Все недостающие фрагменты (ЛП)

— Это не так, — возразил я.
Она подняла руку.
— Это заставляет тебя думать, что я хрупкая и могу сломаться. Поэтому ты вмешиваешься и пытаешься все исправить за меня. Но чем больше ты делаешь, тем меньше мне приходится стараться. А мне нужно напрягаться, Кольт. Мне нужен вызов, чтобы попытаться достичь новых целей. Вот что это было. — Эмерсон жестом указала на все записывающее оборудование.
  
— Желание защитить тебя никогда не исчезнет, — признал я. Она открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил. — Отчасти это потому, что я чувствую себя виноватым в том, что произошло. За то, что опоздал тогда. За то, что меня не было рядом, когда ты больше всего во мне нуждалась.
— Кольт...
— Но в основном потому, что я люблю тебя, и ты никогда не перестанешь быть одним из самых важных людей в моей жизни. Ты моя сестра. Единственная семья, которая у меня осталась. Меня убивает мысль о том, что с тобой может случиться что-то еще.
В глазах Эмерсон снова заблестели непролитые слезы.
— Я тоже тебя люблю. Ты самый лучший старший брат на свете.
— Не знаю, как насчет этого. Но я постараюсь стать лучше. И первый шаг — стоять с тобой рядом, пока ты рассказываешь свою историю. Потому что это тронет людей. Это поможет некоторым из них почувствовать себя не такими одинокими из-за того, что с ними произошло. Это вдохновит других на помощь в раскрытии этого дела. Это будет чертовски трудно, но оно того стоит. И я знаю, что ты сможешь это сделать.
Эмерсон бросилась ко мне, ее легкое тело столкнулось с моим, и она изо всех сил прижалась ко мне.
— Я тоже люблю тебя, Кольт. Это все, что мне когда-либо было нужно. Просто знать, что ты со мной.
— Всегда, Кексик.
— Надеюсь, это означает, что ты вытащил голову из задницы, — сказал Трей от входа в гостиную.
Эмерсон отпустила меня и улыбнулась ему, вытирая остатки слез.
— Мы в порядке.
Трей поднял на меня бровь.
— А где твоя девушка? Снова все испортил?
Я отмахнулся от него.
— У нас тоже все хорошо. Даже лучше. Она просто дала нам с Эм время.
Я посмотрел через большое окно в сторону сада. Мне пришлось подойти ближе, чтобы увидеть, где Ридли, но когда я это сделал, там никого не было. Ни в саду, ни у леса, вокруг не было ни души.
Паника накатила быстро и сильно, но я старался справиться с ней. Было миллион объяснений. Она могла уйти в лес или обошла дом спереди.
Но я уже двигался, мчался через кухню и выскочил через заднюю дверь, когда Трей выкрикнул мое имя. Я перешел на бег, когда вышел на террасу, и вертел головой. Но ее нигде не было видно.
Паника охватила меня, взяв в заложники легкие и заставив их гореть, и тогда я побежал. Направился прямо к тому месту на заднем дворе. Туда, где Ридли призналась мне в любви.
Мой Хаос.
Единственная, кто мог сказать мне, что любит меня в самый худший и самый лучший момент моей жизни. Но ее там тоже не было. Я осмотрел окрестности новым взглядом. Оценивающим, переходящим в режим правоохранителя.
И тут мой взгляд зацепился за это. Отметины на земле, две линии. Следы волочения.
Все во мне сжалось, я присел на корточки, вглядываясь, и застыл на месте.
— Что, черт возьми, происходит? — потребовал Трей, слегка запыхавшись от бега за мной.
— Ее телефон, — прохрипел я, не в силах отвести взгляд.
Я почувствовал, как Трей наклонился ко мне, пытаясь разглядеть то, что я видел. Его рука легла мне на плечо, а затем судорожно сжалась в смертельной хватке.
— Это что, кровь?
  
