, перед глазами плыли чёрные пятна, но он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Ноги слушались плохо, словно он заново учился ходить, но инквизитор упрямо двигался к выходу из кузова.
Добравшись до края, он ухватился за металлическую раму и осторожно выглянул наружу.
То, что он увидел, заставило его усомниться в собственном рассудке.
Посреди поля боя бесновался огромный медведь, закованный в какую-то странную броню и издающий такой рёв, от которого закладывало уши. Ликвидаторы почему-то даже не палили в него из всего, что было под рукой, а просто стояли в стороне.
Благо, воины света орудовали из всех стволов, вот только пули отскакивали от шкуры, не причиняя зверю видимого вреда. Рядом с медведем метался знакомый силуэт в халате, размахивая молотом и периодически озаряясь вспышками зелёного света. А чуть поодаль кто-то из инквизиторов пытался подняться на ноги, но получил в грудь с ноги от невесть откуда взявшегося здесь графа Аксакова.
Себастьян несколько секунд наблюдал за этим хаосом, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем. Медведь снёс очередного воина света, Рубцов приложил молотом кого-то из его бывших коллег, со стороны леса раздался рев мотора и оттуда выкатился техномагический танк.
  
Из земли вырвались корни, оплели ноги нескольким рыцарям. Кто-то попытался спастись бегством, сел в машину, но и она тоже приросла к земле. В общем, там творилось что-то действительно странное и унизительное для служителей Светлой системы, ведь они пока еще никогда не проигрывали.