"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

— Госпожа Удача — дама капризная, Войцех, — ухмыльнулся Бранко, и в его голосе прорезалась наглая уверенность. — Если я выброшу двенадцать, то придется вновь тебе перебросить. Сейчас мы увидим, на чьей она стороне на самом деле.
Он начал трясти кулак. Радован за моей спиной затаил дыхание, я слышал, как бешено колотится его сердце.
Вскоре кубики покатились по столу, но вели себя странно. Они не катились, а словно прилипали к поверхности, стремясь замереть на нужной грани. Я видел, как они уже готовы были застыть двумя шестерками. Трактирщик уже начал расплываться в торжествующей ухмылке.
  
Не в мою смену, толстяк.
Я не стал касаться стола, просто сосредоточился на потоке энергии, который всё еще связывал меня с древесиной. Я резко «дернул» Живку на себя, создавая в том месте, где вращались кости, крохотную зону притяжения.
Один из кубиков, уже остановившийся шестеркой вверх, вдруг подпрыгнул, а потом словно ужаленный упал обратно.
— Что за… — выдохнул Бранко.
Кости замерли. Пятерка и… единица.
— Шесть, — произнес я, и мой голос прозвучал в тишине каморки как приговор. — Похоже, удача сегодня не просто капризна. Она от тебя отвернулась.
— Ты… ты… — Бранко поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидел первобытный ужас. Он знал, что его кости не могли так упасть. Технически не могли.
— Я тот, кто выиграл этот спор, Бранко. — я протянул руку ладонью вверх. — Зиллинги. Как и обещал.
Бранко не спешил лезть за деньгами. Он тяжело поднялся, подошел к стене и снял с крюка массивные латунные весы. С грохотом водрузив их на стол, он вытащил из ящика набор гирек.
— Сначала проверим сколько здесь, — заявил Бранко. — Вытряхивай.
Я открыл рюкзак и начал выкладывать клубни в чашу весов. Чаша с картофелем медленно, но верно перевешивала медные гири. Клубни ложились плотно, один к одному.
— Ровно семь килограмм, — констатировал я, когда стрелка весов замерла по центру. — Ни граммом меньше.
Бранко прищурился, внимательно разглядывая шкалу. Он даже провел пальцем по гирькам, проверяя, не подложил ли я чего, но весы были его собственные, и врать они не могли.
— Семь кило… — пробормотал он, и в его глазах снова блеснул тот самый хищный расчет. — Значит, по уговору… пятьдесят шесть зиллингов.
Он молча полез под стойку. Слышно было, как он долго копается в сундуке, глухо ворча что-то себе в бороду. Наконец, он выпрямился и с тяжелым стуком выложил на дубовую столешницу увесистый кожаный мешочек.
— Пятьдесят шесть зиллингов, — прохрипел трактирщик, каждое слово давалось ему с трудом.
Я взял мешочек. Тяжелый. Развязав шнурок, я заглянул внутрь: золото тускло мерцало в слабом свете свечи. Пятьдесят шесть монет. Почти восемь зиллингов за килограмм. Для сравнения — на эти деньги Радован мог бы безбедно пить и есть в этой таверне целый год, а то и дольше.
Бранко стоял неподвижно, сложив руки на поясе. Он не смотрел на нас, но его взгляд был прикован к пустой столешнице, где еще мгновение назад лежали его деньги.
— Завтра утром приедет человек из города, — пробасил он, не поднимая глаз. — Если он скажет, что товар того стоит — добро. Но если ты меня надул, Войцех… помни, я найду тебя.
— Не беспокойся, Бранко, — усмехнулся я, уже набрасывая на плечо рюкзак, внутри которого лежал мешочек с деньгами. — Твой гость будет приятно удивлен увидеть такой крупный картофель.
Мы вышли в общий зал. Музыка всё так же дребезжала, работяги за столами орали песни, и никто из них даже не повернул головы в нашу сторону. Они и понятия не имели, что мимо них только что пронесли целое состояние. Радован шел за мной след в след. Его ноги всё еще слегка подкашивались, но на лице уже блуждала дурацкая, счастливая улыбка.
— Пятьдесят шесть золотых монет! — Радован громко выдохнул, выйдя на улицу. — По восемь зиллингов за кило! Да я… я таких денег в руках никогда не держал! Как тебе это удалось? Что это вообще было?
— Суд, — сдержанно ответил я. — Месть за всех тех работников, у которых он отнял эти деньги. Пошли, нам нужно заглянуть в одну лавку.
