Юсупов. Последний из рода (СИ)

Софья снимала все подряд и не переставала ахать, как несколько минут назад те самые тетки при виде благодетеля. Большую часть залов князь шел молча. Изредка бубнил что-то о неудачно подобранном тоне стен, который якобы дешевит убранство. Или откидывал шуточки о коврах, которые он по молодости лет испачкал пеплом сигарет и литрами дорогих вин.
Эти комментарии Софья слушала вполуха. Она обращала внимание на другие вещи. Вот камин, выше ее роста. А вот зеркало метра три высотой, которое зачем-то висит над камином. Летучие мыши в него смотреться должны? А может великаны — не миф?
Здесь же в античном зале висели картины художников-руинистов. На них Софья залипла надолго. На первый взгляд самое типичное древнее строение. Только часть арки разрушена, сверху жидкая поросль. А на дальнем плане и вовсе остроконечная пирамида. И подобных картин — с десяток. Фантазия или отголоски реального прошлого?
Одинаковые статуи атлетов единоборцев. Специально обученные люди скажут, что их выдалбливали из цельного куска мрамора зубилом и молоточком, а потом денно и нощно шлифовали ручками крепостных крестьян. Но эти статуи абсолютно одинаковые, будто напечатаны на 3D-принтере. А какая точность в отображении мускул и вздувшихся жил на шеях и руках атлетов! Их тоже молоточком долбили?
— Подумать только, — сдавленным голосом сказала Софья, — здесь жили даже не императоры, а просто богатая семья.
— Не просто богатая, — дополнил Юсупов, — а самая богатая.
В зале, посвященном истории рода Юсуповых, Софья самым скептическим взглядом окинула генеалогическое древо.
— Историки не знают дату рождения отца царя Василия Шуйского. Зато род Юсуповых высчитали с точностью до пятнадцатого колена с учетом ныне живущих потомков.
— Кто платит, тот и заказывает музыку, — прокомментировал князь.
— Я по-прежнему не понимаю, что ты здесь намереваешься найти? — сказала Софья, когда они прошли еще несколько залов.
Поток восхищения иссяк примерно на треть — устаешь два часа кряду охать, да ахать.
— Дворец не единожды перестраивали. А уж сколько реставраций он пережил за двадцатый век, наверное, даже сами сотрудники музея не в курсе, — добавила она.
— У меня слишком богатая фантазия, чтобы прятать свои секреты на видном месте, — сказал Юсупов.
— Здесь повсюду камеры, датчики движения.
— Ты правда думаешь, меня это остановит?
Следующий зал полон портретов всех Юсуповых. Зинаида Николаевна — красавица с глубокими глазами и точеной шеей. Борис Николаевич с поджатыми губами точь-в-точь как у Феликса в плохом настроении. А взгляд такой, что спорить не хочется. А вот и сам князь Феликс Юсупов, третий по счету. Совсем молодой, на вид не дашь и семнадцати. Знакомая жеманная улыбка, томная поволока на глазах, будто хочет соблазнить всякого, кто на него посмотрит. Изящные тонкие пальцы сжимают лапу собачки.
Софья оглядела толпу туристов. Одни прилипли к стенду с генеалогическим древом. Другие делают селфи. Третьи просто водят глазами по сторонам.
— Неужели никто не видит, что ты и человек на этом портрете — одно лицо? — спросила Софья.
Юсупов обернулся и пожал плечами.
— О маскировке супермена слышала? Кларка Кента не узнавали только из-за очков, которые он носил. Все эти люди видят на портрете прекрасного молодого человека в костюме начала двадцатого века. Встань я прямо сейчас посреди зала и заяви, что я — это он, меня отсюда вывела бы бригада скорой. Посетителей можно простить — они видят то, что укладывается в их картину мира.
Софья надула губы и сказала:
— В этом виноваты такие, как ты.
Юсупов кивнул в сторону гида и ответил:
— В этом виноваты такие, как они. Экскурсоводы рассказывают то, что прирученные к госкормушке историки пишут в учебниках. Они продают то, что выгодно тем, кто сверху. Сверху того, кто сидит в президентском кресле.
— Ты говоришь о вампирах или о надгосударственных структурах? — спросила Софья.
Юсупов мягко похлопал ее по плечу и ответил:
— Будешь много знать — скоро состаришься.
