Казачонок 1861. Том 8 (СИ)
Я придержал Искру, по всему видать, мы опоздали. Если государь и был здесь, то уже ушел, а значит, что нам дальше делать, пока неясно.
Остальные тоже молча остановились, внимательно осматривая лагерь.
— Не печалься раньше времени, Гриша, — сказал Феофанович. — Войско осталось, значит, и спросить найдем у кого, что да как.
— Поспрошаем, — кивнул я мастеру.
Мысль отправить Хана и его глазами быстро осмотреть лагерь, а за ним и пройтись по возможному маршруту императора, пришла сама собой. Я уже потянулся к своему пернатому разведчику, но тут заметил у коновязи знакомые мундиры нижегородских драгун.
Мы тронулись шагом.
В лагере на нас поглядывали, но без особой настороженности. Шестеро вооруженных казаков верхами, дело для этих мест привычное. Патрули, разъезды, посыльные, да мало ли кто тут нынче ходит.
И тут, проезжая мимо крайнего ряда, я увидел знакомое лицо. Один из драгун возился у седла. Услышав топот наших копыт, он обернулся, прищурился, а потом широко улыбнулся.
— Мать честная! Это ж тот самый казачонок! Прохоров, кажись!
Я его тоже узнал. Невысокий, широкоплечий, чуть рябоватый. Фамилии не помнил, а лицо после того боя врезалось в память крепко.
— Здорово, братцы, — сказал я, осаживая коня. — Не думал, что свидимся.
— И я не думал, — усмехнулся он. — Слезай уж, гостем будешь. Хоть чаем угостим, пока поручика нашего Андрея Владимировича нет на месте.
— А где же поручик Бекетов?
— У офицеров собрание. Смотр разбирают, но к вечеру, поди, вернется. А может, и раньше сподобиться.
— Смотр? Это какой?
Драгун удивленно поднял бровь.
— Ну как же, молодой человек. Позавчера государь изволил Шапсугский отряд смотреть, к коему и наш полк нынче приписан. Уважил Его Императорское Величество служивых.
— Значит, государь уже здесь был?
— А то, как же не быть. Тут и был, вот вчера только далее по маршруту отбыл.
— Куда?
Драгун пожал плечами.
— Это уж у поручика Бекетова спрашивай. Мое дело подковы у меринов глядеть да приказы выполнять, а не про государев маршрут ведать.
Мы спешились. Один из молодых драгун подбежал и принял наших лошадей.
Бекетов явился раньше, чем мы думали.
Я узнал его по легкой походке, он приметно перекатывался с пятки на носок при ходьбе. Обернулся к офицеру, и мы улыбнулись одновременно.
— Прохоров, — сказал он, протягивая руку. — Я думал, до Майкопа тебя увижу, если повезет, а ты аж сюда сподобился добраться.
— Спаси Христос, Андрей Владимирович. Добрались с Божьей помощью. Сам удивляюсь, как через горы прошли.
Он крепко пожал мне руку и хлопнул по плечу. Без лишнего панибратства, конечно: все-таки мы были не на нашем базу в Волынской, а на стоянке полка. Простые казаки драгунскому офицеру не ровня, а я здесь для них скорее как «сын полка».
— Это мои товарищи, — сказал я, оборачиваясь. — Семен Феофанович Туров, казак с Волынской. Братья Дежневы, Данила и Сема, Леонтий Греков из нашего отряда. И Остап с нами. Фамилию Ворон я нарочно не назвал. Не стоило дразнить гусей раньше времени.
— Рад знакомству, казаки, — кивнул Бекетов, оглядев всех по очереди.
Потом снова повернулся ко мне и усмехнулся:
— Ну, Прохоров, ты опять попал вовремя и мимо. Как это у тебя выходит?
— Талант, — вздохнул я. — Не иначе.
Бекетов махнул рукой, и мы пошли вдоль коновязи.
Он показал, где можно разместить коней. Под навесом на расстеленной кошме сидели двое драгун, но при виде поручика молча поднялись и ушли обихаживать своих лошадей. Бекетов указал нам на свободное место и сам сел первым, опершись спиной на лежащие седла.
Феофанович устроился по правую руку от меня, остальные разместились рядом. Остап сел чуть в стороне, ближе к нашим коням.
Нам подали кипяток в закопченном медном чайнике, сухари и солонину, нарезанную крупными кусками. Обычное походное угощение.
