Растворенные

Торбьорн при виде Нассрин застыл, поднес руку ко рту и растерянно посмотрел на Лиама.
– Об этом позже, – коротко произнес Лиам и махнул рукой в сторону проема в резервуаре. – Там есть и другие. Они привязаны к трубе, возможно, еще живы.
– Хорошо, – сказал Торбьорн, бросив украдкой взгляд на Нассрин, прежде чем пойти за Лиамом.
В дальней части резервуара висели вздутые, мертвые тела. Торбьорн и молодой полицейский принялись отвязывать Шарлотту от столба. Казалось, ее тело окоченело, и Лиам внимательно изучал его в бликах света, ища признаки жизни, но глаза были закрыты, а руки безвольно висели.
  
Подъехали еще несколько машин.
– Она жива? – спросила Луна, когда полицейские осторожно положили Шарлотту на траву. Луна все еще дрожала всем телом, руки никак не могли успокоиться, а зубы стучали так, что она едва могла говорить.
Лиам попытался нащупать пульс Шарлотты. Закрыл глаза и попробовал сосредоточиться. Ему показалось, что под пальцами что-то дрогнуло.
– Сядь рядом и говори с ней, – сказал он Луне. – Просто говори и говори.
Луна кивнула и начала гладить слипшиеся светлые волосы Шарлотты. Потом повернулась к Лиаму.
– Мы думали, что вы нашли нас, когда появилась Нассрин. Она нас чуть не вытащила. Но потом мы поняли, что он и ее поймал.
– Нассрин была жива, когда оказалась в воде? – спросил Лиам, почувствовав комок в горле.
– Нет, когда упала в воду, она уже была мертва, но Нассрин боролась с ним там, наверху, она открыла люк и отогнала его. Каспер почти успел добраться до верха, он собирался всем нам помочь. Мы и вправду поверили, что нам удастся выбраться.
Лиам слышал, как сильно стучат у Луны зубы.
– Мы слышали, как они там дрались, но потом она упала к нам. Каспер сказал, что он убил ее там, наверху. Стало очень тихо и… и… А потом она умерла.
Голос Луны оборвался, она замолчала.
– Когда за ней закрылся люк, мы решили, что теперь нам точно конец.
– Ты не слышала, она ничего не сказала? – с надеждой спросил Лиам.
– Нет, все случилось так быстро. А когда он ее столкнул, она уже была мертва.
Лиам подхватил Луну за плечи, когда та покачнулась.
– Йоханнес тоже ничего не сказал, когда бросился к нам. И он ничего не ответил, когда мы спросили его, заблокировал ли он крышку, когда прыгнул в воду. Но думаю, он ее заблокировал, ведь вы не смогли ее открыть. Он вообще с нами не разговаривал. Беата сказала, что он выглядит так, как будто он под наркозом. Они очень хорошо знают друг друга по церкви, я тоже его знаю по церкви.
Рядом с Шарлоттой на землю поставили носилки.
– Ее в первую очередь? – спросил водитель скорой в светоотражающем жилете.
Лиам кивнул и отошел в сторону. Он и не заметил, как подъехали еще скорые. Он думал о Нассрин, когда Шарлотту осторожно поднимали на носилки.
– Идем, – сказала Дея, положив руку ему на плечо. – Там есть еще…
* * *
– Где мой муж? – пробился высокий голос, когда скорая, включив сирену, увезла Шарлотту. – Где Кент?
Лиам помогал спасателям вытащить Вернера. Луна и Беата сказали, что старик прожил всего день после того, как его сбросили в резервуар. Об этом они узнали от Каспера. А Кент был уже мертв, когда его сбросили вниз. По крайней мере, так они поняли. И Вернер, и Кент оказались в резервуаре раньше, чем они.
– Какого черта эта Мария тут делает? – недовольно произнесла Дея за спиной Лиама. – Разве они не в Хорбю живут?
Оставив Вернера спасателям, Лиам пошел за Деей. На углу дома Торбьорн с трудом удерживал Марию. Голос ее был полон гнева и страха, она пыталась вырваться, но Торбьорн терпеливо обнимал ее, пытаясь успокоить.
Лиам и Дея подошли к ним.
– Это жена Кента, – сказал им Торбьорн.
Они оба кивнули.
Мария протянула к ним руки.
– Она была в Эбберупе у сестры и забеспокоилась, узнав, что сюда едут машины спасательных служб, – продолжил Торбьорн.
