Любовь и риск

 
Мишель Жеро
Любовь и риск
Маме и папе… с благодарностью, что всегда рядом.
 
Пролог
Биг-Мокасин-Лейк, Висконсин
22 августа 1933 года
– Почему я не могу поехать с тобой, Джоуи?
Джоуи Манкусо поцеловал Роуз в грудь, вдыхая теплый аромат розового масла, смешанный с мускусным запахом секса. Когда он провел пальцем по ее открытой груди, Роуз беспокойно заерзала и прошептала:
  
– Не надо. Ответь лучше на мой вопрос. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда мы не можем быть вместе.
Оперевшись на локоть, Джоуи заглянул в лицо женщины, которую любил больше жизни. Роуз была единственным человеком, которому он когда-либо доверял на этой паршивой земле. Она была такой хорошенькой – его куколка стоимостью в миллион долларов, – с короткими рыжими волосами, завитыми щипцами в крутые локоны, и большими карими глазами под тонкой линией бровей, нарисованных карандашом, как у Мирны Лой, ее любимой кинозвезды.
Но сегодня печаль в глазах Роуз разрывала сердце Джоуи на части.
– Они будут снова искать нас в Чикаго, поэтому я хочу, чтобы ты затаилась в доме своего кузена в Расине. Когда за мной перестанут охотиться, я приеду к тебе, и мы уедем в Канаду, как и планировали. – Джоуи ободряюще улыбнулся. – И возможно, мне удастся наконец сделать из тебя честнейшую из женщин.
Роуз вздохнула и провела ногой по его бедру.
– Эти неприятности вызваны твоей последней работой, ведь так?
Подавляя ее тяжелый вздох, Джоуи поцеловал Роуз в губы, затем в кончик носа и, наконец, в лоб.
– Ты знаешь правила, детка. Не задавай никаких вопросов, и мне не придется тебе врать.
– Джоуи, я надеюсь, ты не думаешь возвращаться в Канзас-Сити. Полиция все еще разыскивает тебя за те убийства на железнодорожном вокзале.
Настроение Джоуи моментально испортилось, и он выпрыгнул из постели.
– Ты применил силу к Джонни Лация, и именно это тревожит мистера Гувера и его парней, – продолжила Роуз. – Ты действительно разозлил полицейских, и они сделают все возможное, чтобы поймать тебя.
Джоуи погладил большим пальцем ее теплую нежную щеку, затем, взяв свою нижнюю рубашку, начал одеваться.
– Просто помни, что я сказал тебе, и держи наготове бальные туфельки. Когда мы снова увидимся, детка, я хочу увезти тебя в город одетой по высокой моде. Обещай, что в ту минуту на твоем лице будет широкая улыбка, а на ногах любимые бальные туфли.
Их взгляды встретились, и Джоуи покачал головой, предупреждая таким образом очередной вопрос, который читался в глазах Роуз. Не говорить ей правды – значило защитить ее от полиции.
Отвернувшись – временами Роуз бывала очень наблюдательной, – Джоуи стер с брюк засохшие пятна грязи, которые не заметил раньше.
– Обещаю и то и другое, – ответила Роуз, лучезарно улыбнувшись – слишком лучезарно, – и выпрыгнула из постели: в свете луны было заметно, как подпрыгнули ее маленькие груди. Роуз подняла с пола свое голубое, с цветочным узором, платье, сброшенное с нее Джоуи полчаса назад. – И возможно, я куплю себе еще и новое платье. Красное. Тебе понравится?
– Конечно. – Джоуи вытащил из кармана брюк пачку денег и вложил половину Роуз в руку. Никто не мог упрекнуть его в том, что он не знает, как проявлять заботу о том, что ему принадлежало. – Полагаю, что этого хватит тебе одеваться по моде до тех пор, пока мы не увидимся снова.
Роуз села на кровать, отложив в сторону деньги, и начала натягивать на ноги шелковые чулки. Джоуи всегда нравилось смотреть на ее красивые ноги.
– Не могу понять, как кто-то может узнать, где найти тебя? – недоумевала Роуз. Она закрепила чулки подвязками и добавила: – Мы находимся в такой глуши. Черт, я даже не знаю где!
– Уиллис донес на меня, – сердито пояснил Джоуи, резким движением закрепил на плече поверх рубашки и жилета кобуру, а затем надел пиджак.
Его приятель Уиллис Конрой – партнер и бывший сокамерник – знал всю правду, а его девушка нет.
