Создатель сказок (СИ)

Выхожу, медитирую и снова появляюсь в вондере, чтобы снова не добиться результата. Но это только укрепляет мою решимость.
Я работал, как заведенный, исправляя искалеченную психику. Было сложно, особенно поначалу, когда казалось, что сколько света не лей в это место, мрака всегда будет больше. Но наконец сумрак на улицах начинает таять.
Фонари светят ярче, и их свет становится более теплым. Сквозь черноту неба прорываются робкие золотистые всполохи, постепенно разгораясь в сияющий яркий свет. Багровое зарево на горизонте гаснет, уступая место ласковому солнцу, заливающему черные кривые дома теплым живительным светом.
Кривые, перекошенные стены городских многоэтажек выпрямляются. Окна оживают, в окнах квартир я обнаруживаю цветные шторы, которых не добавлял — само подсознание Михаила было радо избавиться от постоянной жути. Ветхие башни и шпили идут под снос.
Снег и лед под ногами уже не пульсируют в больном ритме, а лежат ровным белоснежным ковром. Уже не кажется, что нечто огромное пытается вырваться из-под земли и сожрать этот город.
Вместо шепчущих гадости образов появляются птицы. Я уверен, что зайдя в рандомную квартиру, вижу на стенах фотографии довольных людей.
Улицы чисты. Я вижу парки, аллеи, куда приятно прийти и отдохнуть душой. Мрак и отчаяние покидают это место, уступая место теплу, свету и умиротворению. Воссозданный вондер теперь дышит гармонией, наполнен надеждой и внутренней силой, необходимой, чтобы оставшиеся душевные раны Михаила исцелились самостоятельно.
Статую убрать так и не удалось. При попытке разрушить ее вондер едва не развалился. Пришлось опустить ее глубоко под землю, где она не будет висеть над душой и мозолить глаза.
Результаты были. Инфантильность и зацикленность на отце, которая раньше давила на Михаила, прошла. Теперь с ним можно было общаться. Я даже познакомил его с остальными, хотя рядом с ним всегда был гоблин под невидимостью — на всякий случай. И директивы вроде «заснешь, если задумаешь навредить любому в этом осколке» я в его подсознании выставил.
— Я хочу поговорить с тобой о ритуале вашего рода, — сажусь я напротив парня. — О том, который помогает перейти с А-ранга на следующий.
— У тебя ничего не получится, — качает головой Михаил. — Тебя не послушается магия. Чтобы пройти через тот ритуал, нужно самостоятельно обрести свой класс. Нужно, чтобы у тебя в венах с рождения струилась собственная магия. Чтобы был талант к определенной ветви искусства. Я — именно такой человек. Твой брат — такой человек, я чувствую это. Но ты — не такой. Я знаю о тебе, мне показывали твое досье. Ты — ученый, гений, выдающийся человек, но ты стал таким сам, сам себя выковал. Ты не родился с этим талантом, и никакие усилия этого не изменят.
Я был согласен — брату в вондере кошмары были готовы руки лизать. Но с чем я не согласен, так это со словами «судьбу нельзя изменить».
Тем не менее, на душе почему-то было легко и спокойно.
Я поднялся на ноги и пошел искать Алису. В ее саду тоже стоит навести порядок: помню, что и у нее было искалеченное вишневое дерево.
  
Глава 40
 
Когда я решил навестить Морозовых и спросить о том, согласятся ли они на мое предложение, я создал портал.
Но что-то пошло не так.
В этот раз я шагал по порталу куда дольше, чем ожидал. И переместился я не туда, куда хотел. Я точно не желал переноситься в ледяную пустыню, под ледяной купол, вокруг которого собралась армия из пары сотен человек — я видел их через прозрачную ледяную стену.
— Должно быть, вы задействовали артефакт минимум S-ранга, — крикнул я, но меня не услышали.
Создаю Создаю вокруг себя щит, вливая в него четверть резерва.
Я бы сбежал, но не получится. Не знаю, чем они скрепили пространство, но на десяток минут оно стало абсолютно стабильным. Настолько, что открыть портал подальше отсюда не смог бы даже я. Нет, если бы у меня была минута на руны и печати, если бы мне позволили устроить ритуал, я бы справился с помехой. Но ничего подобного мне давать не собирались.
 