Зал в темно-синих тонах с золоченой отделкой имел два уровня. Центральный проход на первом зачем-то перегорожен ленточкой. По бокам проема статуи львов, стоящие на задних лапах. Все, естественно, кричит позолотой.
  
Второй уровень ведет вниз широченной лестницей с багрово-красным ковром.
— Нам туда, — сказал Юсупов и предложил руку.
Софья уже хотела заартачиться, но она ведь собиралась во дворец. Вырядилась соответствующе — платье в пол и ботильоны на каблуках. Тут без сторонней помощи все ступеньки соберешь.
Она оперлась на руку Юсупова и в который раз мысленно задалась вопросом — почему у вампира теплая ладонь? Разве она не должна быть ледяной? Но спустившись по лестнице, вопрос так и повис на краю сознания. Глазам Софьи предстал домашний театр.
Самый настоящий театр со сценой, балкончиками, княжеской ложей, бархатом цвета дорогого вина и позолотой везде. Вот вообще везде.
— Как… это… возможно? — спросила Софья как задушенная.
Даже не будь здесь столько туристов, вряд ли ей хватило сил заорать. Просто вдумайтесь — личный домашний театр во дворце. Даже в Эрмитаже, где жили императоры, нет театра. А тут…
По словам гида, постановки здесь идут по сей день. На сайте музея регулярно обновляется афиша мероприятий на месяц вперед.
— Ни один вид искусства не может соревноваться по силе влияния на умы зрителей. Вот, где творится настоящая магия, — ответил Юсупов
Софья прошлась туда-сюда, протиснулась между стульями, чтобы сфотографировать детали отделки. Много, очень много раз попросила князя сделать фото, пока она позирует.
— Ух ты, а это что? Театральные подмостки? — спросила Софья.
Между первым рядом стульев и краем сцены имеется ограждение, а за ним — целый пролет внизу. Видимо там лифт или подъемная платформа, которой пользуются во время представлений.
— Да ты сегодня блещешь эрудицией, — сказал Юсупов и протиснулся Софье за спину. — Сделай одолжение, сообщи мне, когда туристы покинут зал.
— Не собираешься же ты…
Но договорить не успела — Юсупов исчез. Легкий ветерок коснулся уха Софьи. Она бросила беглый взгляд вниз. Князь уже ковырялся у стены. Бог знает, чего он там искал.
Группа туристов во главе с гидом толпилась у входа. Особо любопытные продолжали снимать убранство театра. Две девушки поочередно позировали. Гид что-то сказал в петличный микрофон и направился вверх по лестнице. Софья сообразила, наконец, что тот верхний вход с двумя львами по бокам ведет как раз к балкончикам и в ложу домашнего театра. Вот бы побывать здесь на представлении.
— Можно, — тихо скомандовала Софья.
Она даже моргнуть не успела, как Юсупов вновь материализовался за ее спиной.
— Нашел что-нибудь?
— Может, по твоим меркам, я стар, но не стоит сомневаться в моих умственных способностях, — ответил князь. — Ты позволишь?
Софья звякнула молнией на сумке. Юсупов положил что-то внутрь. То ли футляр, то ли альбом — разглядеть не удалось. Затем князь обнажил ровнехонькие зубы и предложил локоть. Совсем, как Дмитрий вчера, подумала Софья. Тут ее как электрошокером шибануло — Дмитрий! Телефон все время в руках, сообщений от великого князя не было. Но ведь никто и не обещал, что после прогулки они будут переписываться как школьники.
Последний зал маршрута точь-в-точь дублировал первый — весь из дерева. Он разместился в правом крыле от парадной лестницы. Из-за обилия туристов ступить было некуда, но Юсупов упрямо подталкивал журналистку в спину. Софья как змея протиснулась вдоль стены и замерла у камина.
— Прикрой меня, — шепнул князь.
Можно подумать, Софья — не девушка с размером одежды 42—44, а шкаф двухстворчатый. Сзади что-то щелкнуло. Никто из туристов и ухом не повел. Все пялились на гида или в экраны смартфонов.
— Пилочка есть? — пробубнил Юсупов и нетерпеливо пошевелил пальцами.
Софья одарила его взглядом из рода «да ты совсем охренел». И все же нырнула рукой в сумку. Через секунды шуршания выудила пилочку.