Все недостающие фрагменты (ЛП)

Прошло совсем немного времени, и я засунула свое творение в разогретую духовку и налила себе вторую чашку кофе.
— Пахнет потрясающе, — сказал Кольт.
Я повернулась и замерла. Ничего не могла с собой поделать. Кольт, помятый со сна, был невероятно красив, но Кольт, только что принявший душ и побрившийся, был просто невероятен. Слава богу, щетина не исчезла полностью, просто стала короче. Волосы выглядели почти черными, поскольку были еще влажными. А карие глаза, казалось, светились в лучах раннего солнца.
  
Я пыталась заставить себя сосредоточиться на его лице, не переходить на плечи и грудь, но ничего не могла с собой поделать. Эта чертова форменная рубашка цвета загара слегка натянулась на его плечах. И эта звезда сверкала над рельефными мышцами.
Черт. Черт. Черт.
— Ридли? — позвал он, нахмурив идеальные брови.
— Извини, — прохрипела я. — Кофе еще не подействовал, видимо. Завтрак будет готов через пять минут.
— Спасибо. Ты хорошо себя чувствуешь?
Я крепче сжала чашку, сделав еще один глоток.
— Я чувствую себя довольно хорошо. Просто немного побаливает.
Кольт еще какое-то время изучал меня, словно пытаясь понять, не лгу ли я ему.
— Хорошо. Но сегодня не форсируй события. Тебе нужно отдыхать.
Я хмыкнула, но это было не совсем «да». Мне нужно было одолжить компьютер, пока не куплю новый, и войти в свои файлы, сохраненные в облаке. Затем просмотреть все бумажные файлы из фургона и попытаться понять, кто, черт возьми, это делает.
Кольт подошел к кофеварке, достав чашку из шкафа, налил себе кофе, разумеется, черный.
— Не думай, что я не заметил, что ты не совсем со мной согласилась.
Легкая усмешка вырвалась наружу.
— Я обещаю отдыхать, если почувствую, что мне это необходимо. Так нормально?
— Ты бы сказала, что тебе это не нужно даже после восхождения на Эверест, — пробормотал он.
Это заставило меня усмехнуться. Возможно, этот ворчливый шериф знал меня лучше, чем я думала.
— Итак, — продолжил Кольт. — Чем в моей кухне пахнет лучше, чем когда-либо за последние годы?
— У этого блюда нет названия, но это запеканка с зеленью и яйцом.
Лицо Кольта скривилось, словно он почуял что-то дурнопахнущее.
— Зелень?
Я повернулась к нему.
— Она была у тебя в морозилке; не можешь же ты сказать, что не ешь ее.
Он покачал головой.
— Я добавляю ее в шоколадный протеиновый коктейль, чтобы не чувствовать ее вкуса.
Настала моя очередь испытывать отвращение, что я и продемонстрировала, скривившись.
— Шоколад и зелень?
— Так не чувствуешь вкуса слизистой зеленой массы, — защищался Кольт.
— Ну, попробуй так. Думаю, в этом блюде она тебе понравится больше.
Он не выглядел убежденным.
— Ты что, помешана на здоровье? Одна из тех веганов, которые едят ореховый сыр?
Я подавила смех.
— Поскольку я сказала, что это яичная запеканка, думаю, ореховый сыр тебе не грозит. Но есть несколько хороших видов.
Кольт театрально вздрогнул.
— Нет, спасибо.
— После того как полгода живешь на фастфуде и закусок из автомата, это теряет свою привлекательность.
Он прислонился к стойке, изучая меня.
— Значит, ты была вынуждена вести здоровый образ жизни.
Уголок моего рта приподнялся.
— Наверное. Приучила себя готовить из ограниченного количества ингредиентов, потому что мой холодильник очень маленький. Но это заставило меня проявить творческий подход, и я обнаружила, что мне это нравится.
Таймер пикнул, словно подтверждая мою мысль. Я взяла прихватки и вынула из духовки блюдо с запеканкой. Яйцо, сыр и овощи были выложены на раскатанное тесто, которое я нашла в холодильнике, и пахло все это невероятно.
Кольт наклонился ко мне через плечо.
— Выглядит очень зеленым.
Я закатила глаза и взяла тарелки.
— Обещаю, что эти жуткие овощи тебе не повредят. А теперь возьми нам апельсиновый сок и садись.