— Так что стряслось у государя? — спросил я, беря кружку в руки.
Бекетов хмыкнул.
— А ничего у государя не стряслось. Это скорее у черкесов стряслось.
— Это как?
— А вот так, Гриша. Государь ведь сюда за чем приехал, кроме смотров? Думал с их старейшинами по-доброму поговорить. Послы съехались, аж человек тридцать, все важные такие. Сами же и напросились, по сути дела. Ну, допустили их в лагерь, чаем напоили, накормили честь по чести, шатры отвели.
Он отхлебнул, усмехнулся в усы.
— А они, братцы, явились и давай свои условия выставлять. Представляешь? Перед государем значится носом крутить вздумали. Решили, что могут перемирие на своих условиях требовать, да у кого! У самого государя!
Поручик ударил кулаком в ладонь, показывая свое отношение к этому.
— Каковы оказались самодовольные индюки? До сих пор так ничего и не поняли. Да мы их...
Я промолчал.
Раньше, может, и согласился бы с ним. Я, конечно, абреков и отмороженных непримиримых терпеть не могу, и есть за что. Но вот буквально недавно довелось глянуть и на другую сторону. Гостеприимство Кучука, Абата, по сути чужих для нас людей, самоотверженность Заура, с которой он вел нас в горы. После такого нетерпимости к горцам у меня теперь явно меньше, чем у армейского офицера.
— И что государь? — спросил я.
— А государь молодец. Даже принимать их не пожелал. Сказал прямо: приму, если окажете полное и безоговорочное повиновение, без всяких предварительных условий. А коли хотите торговаться, то идите к генералу Евдокимову, у государя на это времени нет.
Он посмотрел на меня, явно ожидая одобрения.
— Видал? Так с ними и надо. Иначе не поймут.
— А черкесы?
— А что черкесы? К Евдокимову не пошли, это и ежу ясно. Поворчали, погалдели на своем тарабарском, сели на коней и уехали за хребет. Только и всего.
В памяти из прошлой жизни всплыли кое-какие отрывки.
— Андрей Владимирович, а не шибко ли государь рисковал? Вокруг же этих горцев тьма. Примешь такую делегацию, откажешь им на пороге, а там, того и гляди... Помнится, в двадцать шестом году прямо на переговорах генералов Лисаневича и Грекова один чеченский участник переговоров зарезал. Не слыхали про то?
Бекетов глянул на меня и рассмеялся.
— Ну ты сравнил, братец. Совсем вас эти горцы в станицах запугали. Ты лучше сюда глянь.
Он широким жестом обвел лагерь.
— Тут охрана на каждой поляне, на каждом укреплении. Казаки по всему маршруту, армейские посты, разъезды казачьи. Ни одна собака не проскочит без ведома. А государь, чай, тоже не дурак, чтобы без прикрытия на Кавказ ехать.
Он взял кружку и продолжил уже спокойнее:
— Да и если в истории копаться, то вспомни лучше другое. Еще батюшка нынешнего государя, император Николай Павлович, сюда приезжал, то было в тридцать седьмом, почитай в самый разгар войны. И не побоялся. Конвоем своим, говорят, остался доволен. Ведь он у него был тогда такой, что и волос с головы государя никак упасть бы не смог. Помимо наших солдат были не только казаки, смены из турок, армян, да и горцев хватало.
— Слыхал, — пожал я плечами. — Дед много про то рассказывал. Говорил помню, когда Николай Павлович подъехал к Владикавказу, его отговаривали идти к горцам. А он только бросил: «Это все чепуха», — и шагнул в толпу. Там, по дедовым словам, было не меньше трех сотен человек.
Бекетов кивнул, слушая. меня
— Ну-ну.
— И он им прямо сказал, чтобы прекратили набеги на казачьи станицы и по своим аулам этот приказ разнесли. А потом, поговаривают, отдельно говорил с карабулаками, с вайнахами. Выбрал самого здорового, с длинным кинжалом, и через толмача спросил, чего они боятся. Тот ответил, что не хотят веру менять и думают, будто их силой к тому принуждать станут. А государь показал на свой конвой, где мусульман тоже хватало, и сказал примерно так: «Я настолько веротерпим, что даже дети ваши вам расскажут, что теперь и в Санкт-Петербурге мула имеется».
— Ишь ты, — расправил усы Бекетов. — Складно дед твой рассказывал.