Все недостающие фрагменты (ЛП)

— Будешь вести себя хорошо, пока меня не будет?
Татер села, демонстрируя свой трехногий статус, и мяукнула на меня. Но это мяуканье было больше похоже на требование, и я точно знала, чего она хочет.
— Ну ладно. — Я открыла консоль и достала ее игрушечную мышь, набитую кошачьей мятой.
Кошка тут же выхватила ее у меня из рук и бросила на свою постель, как звездный бэттер «Янкиз».
  
— Вот почему мы должны отказаться от наркотиков. Они делают тебя агрессивной.
Она издала еще одно кричащее мяуканье в мою сторону.
Усмехнувшись, я потянулась за сиденье за многоразовыми продуктовыми пакетами, которые туда положила. Схватив их, телефон, ключи и кошелек, я выпрыгнула из фургона. Каждый сантиметр автомобиля имел свое предназначение. От моей импровизированной студии подкастов в задней части, до склада для хранения досок с веслами на боку и велосипедного багажника на заднем люке, где хранился мой электровелосипед для поездок по городу в хорошую погоду. Пусть фургон был небольшим, но это был мой дом.
Я сделала несколько быстрых снимков города и обязательно запечатлела «Ковбой кофе». Мне предстояло провести там немало времени, поскольку именно там Эмерсон Синклер работала после школы, когда ее похитили. Но сначала — продукты. Никому не нужно, чтобы я голодала.
Когда открыла дверь магазина «Коновязь», зазвенел колокольчик, слегка заржавевший, как будто он провисел там несколько десятилетий. Женщина с морщинистой от старости загорелой кожей и волосами скорее серебристыми, чем черными подняла глаза от своей газеты.
— Добрый день.
Я улыбнулась ей, не слишком широко, но и не слишком нерешительно. За последние четыре года я поняла, что люди не доверяют слишком улыбчивым, но и не любят грубиянов.
— Добрый день.
Прошла в небольшой продуктовый магазин. Он был забит до отказа, полки ломились от продуктов. И, похоже, ассортимент был неплохой. Много органических, здоровых продуктов, которые я предпочитаю. После того как первые полгода в дороге я питалась в основном фастфудом и закусками из торговых автоматов, что вызвало чрезмерное потребление сахара и расстройство желудка, я перешла на другую пищу.
В любом городе я первым делом заходила в продуктовый магазин, закупаясь продуктами, которые легко приготовить. Холодильник в Бесси был не большим, но я преуспела в игре «Тетрис» по раскладыванию вещей.
Я чувствовала на себе взгляд женщины, пока бродила по проходам, хватая семизерновой хлеб для сэндвичей, немного миндаля, ингредиенты для моей любимой весенней овощной пасты. Когда дошла до стола с десертами, на моем лице появилась искренняя ухмылка.
Кексы — дьявольская еда с ванильной начинкой. Я никак не могла пройти мимо них. Схватив их, я понесла все к прилавку.
В темно-карих глазах женщины появилось веселье.
— Любительница кексов?
— Любительница выпечки всех форм.
Она захихикала, начав сканировать мои товары и вбивать коды продуктов. Я ждала, не настаивая на разговоре. Люди становятся нервными, если на них начинали давить. Наконец женщина снова заговорила.
— Просто проезжаешь мимо?
Я взглянула на окна в передней части магазина.
— Вообще-то я собираюсь остаться на некоторое время. Здесь очень красиво. Слышала, что в горах есть несколько эпических троп.
Женщина кивнула.
— Конечно, есть. — Она изучила меня на мгновение. — Ты ведь не одна пойдешь в поход?
Мои губы дрогнули.
— У меня есть спутниковый телефон и спрей от медведей.
Ее губы сжались, когда она пробормотала что-то себе под нос, что я едва смогла разобрать:
— Мертвые туристы. Как раз то, что нам нужно.
Женщина ввела последний код и озвучила итоговую сумму. Я приложила свою карточку к считывающему устройству и взяла сумки, опустив взгляд к бейджику с именем на ее рубашке.
— Спасибо, Мира.
Она просто хмыкнула.
— Увидимся, если не станешь медвежьим ужином.
Я не могла удержаться от смеха.
