Казачонок 1861. Том 8 (СИ)

Ухмылка с его рожи слезла моментально.
— Ты это кому сказал, ряженый? — взвился он. — Да я тебя...
Перехватим мой взгляд, он осекся и отступил назад. Но потом оглянулся через плечо и расплылся в мерзкой улыбочке, потому что из-за угла начали выходить остальные. Все как обычно. Сначала один балабол языком цепляет жертву. Потом, если добыча не шарахнулась и не дала стрекача, выкатывает вся честная компания.
  
Их оказалось шестеро. Главарь был примерно моих лет, может, на год старше. Чернявый, сухой, с пронзительным взглядом. Остальные помладше совсем немного, лет по тринадцать-четырнадцать. У одного щека в оспинах, у другого старая сеченная рана на губе, третий и вовсе в каких-то растоптанных чунях. Но ножички имелись почитай у всех.
Кидаться на меня сразу они не стали. Разошлись полукольцом грамотно, перекрывая и улицу, и путь назад. Мелкий, что первым ко мне полез, тут же юркнул за спины старших и уже оттуда лыбился в предвкушении.
Я только устало вздохнул про себя.
Паскудное дело выходит. Это ведь совсем еще дети, по меркам моего прошлого. Вот гляжу им в лица и понимаю, что и когда-то мои башибузуки примерно также обозленно смотрели на окружающий их суровый мир. Васятка, Гришата, да и Ленька в первые дни взгляды один-в-один имели такие же. Только теперь за довольно небольшой отрезок времени удалось хотя бы частично поменять их отношение к миру. И вот они теперь заняты настоящим делом, а другим между тем приходится заниматься воровством и грабежом в темных переулках.
«Эх, пацаны-пацаны. Вам бы не по подворотням ошиваться, а ко мне на тренировки попасть, — подумал я. — Даже из таких обормотов можно хороших людей сделать, если вовремя взяться да правильный подход найти».
  