Он бросил на меня взгляд, но сделал, как было велено, пока я накладывала запеканку. Я чертовски гордилась своим творением, но настоящим испытанием была реакция Кольта. Мы сели, и я ждала, пока он изучал свою тарелку. Затем отрезал самый маленький кусочек и подождал, пока тот остынет. Наконец отправил его в рот.
Прожевал один раз. Дважды. Затем его брови почти достигли линии роста волос.
— Это очень вкусно.
Я усмехнулась.
— Никакой смерти от овощей при мне.
На этот раз Кольт откусил побольше, издав стон.
— Черт, Хаос. А ты умеешь готовить.
Почему это было лучшей похвалой в мире? Может быть, потому что я уже давно не получала никакой похвалы, кроме комментариев в интернете. Я и забыла, каково это.
— Что не так?
Я вздрогнула и перевела взгляд на Кольта, который пристально смотрел на меня.
— Ничего.
— Не ври, — процедил он. — Скажи мне, чтоб я не лез не в свое дело, но не лги.
Это было справедливо. Кольт заслуживал гораздо большего, чем моя ложь. Я отрезала кусочек запеканки.
— Я просто подумала, что приятно готовить для того, кто это ценит.
Кольт изучал меня, пока я жевала.
— Трудно завести друзей, когда постоянно переезжаешь с места на место, да?
Я кивнула.
— Мои друзья в основном в сети. Не считая случайных личных встреч.
— А как насчет твоих родителей? — он задал вопрос осторожно, как будто подбираясь к возможной мине.
— Я редко их вижу. Может, раз в год. Они не очень хорошо восприняли исчезновение Эйвери.
Я чувствовала на себе взгляд Кольта, пока ела очередной кусочек запеканки. Но он не задал ни одного вопроса, просто ждал, пока я заполню тишину. Я оценила это мягкое давление. Было больше похоже на тихое приглашение рассказать больше.
— Мама ужесточила правила до предела, — продолжила я.
— В каком смысле? — мягко спросил он.
— Не хотела, чтобы я выходила из дома после наступления темноты, даже с друзьями. Хотела, чтобы я писала ей каждые тридцать минут. Не хотела, чтобы я съезжала.
— Это тяжело. Для вас обоих.
Отломила еще кусочек еды, не донеся его до рта.
— Я пыталась привлечь ее к терапии, но она отказалась.
— А что насчет твоего отца? — спросил Кольт.
— Он вроде как перестал жить вообще. Ходит на работу. Приходит домой. Ужинает. Следит, чтобы мама что-нибудь съела. Смотрит телевизор. И делает то же самое на следующий день. Я не виню его. Но я так не могла. Делать то, что хотела мама, только чтобы успокоить ее тревогу. Поэтому ушла.
Я перевела взгляд на Кольта, ожидая увидеть осуждение. Ожидала, что он сочтет меня стервой или еще хуже. Но вместо этого я нашла понимание.
Эти глубокие карие глаза смотрели на меня.
— Тебе нужно было выйти и жить.
Это был первый раз, когда кто-то действительно понял это. Эту потребность. Это отчаяние.
— Я чувствую, что должна жить за нее и за себя. Испытать все, что только можно, потому что Эйвери никогда этого не сделает.
На лице Кольта отразилась боль.
— Слишком много ответственности на твоих плечах.
— А на твоих нет? — спросила я. Эмерсон все еще была здесь, но изменилась под влиянием того, что с ней произошло.
— Я должен быть уверен, что этого не случится с другими людьми, — прохрипел он. — Помочь, если случится что-то ужасное. Но ты и сама знаешь.
Да. И это легко превратилось в навязчивую идею. Было интересно, как мы все справляемся с травмами: некоторые из нас так похожи, а другие отличаются как день и ночь.
— Я хочу, чтобы все они обрели голос. Все те, кто потерял свой.
У Кольта перехватило горло, когда он сглотнул.
— Мне жаль, что я не понял этого сначала.
Я приподняла бровь.
— Сначала?
Он усмехнулся, проведя рукой по лицу.
— Ладно, вообще. До недавнего времени. За последние несколько недель я прослушал больше эпизодов. Ты хорошо работаешь.
  
Я прищурилась и наклонила подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. В эти темные бездонные глубины.