— Обязательно дам знать, что я все еще жива и здорова.
Некоторые люди слишком зацикливаются на этом. Они настолько одержимы здоровьем и безопасностью, что забывают о том, что значит жить по-настоящему.
В моей памяти пронеслось воспоминание о бледном лице мамы, охваченной паникой.
— Ты уходишь сейчас? Уже темно. Все что-угодно может случиться. — Ее пальцы вцепились в свитер. За последние несколько месяцев они стали костлявыми, потому что мама почти ничего не ела.
Женщину передо мной было уже почти не узнать, но сердце все равно щемило от жалости к ней. 
— Мам, у нас в кофейне вечер открытого микрофона. Я буду дома до десяти.
Она так быстро замотала головой, что стала похожа на куклу-болванчика. 
— Нет. Ты должна остаться. Может случиться все, что угодно.
— Шейла, — начал мой отец.
— Я сказала «нет». — Мамин голос прозвучал в прихожей дома моего детства, как удар хлыста.
Но это был не дом. Уже нет. И я не была уверена, что когда-нибудь снова им станет.
Я отмахнулась от воспоминаний, распахнула дверь и вышла на солнечный свет, разливающийся по моей и без того золотистой коже. Я подняла лицо к нему, впитывая еще больше. Это был мой комфорт и мой наркотик. Солнце и свежий воздух обволакивали меня.
В то время как моя мама замкнулась в себе, я делала все наоборот. Моя потребность выйти на улицу и испытать все, что угодно, иногда становилась невыносимой, но обойти ее было невозможно. Потому что я больше не могла жить только для себя. Я должна была испытать все, что никогда не испытает Эйвери.
В последний раз вдохнула солнечный свет, закинула сумки в фургон и направилась в кофейню. На двери не было колокольчика, но я поняла, почему, когда вошла внутрь. Заведение было заполнено на две трети, а сейчас было около трех часов. Скорее всего, у них был постоянный поток посетителей в течение всего дня.
Я окинула взглядом кафе, впитывая атмосферу и пытаясь представить себе Эмерсон Синклер. Единственные фотографии, которые мне удалось найти, были сделаны, когда ей было шестнадцать, примерно в то время, когда ее похитили, но это было почти десять лет назад. В течение года или около того после этого она стала призраком. Ни социальных сетей, ни публичных объявлений о поиске работы, ни даже электронной почты я не нашла. Единственным подтверждением того, что она все еще живет в этом районе, были документы на дом за городом.
Но фотографии, которые я видела, рисовали совершенно иную картину, чем та, что скрывается от мира. Она выглядела беззаботной, ее светлые волосы взметнулись вверх, когда она бросалась за мячом на теннисном корте, а ее карие глаза сияли, когда девушка откидывала голову назад, смеясь с друзьями. Я могла видеть ее здесь, болтающую с клиентами, прогуливающейся между антикварными столиками из темного дерева, расставленными среди черно-белых фотографий в ковбойской тематике. Как и многие другие подростки, подрабатывающие после школы.
— Добро пожаловать в «Ковбой кофе» — раздался голос из-за стойки.
Я повернулась к его источнику и обнаружила мужчину средних лет с румяным цветом лица и рыжеватыми волосами.
— Спасибо. — Подойдя к стойке, я ознакомилась с меню, написанное мелом на доске. С одной стороны были напитки, с другой — еда.
— Что вы хотите сегодня? Кофеин или калории? — спросил мужчина, широко улыбаясь и демонстрируя жевательную резинку между зубами.
Я послала ему ответную улыбку, полагая, что его это не отпугнет.
— Как насчет того и другого?
— Девушка моего сердца. Не видел тебя здесь раньше; хотите что-нибудь посоветую?
— Не откажусь услышать мнение эксперта.
  
Он хихикнул, слегка повернувшись, чтобы видеть доску и меня.
— Поскольку я владелец заведения, то настолько эксперт, насколько это вообще возможно.
Владелец. Приятно слышать. Мне нужно было провести небольшое исследование, чтобы узнать, не менялось ли кафе с тех пор, как Эмерсон здесь работала.