Сумерки сгущались. Всю дорогу Радован шел молча. Его плечи были неестественно подняты к ушам, а голова постоянно дергалась — влево, вправо, назад. Его взгляд лихорадочно вглядывался в каждую подворотню. От прежней радости не осталось и следа.
Остался лишь страх и паранойя, что у нас отнимут эти деньги. Но поведение моего спутника лишь привлекало лишнее внимание к нам.
— Радован, — остановившись на месте, сказал я. — Перестань.
— Что «перестань»? — ответил шепотом помощник. — Ты видел, как тот калека у ворот на нас посмотрел? А вон те двое мужиков у колодца?
— У тебя не на шутку разыгралась фантазия, — отрезал я. — Нам немного осталось идти.
— Может, вернемся домой? Хотя бы малую часть спрячем…
— Соберись, — положив руку на плечо, приказал я. — Если ты и дальше себя будешь так вести, то у нас действительно могут возникнуть неприятности. Ещё никто не знает, что мы выиграли такую крупную сумму денег.
Радован сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и выпрямился, хотя его глаза всё еще испуганно метались по сторонам. Мы двинулись дальше, приближаясь к центру деревни.
Вскоре мы добрались до лавки травника и вошли внутрь. Я сразу заметил изменения в интерьере.
Витрины стояли абсолютно пустые: ни мешочков с кореньями, ни банок с мазями, ни книг с рецептами на полках. Только на одной из них, в самом углу, красовалась длинная косая трещина через всё стекло, напоминающая о недавнем погроме.
Внук травника сидел за прилавком неподвижно, глядя в пустоту перед собой.
— Добрый вечер! — обратился к нему я. — Я пришел за Тихоцветом, надеюсь, вы его не успели никому продать.
— Лавка закрыта, уходите, — тяжело вздохнув, приказал торговец.
Я молча подошел к прилавку. Для него я всё еще был тем самым нищим фермером-неудачником, который утром не мог позволить себе даже пучок сушеной мяты.
— Пятьдесят зиллингов? — я развязал шнурок рюкзака. — Цена, надеюсь, не изменилась?
Ян наконец поднял голову. Он пристально посмотрел на меня своим единственным глазом, словно пытался понять шучу я или нет.
— Да, цена осталось прежней, — ответил внук травника. — И торговаться с вами по поводу цены я не собираюсь. Извините.
Я медленно вытащил из рюкзака увесистый мешочек с монетами и положил его стол. Запустив руку внутрь, я извлек шесть зиллингов.
Ян замер. Его единственный здоровый глаз расширился до предела.
— Как и договаривались, — толкнув мешочек с монетами вперед, сказал я. — Можете пересчитать!
Ян не спешил прикасаться к деньгам. Он переводил взгляд с мешочка на меня, будто пытался понять в чем был подвох. Но вскоре любопытство взяло верх, и внук травника заглянул внутрь.
— Откуда у вас такая сумма денег? — искренне удивился торговец. — Если вы…
— Я заработал их честно, — перебил я внука лавочника. — Не нужно думать, что я их отобрал у кого-то силой или украл.
— Не поймите меня неправильно, но у меня и так очень много проблем… — попытался оправдаться Ян.
— Я выиграл эти деньги в кости у трактирщика Бланко, — ответил я. — Никакого подвоха. Деньги — чистые.
— Бланко? — Ян сглотнул, и его кадык нервно дернулся. — Теперь всё встало на свои места, но будьте впредь осторожны. Трактирщик очень жадный и злопамятный человек.
— Перейдем ближе к делу, — поторопил я его. — Наша сделка же ведь в силе? Если да, то пересчитайте деньги и отдайте мне уже эти семена.
Ян дрожащими пальцами высыпал содержимое мешочка на засаленный деревянный прилавок.
  
— Сорок восемь… сорок девять… пятьдесят, — прошептал он, отодвигая кучку зиллингов в сторону. — Всё верно. Простите, что не поверил вам сразу…
Я замолчал, озираясь на закрытую дверь, словно боялся, что кто-то может войти и забрать его деньги. Затем наклонился под прилавок и извлек оттуда небольшой футляр.
— Вот он. Достался мне от деда, — Ян приоткрыл крышку всего на пару сантиметров. — Помните, что я вам говорил о нем? Тихоцвет очень капризное растение, если у вас не получится его вырастить, то я не верну вам деньги. Надеюсь, что вы это понимаете?