ГЛАВА 49
 
РИДЛИ
Волны жара и холода боролись во мне, одна захватывала, а затем смывалась другой. Я застонала, пытаясь перевернуться на бок. У меня грипп? Я ненавидела болеть. Особенно если эта болезнь сопровождалась лихорадкой.
Когда пошевелилась, раскаленная добела боль пронзила меня насквозь. Мне хотелось закричать, но единственным звуком, который вырвался, был слабый стон. Я перевернулась на спину, и боль немного утихла, но в боку по-прежнему ощущалось сильное жжение.
Что, черт возьми, произошло?
Мои веки затрепетали, и от их движения заслезились глаза, которые казались слишком сухими. Сначала был только свет, формы и цвета. Ничто не имело смысла.
Затем я начала воспринимать окружающее. В комнате было темно. Не совсем, но шторы были задернуты, и только маленькая настольная лампа освещала пространство.
Мои брови сошлись в почти болезненном напряжении. Я лежала на твердом полу, и вокруг не было ничего знакомого. На противоположной стороне стоял стол и скамейка за ним. Но все было невероятно узким. А впереди были видны два кресла, руль и закрытое лобовое стекло.
Фургон?
Я перевела взгляд на другую сторону, и передо мной предстала кухня и небольшая столовая. За ней находился небольшой коридор с тремя закрытыми дверями. У меня пересохло во рту, а сердце заколотилось о ребра.
Ничего из этого не было мне знакомо.
Судорожно искала в памяти последнее, за что могла ухватиться. Дом Эмерсон. Интервью для подкаста. Признание в любви Кольту в саду, а потом...
Я резко села, и от ослепляющей боли у меня перехватило дыхание. Я не смогла сдержать хрип, который сорвался с моих губ от мучительной боли. Пошарила рукой, пытаясь нащупать рану, но обнаружила, что не могу этого сделать, потому что мои руки были связаны грубой веревкой.
Черт. Черт. Черт.
Проклятие повторялось в моей голове снова и снова. Кто-то напал на меня. Кто-то напал на меня. Кто-то… Я посмотрела на свою рубашку, на которой красовалось темно-красное пятно. Ударил меня ножом.
Накатила волна дурноты, и я крепко зажмурила глаза.
Просто дыши. Вдох и выдох. Спокойно и легко.
Не хотелось думать о том, что может случиться, если я снова потеряю сознание. Медленно открыв глаза, я попыталась оценить состояние здоровья. На рубашке было не так много крови, но, черт возьми, было больно.
Медленно, как могла, я подняла хлопок связанными руками. И постаралась не позволить тошноте захватить меня, когда увидела рану. Она была такой тонкой и аккуратной, но из прокола все еще сочилась кровь.
Я быстро опустила ткань рубашки и прижала руки к боку. Меня пронзила новая волна боли, и я открыла рот в беззвучном крике, когда перед моим зрением заплясали черные точки. Я попыталась сосредоточиться на своем дыхании, но агония была слишком сильной.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем боль немного ослабла, настолько, что я снова стала нормально дышать, но когда это произошло, окружающее меня пространство стало более четким. Это был фургон. Судя по всему, неплохой, а я знала, насколько дорогими могут быть машины, в которых вы живете.
Но мне нужно было выбраться из него. Сейчас же.
Голос мужчины эхом отдавался в моей голове.
«Я должен был догадаться, что ты не такая особенная, как твоя сестра. Просто шлюха, как и все остальные».
Паника вернулась в полную силу, кровь зашумела в ушах. Я не могла думать об этих словах. Потому что если позволю себе осознать, что человек, который забрал Эйвери и убил ее, завладел мной, меня парализует.
Просто дыши. 
Это было то, что я должна была сделать в первую очередь. Сосредоточилась на дыхании. Не слишком быстро и не слишком медленно.
Вдох. Выдох.
Когда дыхание выровнялось, я посмотрела на свои запястья и лодыжки. Веревка была такой тугой, что пальцы рук и ног покалывало, но это не означало, что выхода нет. Я попыталась придвинуть ноги ближе и только тогда увидела это.
  
Цепь.
Веревка вокруг моих лодыжек была соединена с короткой цепью, которая крепилась к кронштейну в стене. Это говорило о подготовке, о том, что это уже делалось бесчисленное количество раз.
Просто дыши.
Я повторяла эти слова в уме снова и снова. Когда дыхание выровнялось, я снова начала осматриваться. На этот раз в поисках инструмента. Что-нибудь, что могло бы быть достаточно прочным, чтобы разрезать или перетереть эти веревки. Они были с грубыми прядями, которые постоянно ослабевали и выпадали; их было просто бесконечное количество.