Любовь и риск

Он выглядел совсем как гангстер из окружения Ал Капоне и едва подавлял в себе искушение говорить только одной стороной рта и называть Лили куколкой или сестричкой.
Когда Мэнни увидел его в полном гангстерском облачении, то смеялся так долго, что его глаза стали мокрыми от слез. Мэтт дружески ударил его по плечу и сказал, что быть главным в команде означает, что иногда приходится делать вещи, от которых чувствуешь себя полным идиотом.
  
Сейчас, когда Мэнни и Дал в смокингах стояли в коридоре, ожидая приказа Мэтта, и смеялись над какой-то шуткой, сам Мэтт ждал, когда Лили закончит делать то, на что у женщин уходят многие часы.
В этот момент дверь ванной со скрипом открылась.
– Мэтт! – раздался голос Лили.
Мэтт повернулся:
– Да?
– Погасите везде свет, за исключением туалета.
– Зачем?
– Просто сделайте это, пожалуйста, и вы увидите это платье в освещении, в каком его надо видеть. Я абсолютно влюблена в него! Мне просто не хочется возвращать его.
Ах да, платье. Лили не позволила Мэтту посмотреть на него раньше, когда его доставили, чтобы, как она выразилась, подогреть его любопытство. Номер постепенно погружался в темноту, только из туалета проникал в комнату слабый свет.
– Все сделано, – проговорил Мэтт и отступил немного в сторону, сложив руки на груди.
Погасив свет в ванной, Лили вышла к Мэтту. Онемевший, он стоял и разглядывал ее платье. Оно было без рукавов, с заниженной талией, юбка едва прикрывала колени. Сшитое из мягкой светло-серой ткани – шифона, подумал Мэтт, – оно было украшено цветочным узором из бисера серебряных и перламутровых оттенков.
Лили стояла перед Мэттом, улыбаясь от восхищения и возбуждения. Расшитая бисером юбка-клеш сверкала, и ее отражение падало на стены и потолок. При ходьбе тяжелая юбка раскачивалась из стороны в сторону и шуршала.
– Что вы о нем думаете? Разве оно не прекрасно?
– Я никогда не видел ничего подобного, – честно признался Мэтт, хотя женщина, на которой было это платье, была гораздо прекраснее. Лили уложила волосы в тугой шиньон, а на ногах у нее были туфли Роуз. На любой другой женщине это было бы слишком, но на Лили хорошо. – Оно потрясающе идет вам.
– Оно немного мало мне. Та, которая носила его раньше, весила на десять фунтов меньше меня. Мне повезло, что тогда в моде были свободные платья. Хотя мои сиськи слишком большие. – Она указала на свою грудь. – Такими они были с самого начала… но идея упрятывать их претит мне.
Грубое замечание привлекло внимание Мэтта к пышной груди Лили. Он смотрел на нее с явным вожделением, думая, что стягивать такую грудь было бы несправедливо.
– Мне она кажется хорошей, – чуть хрипловатым голосом проговорил Мэтт после короткой паузы.
– Правда? – Голос Лили звучал взволнованно.
– Правда. – На верхней губе Мэтта выступили от волнения капельки пота. Он снова рискнул посмотреть на грудь Лили, ее стройную шею, на оголенные руки и, медленно вздохнув, спросил: – Для октября сейчас тепло, но не будет ли вам холодно в таком легком платье?
– У меня с собой черная атласная пелерина. Она согреет меня. – Улыбнувшись, Лили протянула к Мэтту руки: – Давайте сделаем круг вальса. Я хочу попрактиковаться и посмотреть, как будет выглядеть мое платье. – И, рассмеявшись низким хриплым смехом, добавила: – Контрольная проверка.
– Что вас так развеселило?
– Это просто шутка. Давайте, Мэтт. Я рассчитываю на вас сегодня. Не разочаровывайте меня.
Мэтт колебался, чувствуя какой-то скрытый намек в словах и игривом блеске глаз Лили. Помявшись с минуту, он протянул руку.
Держать ее в своих объятиях в этот последний вечер перед тем, как посадить в самолет до Нью-Йорка, не есть нарушение каких-то правил.
Прижав Лили к себе, Мэтт положил ей руку на спину. Выражение удивления промелькнуло на ее лице, затем она улыбнулась и начала напевать мелодию.
Несколько минут Мэтт кружил ее в вальсе по гостиной.