– Кент ведь до сих пор не нашелся! – прокричала Мария. – Я несколько раз спрашивала, нет ли новостей, вот я и испугалась, вдруг это как-то связано с ним.
Она разрыдалась.
– Мы знаем Марию, – сказал Лиам Торбьорну.
Он не стал обнимать жену Красного Кента грязной рукой.
– Я хочу видеть мужа! – настойчиво сказала Мария, шагнув к Лиаму и Дее.
– Я же вам все объяснил, – сказал Торбьорн. – Это место преступления, поэтому вам сюда нельзя.
Он встал перед Марией.
– Преступления? Кент мертв?
Мария не обращала внимания на Торбьорна. Она посмотрела в глаза Лиаму через плечо Торбьорна. В ее глазах застыл страх.
Дея и Торбьорн выжидающе смотрели на своего шефа, а Мария сразу же ощутила внезапно образовавшуюся пустоту.
– Кент умер? – пронзительно крикнула она.
Лиам протянул руку, уже не думая про грязь, и притянул ее к себе.
– Да, – сказал он. – Ваш муж мертв. Его сейчас отвезут в морг, вы можете поехать в машине скорой помощи вместе с ним. Но сейчас я не могу разрешить вам подойти к нему ближе. Вот-вот подойдет наш сотрудник, он подождет здесь вместе с вами.
– Он правда мертв? – повторила она тихим, сдавленным голосом.
– Да, к сожалению.
Машина скорой помощи была уже почти готова. Кент лежал на носилках, тело укрывали. На лицо положили белую ткань.
На земле рядом с носилками Кента лежали Лоне и Вернер, оба мертвые. У Лоне на лице и руках видны были глубокие царапины и раны, тело было изъедено сильнее, чем у остальных. Беата объяснила, что Лоне впала в панику и совсем обезумела. Она поцарапала и себя, и Каспера, когда тот пытался помочь, привязывая ее к трубе. В конце концов они прекратили все попытки помочь ей, и она умерла в грязной воде. Она пролежала там шесть дней.
Мертвый Кент был привязан так, что его лицо, грудь и руки находились над поверхностью, но пять дней пребывания в гнилой воде сделали свое дело. Лиам не был уверен, что жене Кента надо его видеть.
Неподалеку от них спасатели укрывали тело Лоне.
* * *
Дея прислонилась к бетонной стене. Она рассеянно смотрела на Хайана, который, сгорбившись, сжимал холодную руку Нассрин. Все казалось нереальным.
Эрнст наконец вылез из трактора и встал позади Моны и Йоханнеса. Дея увидела, как старик снимает ветровку. Затем он неловко наклонился над своим взрослым внуком и осторожно укрыл его. Она видела, как он большой рукой нежно и с любовью гладит Йоханнеса по лбу, как заботливо заправляет куртку на его шее, словно это пуховое одеяло. Мона повернулась и подняла лицо к отцу. На мгновение Дее показалось, что она тронута редкой заботой и теплом Эрнста, что она хочет показать ему, как благодарна за это, но тут она встала и так сильно толкнула отца в грудь, что тот чуть не упал. Внезапно ее враждебность исчезла, она неуверенно посмотрела на Хайана, который сидел на земле рядом с Нассрин в нескольких метрах от них.
Мона замерла в оцепенении, затем ноги ее подкосились, и она опустилась на землю. Плотно прижала руку ко рту, словно пытаясь этим движением сдержать горе и отчаяние всей своей жизни. Нахмурила брови и почти незаметно покачала головой, потом, казалось, пришла в себя. Она все время переводила взгляд с Хайана на Йоханнеса, который лежал на земле рядом с ней.
– Мона? – Хайан встал и неуверенно шагнул к ней.
Казалось, Мона пытается что-то сказать. С отсутствующим видом она протянула руку и положила ее на грудь Йоханнеса, как бы ища опоры в своем сыне.
– Уходи, – сдавленно рявкнул Эрнст, выпрямившись и гневно повернувшись к Хайану. – Разве ты не видишь, что у нас горе?
– Замолчи, отец! – гневно ответила Мона незнакомым ему голосом, полным такого презрения, что Эрнст замолчал.
  
Хайан подошел поближе, и Мона не удостоила отца взглядом, когда Хайан опустился перед ней на колени.
Он протянул руку и коснулся ее щеки.
– Это ведь ты?
Мона схватила руку Хайана и крепко прижала его ладонь к своей щеке.
Йоханнес издал какой-то звук. Скоро его уже должна будет увезти скорая.