И вот стоим мы посреди пустыни, друг напротив друга. Я и войско Морозовых.
Иллюзии не работают — в их команде хватает менталистов, которые развеивают мои иллюзии. Благо, не долбятся в мой разум.
Я усмехнулся и щелкнул пальцами.
Рядом со мной мгновенно возник величественный дракон. Его пасть раскрылась и воздух расколол оглушительный рев. Вслед за криком юнит выпустил на ряды криомантов поток яркого пламени. Щит, который маги подняли вокруг меня, устоял, только попятились первые ряды Морозовых, прикрывая рукавами лица от жара. Только вот внутри купола холодало, несмотря на огонь.
Криоманты Морозовых брали и качеством, и количеством. Снег под моими ногами потек, преображаясь в ледяные цепи, оплетая дракона — это работала элита. В дракона летели ледяные копья, разбиваясь о чешую. Дракон гневно зарычал, царапнул крыльями верх ледяной сферы. Переступил с ноги на ногу, ломая звенья цепей, но вслед за каждой тянулись две-три новых. Дракон не сдавался, обрушивая на стену новые потоки огня, принимал на чешую ледяные сферы, копья, потоки ледяного ветра, и тратил ресурс прочности.
Невероятный холод сковывал движения дракона. Юнит сперва замедлился, потом в очередной раз дернулся пытаясь вырваться из ледяных пут, но не смог переломить цепи. Кинжальная струя огня тоже не помогла — этот лед был гораздо крепче обычного. Медленно, но верно, ледяные оковы сковывали его. Связывали могучие крылья, опутывали лапы и морду. Вскоре дракон был полностью обездвижен. Монстр издал последний пронзительный вопль, прежде чем замереть и покрыться льдом.
Выпускаю големов, достаю из пространственного кольца статуи драконов, ящеров и прочих существ, которых когда-то забрал из драконовой пещеры.
Големы выиграли минуту и двадцать три секунды. Великан Коар — минуту. Увы, сосредоточиться на ритуале и прорвать пространство не могу — менталисты пошли в атаку и приходится сражаться еще и в вондере, защищая куб своего разума.
На этот раз клан не собирался меня недооценивать и бил, щедро растрачивая драгоценные артефакты.
Щит трещал. В меня еще не летели заклятья и удары зачарованного оружия, но защита уже потрескивала — враждебных магов вокруг было слишком много. Меня ожидали.
— Вы, конечно, можете попробовать, — усмехнулся я, скрывая неуверенность, — но…
Договорить я не успел. Морозовы не стали пробовать — они ударили меня волной магии. Рухнула ледяная сфера — какой-то маг вложил всю энергию, которая оставалась в ней, в один удар. Взвихрился снег, а температура мгновенно понизилась градусов на сорок. Мой маленький купол заиндевел, но выстоял, погасив волну лютого холода, которая превратила бы мое тело в статую.
Только ударили они всем, чем могли, и моя защита отразила лишь первый из многих ударов. Как только в меня полетели алхимические гранаты, стрелы и разноцветные лучи из жезлов, укрепленный иллюзией прочности купол щита разлетелся на осколки, а все, что было под ним, накрыл мощнейший взрыв — на артефакты Морозовы не скупились.
Я неуязвим! — попытался убедить я мир за мгновение до взрыва и вложил в этот посыл кучу магии. Увы, это сработало лишь частично — меня обожгло пламенем и отшвырнуло прочь. Несколько секунд полета, и мое тело катится по снегу, пятная его сажей и кровью. Правая рука сломана в предплечье — рукав куртки задрался, и я вижу кость, торчащую из-под кожи. Голова кружится, словно я в центрифуге.
Может, кто-то счел бы это невероятно незначительной платой за выживание под атакой целого клана, но я бы предпочел отделаться парой ссадин.
Я уперся в снег левой рукой, но подняться не получилось — мир вокруг кружился, и я завалился на снег.
Чертово сотрясение.
Я умру здесь, — вдруг понял я. Несмотря на все грандиозные амбиции, память и силы, все, что я смог — пару дней побыть занозой в заднице могущественного клана, а потом — быть убитым посреди поля маленькой армией.