Их взгляды были устремлены друг к другу, а губы были так близко, что в какой-то момент переполнявшее Мэтта желание снесло последний барьер в его с таким трудом принятом решении держать себя в руках.
Черт с ними, со всеми этими ограничительными правилами. Это его последний вечер и последняя возможность. Он хочет эту женщину, которую держит сейчас в объятиях. Если он даст ей шанс и она воспользуется им, он уложит ее в постель.
– Вы именно этого хотите? – спросил Мэтт хрипловатым голосом.
– Вы этого добиваетесь? – с улыбкой ответила вопросом на вопрос Лили.
Усевшись рядом с Мэттом в машину, она украдкой бросила на него быстрый взгляд и с восхищением отметила, как хорошо сидел на нем костюм. Не каждый мужчина мог выглядеть столь элегантно в мягкой фетровой шляпе. Мэтт же казался загадочным.
В машине было тихо, лишь едва слышно звучала музыка в наушниках Дала. Что-то изменилось в ее отношениях с Мэттом, и женское чутье подсказывало Лили, что она наконец обратила на себя внимание мужчины, а не телохранителя.
Близость на одну ночь не устраивала ее, однако такой мужчина, как Мэтт Хокинс, не встречается на ее жизненном пути каждый день. Лили сильно влекло к нему. Не только к его красивой внешности, но и к его спокойной силе, скромной интеллигентности, своеобразному чувству юмора, к тому, что он дал ей возможность почувствовать себя женщиной, и особенно к тому, что она чувствовала себя защищенной, хотя он только выполнял свою работу.
Если она упустит возможность вступить с ним в интимные отношения, то потом будет жалеть об этом.
Поднапрягшись, она заставила себя перестать думать о Мэтте и незаметно сняла с ног туфли Роуз. К концу вечера у нее будут болеть пальцы ног, но она надеялась заработать упоминание о себе в разделе моды местной газеты, а также установить несколько деловых контактов.
В конце концов, она приехала в Чикаго для того, чтобы продавать свои туфли, а не почивать на лаврах.
К тому же три разных музея в Чикаго хотели получить туфли Роуз для своих выставок, и хотя Лили было жаль расставаться с ними, она чувствовала себя щедрой и великодушной. Сегодня у нее было желание торговаться, и, возможно, ей удастся заключить сделку, которая сделает всех счастливыми.
Сегодня вечер возможностей. Кто знает, что может случиться?
– Мы подъезжаем к зданию, – сообщил Дал. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Сделаем еще круг, – приказал Мэтт, наклонившись вперед.
Дал выполнил его приказ. Лили посмотрела сначала на Мэтта, потом на Мэнни. Оба мужчины внимательно смотрели в окна машины, когда они ехали по запруженным народом улицам. Наконец Дал подъехал к заднему выходу из здания, со стороны Линкольн-Парка.
– Что происходит? – недоуменно спросила Лили.
– Проверочная поездка, – ответил Мэтт, продолжая смотреть в окно. – Снижай скорость.
– Здесь нет хорошей стоянки, – проворчал Мэнни, пока Дал медленно вел машину. – Но все же лучше, чем с передней стороны здания, так как они закрыли там все двери.
– Мэтт? В чем проблема? – спросила Лили.
– Мне не нравится обстановка. – Мэтт оторвал взгляд от окна. – Вход только в задней части здания, и кто-нибудь может легко укрыться в парке.
– Но и передняя часть здания не лучше, – заметил Мэнни. – Много пешеходов и интенсивное дорожное движение, а это затрудняет хорошо организовать вашу безопасность.
– Другими словами, вы чувствуете, что я хорошая мишень и легко уязвима?
– Да, – ответил Мэтт.
– Так где же мне остановиться? – Голос Дала звучал спокойно.
– На изгибе подъездной дороги, как мы и планировали. Мы будем всего в пяти минутах от лестницы. Лили, вы должны точно выполнять все, что я скажу вам.
  
– Вы считаете, что что-то может случиться?
– Место патрулирует дополнительная группа охранников, поэтому не должно быть никаких проблем. Но мы не можем исключить любую возможность.
Дал подъехал к указанному месту и остановил машину, а Мэтт тем временем расстегнул кобуру.