Довериться Уиллису было ошибкой.
– Уиллис никогда не доносил на тебя, милый, – заметила, нахмурившись, Роуз. Она натянула на себя платье и стала его застегивать. – Он твой друг.
– Люди, подобные мне, никогда не имеют друзей.
Снаружи ветви сосны скреблись в окно и стучали по деревянной стене. Казалось, будто кто-то пытается забраться в дом.
Роуз посмотрела на Джоуи и, капризно надув красные губки, спросила:
– А как же я?
– Нет, детка, ты мне не друг, ты – моя жизнь.
Роуз улыбнулась, и ее взгляд засветился любовью. Никто, кроме Роуз, никогда не смотрел на Джоуи так. Она всегда могла заставить его почувствовать себя чем-то стоящим, даже в самые плохие минуты, когда прошлое накатывало на него подобно волне, грозящей смыть все на своем пути. Чтобы видеть всегда этот сияющий свет в ее глазах, он готов был пойти на все.
– И кроме того, – добавил Джоуи, – Уиллис вывернет кишки наизнанку, лишь бы избежать электрического стула.
Не так давно он получил таинственный звонок, сообщающий о том, что его партнер арестован в Миннеаполисе. К этому времени полиция Чикаго знала, где найти Джоуи и Роуз. Жизнь такова, какая она есть, и уж будьте уверены, копы подозревали его в тесной связи с Майком Райли, подлым ирландским гангстером чикагского Норт-Сайда, а уж старина Майк спит и видит заполучить Джоуи до того, как его найдет полиция или агенты Федерального бюро расследований.
Можете не сомневаться – Джоуи Джокер [1] был в последнее время самым популярным парнем.
У него были приятели, которые могли его спрятать, но Джоуи надо было увезти Роуз. Если полиция или агенты найдут ее, ей придется очень туго. Они будут бить ее, обзывать шлюхой и промывать ей мозги, то есть сделают все, чтобы добиться своего. И все эти законники, оставшись наедине с девушкой, которую считают шлюхой, не задумываясь используют ее по прямому назначению. Он, Джоуи, не может позволить, чтобы такое случилось.
Достав кожаную сумку, Джоуи сложил в нее свою одежду. Роуз уже упаковала свои вещи. Им бы следовало уехать многими часами раньше, но Джоуи пришлось чинить мотор машины, а потом Роуз начала целовать его, расстегивать пуговицы на его рубашке – короче, одна приятная вещь повлекла за собой другую.
Джоуи застегнул пальто, пряча под ним ружье от их хозяев, хотя и не думал, чтобы старик и его жена не спали. Он подозревал, что они догадались, кто их единственные гости, однако они хорошо относились к Роуз, а Джоуи не давал им повода для подозрений. По крайней мере не больше, чем обычно. Уж будьте уверены: он оставит им достаточно денег в оплату за дни, проведенные в их доме.
Никто никогда не скажет, что Джоуи Джокер жестоко обошелся со стариками. Он не был бессердечным типом, каким его называли в газетах.
– Я отнесу сумку в машину и скоро вернусь за тобой. Сиди тихо! – приказал Джоуи Роуз.
Девушка молча кивнула, при этом лицо ее сделалось таким, что Джоуи понял – без слез сегодня не обойтись.
– О, Роузи, детка, не надо, – пробормотал он, начиная нервничать. – Я ненавижу, когда ты плачешь.
– Мне становится плохо от одной только мысли, что я не увижу тебя, – плачущим голосом проговорила девушка. – Я чувствую себя такой одинокой, когда ты исчезаешь. К тому же я волнуюсь. Мне все это не нравится, Джоуи.
При этих ее словах по спине Джоуи пробежал холодок.
Роуз продолжала наблюдать за ним, и свет на этот раз не был к ней добрым. На ее лице сейчас было больше морщин, чем полагалось двадцатидвухлетней девушке, а глаза выглядели усталыми. Та же усталость читалась и в глазах самого Джоуи, а пустота в душе заставляла думать, что он никогда не доживет до двадцати шести лет. Роуз тоже это знала, но они никогда не говорили о его смерти. Одна мысль об этом заставляла ее плакать.
  
– Не знаю, куда ушли хорошие времена, – прошептал Джоуи. – Все начиналось как игра… Мне никогда не хотелось, чтобы все обернулось таким образом.