Растворенные

– Мы бы хотели поподробнее расспросить вас о вашей машине, – начала Дея. – К тому же я должна предупредить вас, что ее заберут на техническую экспертизу в Оденсе. Кроме того, мы бы хотели провести обыск в вашем доме, и как вы знаете, это может быть сделано либо с вашего разрешения, либо при наличии ордера на обыск.
Бент сел напротив них. Он выглядел одновременно растерянным и немного озадаченным.
  
– Я ничего не понимаю! Вы же не думаете, что я причастен к исчезновению собственной дочери? Я позвонил вам, потому что хочу помочь. Потому что думал, что вы по крайней мере сможете вычеркнуть один «гольф» из списка.
Из гостиной послышалось тихое пение.
– У нас есть все основания полагать, что ваша машина побывала прошлой ночью в Ассенсе, где исчез еще один человек, – объяснила Дея. – Естественно, мы не можем сказать наверняка, пока не проведем экспертизу.
– Я не был вчера в Ассенсе.
Его взгляд скользнул в сторону двери.
– Я и не говорю, что были, но, может быть, ваша машина там побывала?
Он отрицательно покачал головой.
– Где вы были вчера вечером около девятнадцати часов? – спросил Лиам.
Бент выпрямился.
– Я был здесь, вместе с женой и ее сестрой. Мы ужинали, это у нас такая традиция, мы ее поддерживаем с тех пор, как жена заболела. Эллен ужинает с нами раз в две недели по четвергам.
Бент встал и подошел к кухонному столу, где взял лист бумаги и записал номера телефонов своей невестки.
– Значит, ваша машина вчера никуда не выезжала? – подытожила Дея, и Лиам почувствовал, что ее энергия истощается.
Бент положил ладони на стол и опустил взгляд на клетчатую кухонную скатерть.
– На самом деле, я не знаю, – сказал он.
Он побледнел, и в его взгляде была какая-то нерешительность, когда он поднял голову.
– По правде говоря, я не заметил, стоит ли машина у дома. Ключ находится в дровянике, и время от времени его берет Микаэль. Это сын соседей, и я разрешаю ему брать мою машину, когда его собственная в ремонте.
– Понятно, значит, ключ вы держите в сарае для дров? Кто-нибудь еще об этом знает?
– Нет, не думаю. Я редко пользуюсь машиной, в основном на ней ездит Беата.
– Значит, Беата тоже берет вашу машину? И она тоже берет ключ из сарая?
– Нет, у нее свой ключ.
Дея замолчала. Надо разузнать про сына соседей и выяснить, где ключ Беаты. Она была почти уверена, что в то утро, когда Беата исчезла, в ее доме не обнаружили ключ от машины. Теперь придется снова все обыскивать. Она выглянула из окна во двор, где стояли полицейские машины. К ним прибавилась еще одна. Она узнала выходившего из нее мужчину. Это был журналист из газеты «Экстра бладет». Пресса не дремлет, они, вероятно, узнали, что полиция на нескольких машинах выехала к отцу Беаты, и через пять минут это, несомненно, станет breaking news [5] на сайте газеты.
* * *
Питер проснулся от стука в дверь террасы и вскочил с дивана. У него потемнело в глазах, и ему пришлось уцепиться за спинку.
Снова раздался стук. Он отодвинул занавеску и увидел Мону. В руках у нее было блюдо, прикрытое салфеткой.
– Что?
– Просто решила проведать тебя, – сказала она немного извиняющимся тоном. – Я принесла яблочный пирог.
– У меня в рот ничего не лезет.
– Почему бы мне не сварить тебе чашечку кофе? – предложила она. – Кофе тебе точно не повредит.
Открыв дверь, он тупо уставился на нее.
– У меня нет сил принимать гостей, Мона.
– Понимаю, – сказала она, решительно отстраняя его, – но это не дело – так вот сидеть в одиночестве, тебе это на пользу не пойдет. Я же вижу, каково тебе.
Она прошла мимо него в сторону кухни.
– Садись-ка, дорогой, сейчас принесу кофе.