Глава 6. Ночные похождения
 
Глядя на этих малолетних разбойников, я подумал, что по-хорошему стоило бы их проучить. Очень уж чесались руки выдернуть чернявого вперед и сбить с него спесь по-простому, на кулачках, один на один. Свалить главаря при его же шайке было бы сейчас самым верным способом показать, кто чего стоит. Только навряд ли остальные окажутся столь же благородными, как я. Не та порода. Соблазнятся ведь на то, что их много, а я один. Толпой навалятся с разных сторон, ударят в спину, задавят массой. Да еще и ножи почитай у каждого в руках имеются.
В общем, из такой свары чистеньким не вышел бы. А на завтра у меня назначена встреча с Наташей. Светить перед ней расквашенной рожей, щеголять в порванной одежде или, не дай Бог, с ножевым ранением мне совсем не улыбалось.
Шашкой я, конечно, могу этих пацанят в минуту порубать. Против ножичков она бы стала доводом вполне себе подходящим. Только вот при таком соотношении сил, если все-таки прыгнут со всех сторон, то не факт, что дело обойдется без трупов. А эти, как ни крути, хоть и подонки, но все-таки еще дети. Лишней крови мне не хотелось. Были бы передо мной матерые варнаки, тогда и разговор сразу ушел бы в другую плоскость.
Потому я достал револьвер. Со стороны вышло так, будто вытащил его из-за пазухи, а на деле, как обычно, воспользовался сундуком-хранилищем. Когда до них дошло, что у меня в руке, вокруг сразу стало значительно тише. Ухмылки с лиц слезли мигом, шушукаться малолетки тоже перестали.
— Все, соколики, наигрались, — сказал я. — А теперь дружно расходитесь по домам. Ежели кто дернется в мою сторону, схлопочет пулю, даже не сомневайтесь. Выстрелов у меня шесть. Свинца, почитай, на всех хватит. Так что решайте поскорее.
Главарь прищурился. Видно было, что такого поворота он не ждал, но авторитет свой сохранить все же пытался.
— Ты чего, барчук? — криво усмехнулся он. — Человека за просто вот так вот убьешь, чо ли?
Я навел ствол ему в живот, потом медленно поднял на уровень груди, затем снова опустил пониже.
— А с чего ты взял, что я тебя обязательно стану убивать? — чтоб нагнать пущего страху скорчил я хищную усмешку. — Могу и не убивать. Прострелю колено, и хватит с тебя. Будешь потом до самой смерти калекой ходить. Хочешь себе судьбы такой, а?
Наигранное веселье и бравада с его лица слезли сразу. Остальные малолетние разбойники тоже заметно сникли, кое-кто даже инстинктивно шагнул назад. Одно дело ножиком в темном переулке перед прохожим махать, и совсем другое — самому словить пулю.
— Ну что, босота? — спросил я уже настойчивее. — Проверять будем или по домам двинете?
Главарь сплюнул себе под ноги.
— Ай-да... Пошли, хлопцы. Больно уж дурной казачонок нам нынче попался.
Они попятились. Мелкий, что первым ко мне полез, уже успел куда-то сквозануть, я даже не заметил когда и как. Остальные отходили медленно, не сводя с меня глаз.
— Это тебе так просто не сойдет, — процедил чернявый напоследок. — Еще встретимся, и там уже поглядим, кто ты такой.
— Живи пока, болезный, — ответил я. — Для твоего же здоровья будет лучше, если следующей встречи не случится.
Тот скривился, но все же развернулся, и вся шайка юркнула за угол, скрывшись из виду.
Я еще немного постоял, не убирая револьвера, прислушиваясь, не вернутся ли эти щенки с подмогой. Но нет, лезть против револьвера дурных не нашлось.
Вечерний Ставрополь тем временем жил своей жизнью: зажигались фонари, гремели по камню колеса запоздалых пролеток, из ближайшего трактира доносился заливистый смех.
Потом я вернул Ремингтон обратно в хранилище. Вот ведь паскудство. Совсем еще пацаны, а уже зыркают как волчата. Неизвестно, скольких прохожих они таким манером уже «облагодетельствовали».
Я машинально поправил полу черкески и усмехнулся сам себе. Еще минуту назад прикидывал, как половчее калечить малолеток, вот до чего докатился, жестокосердный. Впрочем, удержался ведь, это главное. Ладно, не мое это нынче дело.
К постоялому двору сразу возвращаться не хотелось. Надо было проветрить голову после этой встречи и заодно еще раз прикинуть, как завтра лучше подойти к делу с Наташей и Дашей. Потому я сделал круг по улицам, а когда совсем стемнело, вышел к дому, где квартировали сестры Загорульские.
На улице к этому времени почти никого не осталось. Я не стал подходить напрямую и сперва скользнул мимо. Почти сразу приметил кое-что странное.
Чуть в стороне от парадной ошивался какой-то тип. Неприметный сюртук, странный картуз, вид то ли приказчика, то ли слуги при каком важном господине. Только что ему здесь делать в такой час, было совершенно непонятно. Стоял, ждал, поглядывал то на дверь, то на окна второго этажа.
«Ага, — пронеслось у меня в голове. — Вот и пригляд нарисовался. Значит, не зря мне вся эта щедрость с заселением Загорульских в квартиру графа с самого начала не нравилась».
Лезть и проверять я, конечно, не стал.
Во-первых, поздно уже. Во-вторых, ночной визит к благородным барышням — затея абсолютно идиотская даже без всяких соглядатаев. Таким вывертом я только хуже сделаю и девчонкам, и себе.
Я отошел в тень, опершись на ограду соседнего дома напротив, и задумался.
Передать бы весточку. Назначить на завтра время и место, чтобы Наташа не решила, будто я опять пропал невесть куда. Наверное, записка и сейчас будет самым верным способом.
Пока я стоял в тени и прикидывал, на улице объявился еще один ночной страдалец. Молодой хлыщ в коротком сюртуке, вышагивающий с заносчивым видом. Его интересовал дом не Рубанского, а то строение, возле которого я сейчас притаился.
Хлыщ сперва долго оглядывался по сторонам, так и не заметив меня, потом подобрал с мостовой мелкий камешек и швырнул его в окно. Камешек звонко щелкнул по ставне первого этажа — хлыщ, похоже, промахнулся.
  
Бедняга попробовал еще раз. И, кажись, опять промах.
После третьего броска окно наконец открылось. Только высунулась оттуда совсем не барышня, а седой усатый господин в белом колпаке.
— Это кто там хулиганит? — рявкнул он на всю улицу.
Хлыщ на миг остолбенел, но быстро нашелся. Поклонился в темноту и шепотом, вежливо, произнес: