Я не желаю нагибать! (СИ)
— Кать, я теперь сам безработный.
— Это еще почему?
— Загугли свежие мемы про кандидата Мелкобуквина и узнаешь. Боюсь, что вся моя репутация теперь убита в ноль. Так что я сам скоро останусь без квартиры. Ипотека не погашена, не забывай. Так что время для переезда ты выбрала неудачное. А еще Аня мне говорила, что у вас с ней квартира на три месяца вперед оплачена…
— Так. Погоди-ка. Это когда она такое говорила? Квартиру мы с Аней оплатили на три месяца вперед только неделю назад. Ты что, виделся недавно с Аней?
— Ну…
Не мог же я сказать своей девушке, что пялю её подружку, в самом деле. Это было бы просто бестактно.
— Вить…
— Что? — устало вздохнул я.
Сегодня был какой-то натуральный день объяснений, а я объясняться уже устал до чертиков, если честно.
ЗАДОЛБАЛИ. Все.
— Кать, давай позже… А с Аней я вчера говорил. Я тебе звонил, но ты ушла за сигаретами, так что твой телефон Аня взяла.
— Н-но я не ходила вчера за сигаретами, — похоже, Катя была близка к тому, чтобы разрыдаться, — Мы с Аней бросили курить. Вместе. Еще два дня назад. Ты врёшь. Ты что… Нет, ты что, ты СПИШЬ С АНЕЙ?
— Вообще-то нет. Если честно, то мы с ней не совсем спим. Точнее, совсем не спим… И давай без обид, Кать. Не надо сцен. У нас с Аней было-то один разик…
— Ублюдок.
Грохнула трубку. И назвала ублюдком, вслед за Мелкобуквиным. Но хотя бы импотентом не назвала, и то хорошо. Вот от девушки такое услышать было бы еще неприятнее, чем от депутата.
Да, вы все правильно поняли. Я разрушал свою собственную жизнь. Последовательно и целеустремленно, как рабочий рушит стенку отбойным молотком.
Зачем я это делал? А кто ж его знает…
Мне просто всё надоело. Надоело, и всё тут. Не жизнь, а бессмыслица. А бессмыслицу и разрушить не жалко. Вот Катю мне было жалко, но не более того. Свежесть и красота наших с ней отношений давно ушли. Может все-таки пустить её пожить? Впрочем, теперь она сама не пойдёт.
Да и квартиру у меня скоро отберут, поскольку рекламщик с испорченной репутацией никому не нужен. А если Мелкобуквин еще и станет депутатом — тут мне уже точно придется вообще тикать с города.
Я хлебнул пива из белой банки, стоявшей на столе. Пшеничное, «Борчаниновские пивоварни». Пиво было выдохшимся и теплым, вкус мерзким. Не пиво, а моча. А ведь когда-то я его любил. Но все мы когда-то любили многое, а потом любовь уходит, и остаётся только пустота.
Так бывает и с женщинами, и с пивом, и даже с любимой когда-то работой. Я отлично понимал, почему так накосячил в случае с депутатом Мелкобуквиным. Совсем не из личной ненависти к депутату, хотя любить Мелкобуквина было трудно. Но дело было не в личных отношениях, даже не к ненависти к депутатам, как социальной группе.
Нет, я просто банально устал. Устал уже очень давно и теперь жил, как робот. Помните, раньше были такие игрушки — заводные роботы? Поворачиваешь такому роботу рычаг на спине, и робот заводится, а потом шагает. Вот так и я шагал, без всякого смысла, как заводной.
Куда шагал? А хрен его знает. Вероятнее всего, прямо в пропасть.
Я вышел на балкон и закурил, оглядывая свой родной город — россыпь серых бетонных коробок, в каждом из которых стонут такие же неудачники, вроде меня. Этаж у меня был высокий, девятый. Вот только видна с этого этажа была только одна серость и срань.
Как писал Сергей Михалков «а из нашего окна площадь красная видна». А из моего окна — видна одна говна!
Я бросил окурок в банку из-под солёных огурцов, едва не запустив его от злости вместо импровизированной пепельницы вниз — на детскую площадку, казавшуюся отсюда сверху игрушечной.
Во рту было гадко. Даже табак потерял свой вкус вслед за пивом. Вроде была такая книжка, где из мира пропали все цвета. Вот я сейчас ощущал себя персонажем именно этой книжки.
Но это всё была лирика. Ной, не ной, а ехать в офис к Мелкобуквину надо. Это мой последний шанс спасти свою карьеру, а может и свободу. Я уже не особо понимал, зачем мне их вообще спасать, но скорее повинуясь привычке доводить все дела до конца, чем зову сердца, надел пальто и вышел в подъезд.
Здесь тоже царила серость, подъезд показался мне каким-то тюремным казематом, где я отбываю пожизненное. Хотя дом у меня был новым, и в моём подъезде даже не ссали, здесь даже горели все лампочки.
Но прямые линии, крашеные бежевые стены и серые ступени с перилами давили на меня одним своим видом, пока мой палец давил кнопку лифта.
Жирный сосед из трехсот двенадцатой квартиры тем временем нарисовался на лестнице с мусорным ведром в руке и проследовал к мусоропроводу. Я рассеянно кивнул ему.
Я понятия не имел, как его зовут, но вот идея выносить мусор в ведре, а не в пакете показалась мне странной. Как-никак, в современном мире живём…
Сосед, кряхтя, опорожнил в мусоропровод ведро, лифт наконец подъехал, его двери распахнулись.
О, Боже.
Вот этого мне только не хватало.
Депрессия-то ладно, но вот шизофрении я от себя никак не ожидал.
Однако объяснить то, что я увидел в лифте, можно было только галлюцинацией.
Сердце у меня бешено застучало, адреналин ударил в виски, я рефлекторно отступил назад от разверзшейся передо мной фиолетовой бездны, из которой почему-то доносились птичьи трели, и пахло луговыми цветами. Не уверен, но кажется, я вижу деревья в фиолетовой палитре провала.
Глава 2
Одно из двух: или бездна — на самом деле портал, или мне пора звонить улыбчивым дяденькам в белых халатах.
Нечто, располагавшееся за дверями лифта, больше всего напоминало гигантскую амёбу — фиолетовую, но дрожащую алыми сполохами по краям.
Вот только эта амёба транслировала мне всё сразу — изображения другого мира, заросшего пасторальными лугами и глухими лесами, птичий щебет и даже запах — как будто цветов, хвои и свежего ветра.
Обычно люди пользуются VR-очками, чтобы узреть другие миры, а ко мне в лифте приехала натуральная VR-амёба, еще и передающая запахи. Да такое бы даже укуренный Илон Маск не придумал!
Нет, я точно сошёл с ума… Или нет? Или всё-таки портал в другой мир?
Впрочем, проверить легко. Мой толстяк-сосед уже вынес мусор и теперь гремел ключами возле двери своей квартиры.
Интересно, зачем вообще закрывать на ключ дверь, когда ты всего лишь вышел к мусоропроводу?
Я подозвал его:
— Петрович! Иди-ка сюда.