Питер посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он достал мобильный телефон. Обнаружил 178 непрочитанных мейлов, и продолжали поступать новые. Наверняка все они от каких-то совершенно неведомых ему людей и все так же полны ненависти, как и те, которые он уже просмотрел накануне вечером, пока не остановился. В его мессенджере на «Фейсбуке» тоже скопилось большое количество уведомлений. В телефоне 37 непринятых звонков и почти столько же эсэмэсок. Некоторые – от журналистов, но немало и от людей, которые просто хотели унизить его.
«Ублюдок, умри сам!»
«Психопат, где ты?»
«Поганая свинья, мы тебе покажем, урод чертов!»
– Молока надо?
Питер бросил мобильный на диван.
– Все равно.
– Я налью немного.
Мона вернулась с двумя чашками.
Он скептически посмотрел на нее.
– Я знаю, что ты думаешь, – сказала она. – Но я, конечно же, не считаю, что ты виновен, иначе бы тут не сидела.
– А что же ты тут делаешь?
– Я очень за тебя переживаю, Питер. Мы все так любим Беату, и тебе сейчас, должно быть, гораздо хуже, чем…
Она не успела договорить. Питер внезапно разрыдался.
– Что я сделал? Почему все считают меня преступником?
Мона встала и села рядом с ним на диван.
Питер потянулся к ней, как потерпевший кораблекрушение к спасательному кругу. Он дрожал и хрипло всхлипывал, зарывшись лицом в ее платье, как маленький ребенок.
– Это моя Беата, – проговорил он. – Мой ребенок. Я потерял все, Мона. Все, и я не знаю, что делать. Я даже не могу выйти на улицу, все меня ненавидят, хотя это я все потерял!
* * *
Дея на своем серебристом «пассате» свернула на каменистую подъездную дорожку, ведущую к пасторскому дому. Когда они уезжали от Бента, он казался потрясенным, но держал себя в руках. Его алиби, похоже, подтверждалось, и оставалось только постоянно следить за ним, хотя бы ради того, чтобы с отцом Беаты ничего не случилось.
На подъездной дорожке уже стояло несколько машин.
– Черт возьми, журналисты, конечно же, тут как тут, – проворчал Лиам. – Давай выруливай прямо к церкви, чтобы не столкнуться с ними.
Местная добровольная охрана задержала какого-то мужчину и заперла его в одном из церковных помещений. Об этом сообщила Мона, но она не видела этого человека. Питер сбежал – уехал на велосипеде. Он решил, что добровольцы охотятся именно за ним.
Дея остановила машину, и они прошли в церковь, где было холодно и пыльно.
– Ну вот, наконец-то! – сказал кто-то.
– Да, мы приехали, – сухо ответил Лиам, глядя на группу взволнованных мужчин, ожидавших их в центре нефа. – Полиция Оденсе… Я Лиам Старк, заместитель начальника полиции, а это комиссар полиции Дея Торп. Обычно именно мы расследуем преступления и, соответственно, арестовываем подозреваемых. А вы кто такие?
– Меня зовут Ларс, – ответил один из мужчин. – Я слесарь. Как-то мы не заметили, чтобы вы кого-то арестовывали. Питера вроде задержали и сразу же отпустили.
– Мы всегда отпускаем людей, когда они перестают быть подозреваемыми, – ровным тоном ответила Дея.
– Да по нему же сразу видно, что он преступник, вам это непонятно?
Ларс смерил ее взглядом, и Дее захотелось устроить ему выволочку.
– Не знала, что по человеку бывает видно, преступник он или нет, – ограничилась она замечанием.
– Нет. Но ведь так говорят, правда?
– Вы считаете, что все, о чем говорят, должно быть правдой? – Дея вздохнула. – Вижу, у вас все под контролем, – продолжила она с иронией, напрасно потраченной на Ларса, который важно кивнул, – но если вы так уверены, что виновен Питер, почему же вы задержали другого человека?
– Он был это, подозревающим, и мы.
– Подозрительным, – поправил его Лиам, отчетливо проговорив слово.
Дея улыбнулась ему. Поддержка со стороны Лиама Старка могла принимать разные формы.
  
– Что? – спросил Ларс.
– Не обращайте внимания… Что он такого сделал, ваш пленник? – продолжила Дея.
– Он пытался проникнуть в пасторский дом, – сиплым голосом ответил другой мужчина.
– Каким образом?
– Он собирался выломать окно, – пояснил Ларс. – Никаких сомнений.